Уильям Гибсон – Мона Лиза Овердрайв (страница 45)

Потом взгляд Энджи упёрся в белый овал лица, обрамлённый оранжевым нейлоновым капюшоном. Энджи увидела собственное лицо – белое от шока, удвоенное серебром линз.

– Он что-нибудь пил сегодня?

– Что?

– Он. – Большой палец дёрнулся в сторону Порфира. – Он пил какой-нибудь алкоголь?

– Да… пару часов назад.

– Вот чёрт. – Голос был женский. Фигура повернулась к потерявшему сознание парикмахеру. – А я вкатила ему транквилизатор. Не хотелось бы подавить дыхательный рефлекс, знаешь ли. – Энджи смотрела, как женщина щупает Порфиру пульс. – Думаю, с ним всё в порядке. – Кажется, женщина пожала плечами где-то в глубинах своей огромной парки.

– Охрана?

– Что? – Блеснули очки.

– Вы из службы безопасности «Сенснета»?

– Чёрт побери, нет. Это похищение.

– Вы меня похищаете?

– Наконец-то дошло.

– Почему?

– Причины довольно необычные. Кое-кто точит на тебя зуб. И на меня тоже. Предполагалось, что этим займусь я, то есть уволоку тебя на следующей неделе. Хрен им. Всё равно мне надо с тобой поговорить.

– Вам? Поговорить со мной?

– Ты знаешь кого-нибудь по имени 3-Джейн?

– Нет. То есть да, но…

– Побереги дыхание. Уносим ноги. Быстро.

– Порфир…

– Он скоро очнётся. И, глядя на него, мне бы не хотелось при этом присутствовать…

Глава 31

3-Джейн

«Если всё это тоже находится в загородном доме Бобби, – подумал Слик, открывая глаза посреди какого-то закруглённого узкого коридора, – то дом его – ещё более странное место, чем ему показалось в первый раз». Воздух в проходе был плотный и словно бы мёртвый. Светящаяся полоса зеленоватой стеклянной плитки на потолке создавала впечатление, будто бредёшь глубоко под водой. Потолок и стены туннеля – из какого-то стекловидного бетона. По ощущению – тюрьма.

– Наверное, мы вышли в подвал или в какое другое подобное помещение, – сказал он, обратив внимание на слабое эхо от своих слов.

– Не вижу причины, почему мы должны были попасть в тот же самый конструкт, который ты видел раньше, – возразил Джентри.

– Тогда что это? – Слик тронул бетонную стену, та была тёплой на ощупь.

– Какая разница, – отозвался Джентри. Не оглядываясь по сторонам, Джентри зашагал вперёд. За поворотом пол превратился в неровную мозаику из битого фарфора – осколки были вплавлены во что-то, похожее на эпоксидку, скользкую под подошвами.

– Взгляни на это…

Тысячи различных узоров, и все из осколков, и никакого общего замысла – яркие кусочки подобраны наобум, по чистой случайности.

– Искусство. – Джентри пожал плечами. – Чьё-то хобби. Кому как не тебе это оценить, Слик Генри.

Кто бы ни были эти дизайнеры, о стенах они не побеспокоились. Слик присел, чтобы провести пальцами по мозаике пола, почувствовал зазубренные края битой керамики, гладкий твёрдый пластик между ними.

– Хобби? Что ты имеешь в виду?

– Это вроде тех штук, которые делаешь ты, Слик. Эти твои игрушки из металлолома… – Губы Джентри опять вытянулись в напряжённую, сумасшедшую усмешку.

– Много ты понимаешь! – огрызнулся Слик. – Угробил свою дурацкую жизнь, чтобы сообразить, какая форма у этого твоего киберпространства, а у него, может, и формы-то никакой нет. И потом, кому до этого дело?

Ничем случайным ни в Судье, ни в остальных и не пахло. Процесс был случаен, но результаты должны были отвечать внутренней боли, которую он не мог выказать напрямую.

– Да ладно тебе, – пожал плечами Джентри. – Пошли.

Но Слик не двинулся с места, лишь поднял глаза, увидел напряжённое лицо. Бледные, тусклые глаза «философа» в этом призрачном свете казались серыми. И почему он вообще терпит Джентри?

Потому что на Пустоши нельзя прожить одному. Плевать на электричество. Вся эта хозяйственная рутина – в сущности дребедень. Просто нужен кто-то рядом. С Пташкой не поговоришь: парнишку вообще мало что интересует, а кроме того, всё, что он мелет, сплошь захолустная чушь. И пусть Джентри ни за что этого не признает, Слик чувствовал, что тот понимает многое.

– Ладно, – сказал Слик, вставая, – пошли.

Туннель скручивался, завивался кишками. Участок с мозаичным полом остался позади, за бог знает сколькими поворотами и спусками-подъёмами по коротким винтовым лестницам. Слик всё пытался представить себе, как выглядит снаружи здание, у которого такие подвалы, и не мог. Джентри шагал быстро, не переставая щуриться и покусывая губу. Слику казалось, что воздух становится всё более спёртым.

Поднявшись по ещё одной лестнице, они вышли на прямой отрезок коридора, превращающегося в глубине вообще непонятно во что. Коридор был шире предыдущих участков с поворотами, и пол здесь был бугристым и мягким от множества небольших мохнатых ковриков, слоями разложенных на бетоне. Каждый коврик имел собственный узор и расцветку – в основном красных и синих тонов, – но, если вглядеться, все орнаменты состояли из всё тех же зубчатых ромбов и треугольников. Запах пыли стоял здесь гуще, и Слик решил, что это от ковров: они выглядели совсем ветхими. Те, что лежали наверху и поближе к центру, местами были протёрты до дыр. Тропа. Будто кто-то годами ходил здесь туда-сюда. Одни секции световых полос над головой были совсем тёмными, другие слабо пульсировали.

– Куда теперь? – спросил он Джентри. Тот смотрел себе под ноги, теребя большим и указательным пальцами пухлую губу.

– Туда.

– С чего ты взял?

– Потому что это совершенно не важно.

От хождения по коврам у Слика устали ноги. Приходилось следить за тем, чтобы не споткнуться, попав носком в протёртую кем-то дыру. Однажды он наступил на стеклянную плитку, отвалившуюся от полосы освещения. Через равные промежутки им попадались участки стен с заделанными бетоном арками. Они выделялись своей более светлой фактурой.

– Джентри, мы, наверное, где-нибудь под землёй. В каком-то подвале.

Но Джентри лишь поднял руку, так что Слик ткнулся в неё, и оба они замерли, уставившись на девушку, стоящую за ковровыми волнами в конце коридора. Видение было не далее чем в десятке метров от них.

Она сказала что-то на языке, который Слик принял за французский. Голос был звонким и музыкальным, но тон – деловым. Девушка улыбнулась. Спутанные тёмные волосы только усиливали её неестественную бледность. Красивое лицо с высокими скулами, тонкий длинный нос, широкий рот.

Слик почувствовал, как у его груди дрожит рука Джентри.

– Всё в порядке, – сказал он, отводя руку ковбоя. – Мы просто ищем Бобби.

– Все ищут Бобби, – ответила незнакомка с акцентом, которого Слик не смог распознать. – Я сама его ищу. Его тело. Вы не видели его тела? – Она сделала шаг назад, будто собираясь убежать.

– Мы не сделаем тебе ничего плохого, – сказал Слик, внезапно ощутив собственный запах, идущий от въевшейся в джинсы и коричневую куртку смазки. И Джентри, если подумать, выглядел не очень-то успокаивающе.

– Пожалуй, нет, – сказала она; в тусклом свете блеснули белые зубы. – Но опять же, я не уверена, что вы оба мне нравитесь.

Слику очень хотелось, чтобы Джентри сказал хоть что-нибудь, но тот молчал.

– Ты знаешь его… Бобби? – рискнул он.

– Он – настоящий умница. Необычайно умён. Хотя не могу сказать, что он мне действительно нравится. – Её чёрный свободный балахон свисал до колен. Девушка была босиком. – Тем не менее я хочу его тело. – Она рассмеялась. Всё изменилось.

– Соку? – спросил Бобби Граф, протягивая высокий стакан с чем-то жёлтым. В воде бирюзового озерца отражались солнечные зайчики, мечущиеся по пальмовым листьям над головой. На Бобби не было никакой одежды, если не считать тёмных очков. – Что с твоим другом?

– Ничего особенного, – услышал Слик голос Джентри. – Он отсидел срок и заработал искусственный синдром Корсакова. Такие переходы пугают его до чёртиков.

Слик неподвижно лежал в белом железном шезлонге с синими подушками, чувствуя, как сквозь промасленные джинсы припекает солнце.

– Ты тот, про кого он говорил? – спросил Бобби. – Тебя зовут Джентри? Владелец фабрики?

– Джентри.

– Ты ковбой. – Бобби улыбнулся. – Компьютерный жокей. Человек киберпространства.

– Нет.

Бобби потёр подбородок.

– Знаешь, мне тут бриться приходится. Порезался, теперь вот шрам… – Он отпил полстакана сока и вытер ладонью рот. – Так ты не ковбой? А как же ты тогда сюда попал?