Уильям Гибсон – Нейромант. Трилогия "Киберпространство" (страница 109)
— Вы сказали, что не последуете за мной, — сказала она. — Я знала, что вы солгали…
— И теперь, Марли, я наконец стану свободен. Свободен от четырехсот килограммов восставших клеток, замурованных за хирургической сталью в промышленной зоне Стокгольма. Свободен, и навсегда, способный населять любое число реальных тел.
— Бля, — ругнулся Джонс, — этот старикан так же плох, как и Виг. О чем это он, собственно, болтает?
— О своем скачке, — сказала она, вспомнив разговор с Андреа, запах готовящихся креветок в маленькой захламленной кухне. — О следующей стадии своей эволюции…
— Вы это понимаете?
— Нет, — ответила Марли, — но я знаю, что это будет скверно, очень скверно… — Она покачала головой.
— Убеди обитателей сердечников впустить Пако и его людей, Марли, — продолжал Вирек. — Я приобрел сердечники за час до вашего вылета из Орли через посредника в Пакистане. Удачная сделка, Марли, великая сделка. Пако, как обычно, позаботится о моих интересах.
На этом экран погас.
— Ладно, — сказал Джонс, проскальзывая под свернутым манипулятором и беря ее за руку, — ну что в этом плохого? Все теперь принадлежит ему, и он сказал, что свое дело вы сделали… Не знаю, на что годится Виг, разве что слушать голоса, но он все равно долго не протянет. Что до меня, то мне, в сущности, все равно, где жить…
— Ты не понимаешь, — сказала Марли. — Не можешь понять. Он нашел себе путь к тому, к чему стремился многие годы. Но ничего из того, что он хочет, не может быть во благо. Никому. Я его видела, я это почувствовала…
И тут стальная рука, за которую она держалась, завибрировала, шевельнулась. С приглушенным гудением сервоприводов начала вращаться вся башня.
Тернер не отрывал глаз от лица Конроя на экране телефона.
— Послушай, — обратился он к Энджи. — Тебе сейчас лучше пойти с ней.
Высокая негритянка с вплетенными в волосы резисторами сделала шаг вперед и мягко обняла за плечи дочь Митчелла, вполголоса напевая что-то на том же самом пощелкивающем патуа. Парнишка в футболке все еще пялился на Энджи. Челюсть у него отвисла.
— Пойдем, Бобби, — окликнула его негритянка.
Тернер глянул через стол на человека с раненой рукой. На том был мятый белый смокинг и галстук-бабочка с черными кожаными косичками шнурков. Джаммер, решил Тернер, владелец клуба. Джаммер баюкал на коленях руку, завернутую в полотенце в голубую полоску. У него было длинное лицо, щетина из тех, что неизменно нуждаются в бритве, и жесткие прищуренные глаза прожженного профи. Встретившись с ним взглядом, Тернер вдруг сообразил, что Джаммер сидит далеко за линией обзора камеры телефона, что его вертящееся кресло задвинуто в самый угол.
Так и не закрыв рта, парнишка в футболке, Бобби, прошаркал вслед за Энджи и чернокожей.
— Ты мог бы избавить нас от массы хлопот, Тернер, — сказал Конрой. — Мог бы позвонить мне. Мог позвонить своему агенту в Женеву.
— А как насчет "Хосаки"? — спросил Тернер. — Им бы я мог позвонить?
Конрой медленно покачал головой, очень медленно.
— На кого ты работаешь, Конрой? "Хосаку" ты ведь кинул, так?
— Но ведь не тебя, Тернер. Если бы все шло так, как я планировал, ты был бы в Боготе с Митчеллом. Электромагнитная пушка не могла выстрелить до взлета реактивника. И если бы все сошлось, "Хосака" решила бы, что это "Маас" снес весь сектор, чтобы остановить Митчелла. Но Митчелл до полигона не добрался, да, Тернер?
— Он и не собирался, — отозвался Тернер.
Конрой кивнул.
— Ну да. А их служба безопасности на плато засекла девчонку, когда та вылетала. Это ведь она только что вышла отсюда? Дочь Митчелла?
Тернер молчал.
— Конечно, — сказал Конрой. — Сходится…
— Я убил Линча, — сказал Тернер, чтобы увести разговор в сторону от Энджи. — Но прежде чем грянул гром, Уэббер сказала, что работала на тебя…
— Они оба на меня работали, — ответил Конрой, — но один не знал о другом. — Он пожал плечами.
— Зачем?
Конрой улыбнулся:
— Потому что не будь их там, тебе бы их не хватало, или я не прав? Потому что ты знаешь мой стиль, и если бы я не выкинул всех своих обычных трюков, ты начал бы задумываться. А я знал, что ты ни за что не переметнешься. Мистер Мгновенная Лояльность, или я не прав? Мистер Бусидо. Ты надежен и предсказуем, Тернер. "Хосака" это знала. Именно поэтому они настаивали на том, чтобы я ввел в игру тебя…
— Ты не ответил на первый мой вопрос, Конрой. Кому ты нас продал? Кто второй хозяин?
— Человек по имени Вирек, — сказал Конрой. — Денежный мешок. Вот именно, тот самый. Он уже многие годы пытался перекупить Митчелла. Из-за него, если уж на то пошло, пытался купить и сам "Маас". Не вышло. Они разбогатели так быстро, что оказались вне его досягаемости. По сетям постоянно бегало предложение на Митчелла. Слепое предложение. Когда о Митчелле узнала "Хосака" и меня ввели в курс дела, я решил проверить, существует ли оно еще. Из чистого любопытства. Не успел я этого сделать, как на меня навалилась команда Вирека. Это сделку несложно было провернуть, поверь мне, Тернер.
— Я тебе верю.
— Но Митчелл всех нас облажал, не так ли, Тернер? Крепко и основательно.
— Ага. Так, что его убили.
— Он покончил жизнь самоубийством, — сказал Конрой, — согласно
— Не много ли трупов кругом, а, Конрой? — поинтересовался Тернер. — Оукей мертв, и японец, который пилотировал твой вертолет, тоже.
— Я и сам это вычислил, когда они не вернулись, — пожал плечами Конрой.
— Они пытались убить нас, — сказал Тернер.
— Нет, приятель, они хотели только поговорить… Во всяком случае, о девчонке мы тогда еще ничего не знали. Знали только, что ты исчез, и этот чертов реактивник не добрался до посадочной полосы в Боготе. Мы и думать не думали ни о какой девчонке, пока не заглянули на ферму твоего брата и не нашли самолет. Твой брат отказался говорить с Оукеем. Вышел из себя, поскольку тот поджарил его собак. Оукей сказал, что, судя по всему, там жила еще и женщина, но ее не нашли…
— А что с Руди?
Лицо Конроя было совершенно пустым. Потом он сказал:
— Оукей получил то, что ему требовалось, с мониторов. Так мы узнали о девчонке.
Болела спина. Ремни портупеи врезались в грудь. Я ничего не чувствую, думал он, я вообще ничего не чувствую…
— У меня есть к тебе вопрос, Тернер. Собственно говоря, пара вопросов. Но основной: что ты, черт побери, тут делаешь?
— Где-то слышал, что это крутой клуб, Конрой.
— Да уж. Только для избранных. Настолько, что тебе пришлось пришить пару моих швейцаров, чтобы войти внутрь. А вот они, однако, знали, что ты идешь, Тернер, — и латиносы, и этот панк. С чего это вдруг они тебя впустили?
— Вот тебе и будет над чем поразмыслить, Конни. У тебя, похоже, много к чему появился доступ за последние дни.
Конрой придвинулся ближе к камере телефона.
— Готов поспорить на твою башку. Люди Вирека несколько месяцев прочесывали Муравейник, разрабатывали кое-какой слух. Среди ковбоев ходили сплетни, что где-то плавает экспериментальный биософт. Наконец его люди вышли на Финна, но объявилась другая команда, команда "Мааса", которая, судя по всему, охотилась за тем же самым. Потому команда Вирека решила залечь и понаблюдать за мальчиками "Мааса", а те вдруг стали взрывать людей. Вот так команда Вирека и раскопала всю историю: и латиносов, и малыша Бобби, и все остальное. Все это они мне выложили, когда я сказал им, что, по моим раскладам, ты от Руди двинул сюда. Когда я понял, к чему они клонят, то нанял мускулы, чтобы обложить тут льдом этих латиносов, пока не найду кого-нибудь, кому доверить пойти по их души…
— Эти обдолбанные за дверью? — Тернер улыбнулся. — Вот ты и проговорился, Конни. Тебе ведь некуда теперь обратиться за профессиональной помощью, а? Кто-то шепнул, что ты кинул нанимателя и на твоем полигоне погибли профи. Что еще остается, кроме как нанимать придурков с дурацкими прическами? Все профи прослышали, что у тебя на хвосте "Хосака", я прав, Конни? И все они знают, что ты сделал. — Теперь ухмылялся Тернер. Углом глаза он видел, что мужик в смокинге тоже скалится кривой улыбкой с большим количеством ровных мелких зубов, похожих на белые зерна пшеницы…
— А все эта сука Слайд, — ответил Конрой. — Я не смог прикончить ее на платформе… Она через матрицу простучала себе куда-то дорожку и начала задавать лишние вопросы. Не думаю, что она что-то раскопала, однако успела уже наделать шума в определенных кругах… Ну да ладно, смысл ты уловил. Впрочем, твоей башке это сейчас ничем не поможет. Виреку нужна девчонка. Он отозвал своих людей с другого направления, и теперь я всем для него заправляю. Деньги, Тернер, деньги — как в дзайбацу…
Тернер смотрел в белое лицо, вспоминая Конроя в баре отеля в джунглях. Вспоминая его позднее, в Лос-Анджелесе, как тот делал заходы, объясняя тайную экономику корпорационных предательств…
— Привет, Конни, — сказал Тернер, — а я ведь тебя знаю, так?
Конрой улыбнулся:
— Конечно, малыш.
— И я знаю, какое у тебя предложение. Уже знаю. Тебе нужна девчонка.
— Вот именно.
— И дележ, Конни. Ты же знаешь, я работаю только пятьдесят на пятьдесят, верно?
— Э, — весело отозвался Конрой, — вот это дело. Никак иначе я и не рассчитывал. Тернер смотрел на изображение в упор.
— Ну, — сказал Конрой, все еще улыбаясь, — каков твой ответ?
Тут Джаммер потянулся и вырвал из настенной розетки телефонный провод.