Уильям Гибсон – Нейромант. Трилогия "Киберпространство" (страница 113)
Тернер подошел к телефону и, набрав код сводки новостей, устроился в кресле смотреть. В Макао паром столкнулся с миниатюрной подводной лодкой; спасательных жилетов оказались меньше положенной нормы, и по меньшей мере пятнадцать человек утонули; местонахождение лодки, увеселительного судна, приписанного к дублинскому порту, до сих пор не установлено… Кто-то применил безоткатное нарезное орудие, чтобы накачать огневой вал зажигательных снарядов на два этажа кооперативного здания на Парк-авеню; пожарные и тактические бригады еще осматривают место происшествия; имена жильцов пока держатся в тайне, и никто не взял на себя ответственность за теракт… (Тернер набрал код этого отрывка вторично…) Группа инспекторов Ядерной Комиссии, вызванная на место предполагаемого ядерного взрыва в Аризоне, настаивает на том, что уровень обнаруженной здесь радиоактивности слишком низок, чтобы быть результатом взрыва какой-либо из известных боеголовок… В Стокгольме объявлено о кончине Йозефа В!
ирека, невероятно состоятельного мецената; объявление всплыло посреди водоворота самых невероятных слухов о том, что Вирек был болен уже несколько десятилетий и что его смерть явилась результатом какого-то сбоя катастрофического характера в системе жизнеобеспечения в тщательно охраняемой частной клинике в пригороде Стокгольма… (Тернер прокрутил это сообщение во второй раз, потом в третий, нахмурился и наконец пожал плечами.) События из частной жизни наших абонентов: полиция окраины Нью-Джерси сообщает, что…
— Тернер…
Остановив сводку новостей, он повернулся, чтобы увидеть в дверном проеме Энджи.
— Как ты себя чувствуешь, Энджи?
— Нормально. Мне ничего не снилось. — Она зябко завернулась в свитер, глянула на него из-под обвисших каштановых прядей. — Бобби показал мне, где тут душ. Там что-то вроде раздевалки. Я сейчас туда вернусь. На голове у меня черти что.
Тернер пересек комнату, чтобы положить ей руки на плечи.
— Ты держалась молодцом. Скоро ты отсюда выберешься.
Передернув плечами, дочь Митчелла скинула его руки.
— Отсюда? И куда же? В Японию?
— Ну, может, не в Японию. Может, не в "Хосаку"…
— Она поедет с нами, — сказал из-за ее спины Бовуа.
— С чего бы мне этого хотеть?
— Потому что, — сказал Бовуа, — мы знаем, кто ты. Эти твои сны совершенно реальны. В одном из них ты встретила Бобби и спасла ему жизнь, отрезала его от черного льда. Ты сказала тогда: " Почему они делают это с тобой?"…
Глаза Энджи расширились, взгляд метнулся к Тернеру, потом назад к Бовуа.
— Это очень долгая история, — продолжал Бовуа, — и она открыта для интерпретаций. Но если ты поедешь с нами — а мы возвращаемся назад на Проекты, наши люди смогут многому тебя научить. Мы можем передать тебе то, чего не понимаем сами, но, возможно, поймешь ты…
— Почему?
— Из-за цепей в твоей голове, — серьезно покивал Бовуа и подтолкнул вверх к переносице свою пластиковую оправу. — Никто не станет принуждать тебя оставаться у нас против твоей воли. На самом деле мы здесь лишь для того, чтобы служить тебе…
— Служить мне?
— Как я уже сказал, это долгая история… Как насчет этого, мистер Тернер?
Тернер пожал плечами. Он понятия не имел, куда еще ей податься, а "Маас", без сомнения, выложит любые деньги, чтобы заполучить ее обратно — живой или мертвой, да и "Хосака" тоже.
— Возможно, это наилучший выход, — сказал он.
— Я хочу остаться с тобой. — Энджи повернулась к Тернеру. — Мне понравилась Джекки, но потом она…
— Неважно, — отозвался Тернер. — Я знаю. — "Ничего я не знаю!", безмолвно кричал он. — Я еще свяжусь с тобой… — "Я никогда больше тебя не увижу". — Но есть еще кое-что, и будет лучше, если я скажу тебе прямо сейчас. Твой отец мертв. — "Он покончил с собой". — Его убили люди из службы безопасности "Мааса"; он задерживал их, пока ты уводила авиетку с плато…
— Это правда? Что он их сдерживал? Я хочу сказать, я вроде чувствовала, что он мертв, но…
— Да, — сказал Тернер. Вынув из кармана черный конверт Конроя, он надел ей на шею шнурок. — Здесь досье-биософт. Это тебе на будущее, когда ты станешь старше. Оно не расскажет тебе всего целиком. Помни об этом. Ничто никогда не дает полной правды…
Бобби стоял у бара, когда этот высокий выходил из конторы Джаммера. Высокий прошел прямо туда, где спала девушка. Подобрав свою драную армейскую куртку, надел ее, потом подошел к краю сцены, где лежала Джекки, казавшаяся такой маленькой под черным пальто. Высокий запустил руку под куртку и вытащил пушку, огромный "смит-и-вессон", тактический образец. Открыв барабан, он извлек какие-то капсулы, убрал их себе в карман, а потом положил пушку возле тела Джекки. Положил так осторожно, что она даже не звякнула.
— Ты хорошо поработал, Граф, — сказал он, поворачиваясь лицом к Бобби, руки глубоко в карманах куртки.
— Спасибо, друг. — Сквозь оцепенение Бобби все же испытал прилив гордости.
— Пока, Бобби. — Высокий подошел к двери и начал один за другим пробовать различные замки.
— Хочешь выйти? — Бобби поспешил к двери. — Вот так. Джаммер мне показывал. Ты уходишь, старик? Куда ты собираешься?
И вот дверь открыта, и Тернер уходит прочь мимо заброшенных, опустевших лавок.
— Не знаю, — не оборачиваясь, крикнул он Бобби. — Мне нужно сначала купить восемьдесят литров керосина, а потом я подумаю…
Бобби смотрел ему вслед, пока тот не исчез. Судя по всему — вниз по мертвому эскалатору. Потом закрыл и запер на все замки дверь. Стараясь не смотреть на сцену, он зашагал к конторе Джаммера и заглянул внутрь. Энджи плакала, уткнувшись в плечо Бовуа, и Бобби почувствовал удививший его самого укол ревности. Телефон зациклило, и за спиной Бовуа по кругу бежала сводка новостей.
— Бобби, — окликнул его Бовуа, — Анджела какое-то время поживет на Проекте. Хочешь тоже перебраться к нам?
За спиной Бовуа на экране появилось лицо Марши Ньюмарк, Мамы-Марши, его матери:
"…из частной жизни наших абонентов: полиция предместья Нью-Джерси сообщает, что местная жительница, чье кондо стало мишенью недавней бомбардировки, была крайне удивлена, вернувшись вчера ночью и обнар…"
— Ага, — поспешно сказал Бобби, — конечно, друг.
— Она хороша, — сказал два года спустя администратор съемочной группы, неторопливо макая корочку пористого деревенского хлеба в озерцо масла, собравшегося на дне миски с салатом. — По-настоящему. Схватывает все на лету, эта твоя новая дублерша. Надо отдать ей должное, не так ли?
Рассмеявшись, звезда взяла со стола стакан охлажденной "реотаны".
— Ты ведь ненавидишь ее, правда, Роберте? Она для тебя слишком удачлива, да? Не сделала пока ни одного неверного шага…
Они опирались о шершавый камень балюстрады, глядя, как вечерний корабль уходит к Афинам. Двумя террасами ниже в сторону гавани на нагретом солнцем водяном матрасе лежала обнаженная девушка. Раскинув руки, она будто обнимала то, что осталось от заходящего солнца.
Забросив пропитанную маслом корочку в рот, администратор облизал узкие губы.
— Отнюдь, — сказал он. — Я не ненавижу ее. И минуты так не думай.
— А вот и ее дружок, — заметила Тэлли, когда на плоской крыше под ними появилась вторая фигура. Темноволосый парнишка был одет в свободный, небрежно дорогой французский спортивный костюм. Пока они смотрели, он подошел к матрасу и, присев возле девушки, коснулся ее плеча. — Она прекрасна, Роберте, не правда ли?
— Ну, — отозвался администратор, — я видел ее "до пробы". Пластическая операция, не более того. — Он пожал плечами, все еще не сводя глаз с юноши.
— Если ты где-то видел мои "до пробы", — сказала она, — кому-то ох как от меня нагорит. Но в ней что-то есть. Хорошие кости, основа… — Она отпила вина. — А вдруг это она? "Новая Тэлли Ишэм"?
Администратор снова пожал плечами.
— Ты только погляди на этого недоноска, — сказал он. — Ты знаешь, что он получает почти такое же жалование, как я сейчас? И как он его отрабатывает? Телохранитель… — Его рот сжался в тонкую кислую линию.
— Помогает ей быть счастливой, — улыбнулась Тэлли. — Мы получили их в одном флаконе. Это — ключевое условие ее контракта. Ты сам это знаешь.
— Терпеть не могу этого маленького ублюдка. Только-только с улицы — сам прекрасно это знает, и плюет на всех. Он просто мешок с неприятностями. Знаешь, что он возит в своем багаже? Киберпространственную деку! Нас вчера на три часа задержали на турецкой таможне, когда нашли эту чертову штуку… — Он покачал головой.
Парнишка встал, повернулся и отошел к краю крыши. Девушка села, глядя на него, смахивая со лба непослушные волосы. Он стоял там долго, уставившись на двойной, расходящийся веером след в кильватере афинских кораблей. И ни Тэлли Ишэм, ни администратор, ни Энджи не знают, что он видит сейчас серую равнину барритаунских кондо, увенчанную темными башнями Проектов.
Девушка встала, пересекла крышу, чтобы присоединиться к нему, взяла его за руку.
— Что у нас на завтра? — спросила наконец Тэлли.
— Париж, — ответил администратор, беря с каменной балюстрады свою папку от "Эрме" и автоматически пролистывая тонкую пачку желтых распечаток. — Некая Крушкова.
— Я ее знаю?
— Нет, — сказал он. — Она из мира богемы. Заправляет одной из двух самых модных парижских галерей. Информации не так много, хотя мы раскопали многообещающий намек на какой-то скандал в начале ее карьеры.