Уильям Гибсон – Граф Ноль. Мона Лиза овердрайв (страница 36)
– Мне бы так задрыхнуть. Каждый раз, когда Генри видит, как ты танцуешь, он потом всю ночь не оставляет меня в покое… – Рассмеявшись, девушка наполнила чашку Бобби из черного пластмассового термоса.
– Ладно, – сказал Бобби, когда та снова занялась кофемашиной, – что теперь?
– Занятой человек? – Джекки холодно взглянула на него из-под увешанных золотом полей шляпы. – У тебя график: куда пойти, с кем встретиться, да?
– Ну нет. Блин. Я просто хочу сказать, это оно?
– Что – оно?
– Это место. Мы остаемся здесь?
– На последнем этаже. Мой друг Джаммер заправляет клубом наверху. Вряд ли кто-то сможет отыскать тебя там, а даже если найдут, в клуб не так-то легко проникнуть. Четырнадцать этажей лавок, и почти все торгуют тем, что владельцам не хотелось бы выставлять на всеобщее обозрение, сечешь? Здесь очень чувствуют чужих, особенно тех, кто задает вопросы. И большинство здешних нам так или иначе друзья. В общем, тебе тут понравится. Хорошее для тебя место. Можно многому научиться, если будешь помнить, что надо держать рот на замке.
– Как я могу учиться, не задавая вопросов?
– Ну, я имела в виду – держи ушки на макушке, скорее в этом смысле. И будь повежливее. Здесь немало крутых, но если ты не будешь совать нос в чужие дела, то и тебя оставят в покое. К концу дня здесь, вероятно, появится Бовуар. Лукас поехал в Новостройки пересказать ему то, что вы разузнали у Финна. Вы ведь что-то у него узнали, да, золотко?
– Например, то, что у него на полу валяются три трупа. Финн сказал, это ниндзя. – Бобби поднял на нее взгляд. – Он какой-то странный.
– Ну, покойники обычно не входят в ассортимент его товаров. Но в общем и целом ты прав, он тот еще фрукт. А почему бы тебе не рассказать мне обо всем? Спокойно н последовательно, не повышая голоса. Как по-твоему, сможешь?
Бобби рассказал ей, что смог вспомнить из своего визита к Финну. Несколько раз она его останавливала, задавала вопросы, на которые он, как правило, не знал ответа. Когда он впервые упомянул Вигана Лудгейта, Джекки задумчиво кивнула.
– Да-а, – протянула она. – Джаммер иногда поминает Вига, если его раскрутить на базар о старых временах. Надо будет порасспросить его…
Под конец рассказа она откинулась назад, прислонившись к одной из зеленых колонн. Низко надвинутая шляпа почти скрыла лицо танцовщицы.
– Ну? – не вытерпел Бобби.
– Интересно, – сказала Джекки, но это было все.
– Мне нужна новая одежда, – заявил Бобби, когда они взобрались по неподвижному эскалатору на второй этаж.
– У тебя есть деньги?
– Блин, – ругнулся он, похлопав себя по мешковатым плиссированным джинсам в тех местах, где у обычных штанов были карманы. – Нет у меня, черт побери, никаких долбаных денег, но мне нужна одежда. Для чего-то ведь вы с Лукасом и Бовуаром меня прячете, так? Ну так вот, я устал от этой кошмарной рубахи, которую мне всучила Реа, и мне надоело ждать, что эти штаны вот-вот свалятся с моей жопы. И я здесь потому, что этот долбоклюй Дважды-в-День решил подставить мою шею ради того, чтобы Лукас и Бовуар смогли проверить свой траханый софт. Так что ты вполне, мать твою так, можешь купить мне какую-нибудь одежду, идет?
– Идет, – сказала она после паузы. – Вот что я тебе скажу. – Джекки указала на китаянку в блеклой джинсе, которая сворачивала листы пластика, закрывавшие стальные трубчатые стойки с висевшей одеждой. – Видишь вон там Лин? Она моя знакомая. Выбери что захочешь, а я потом улажу это между ней и Лукасом.
Полчаса спустя он появился из занавешенной одеялом примерочной и надел индо-яванские авиационные очки с зеркальными стеклами. Улыбнулся Джекки.
– Вот это стильно, – возвестил он.
– О да. – Она обмахнулась рукой, как будто поблизости было что-то горячее, чего нельзя коснуться. – Значит, тебе не понравилась рубашка, которую тебе одолжила Реа?
Бобби опустил глаза на выбранную им черную футболку с квадратной голограммой киберпространственной сетки через всю грудь. Сетка выглядела так натурально, что казалось, ты на полной скорости несешься сквозь матрицу, так быстро, что линии решетки смазываются.
– Ага. Безвкусная дешевка.
– Верно, – отозвалась Джекки, оглядев узкие черные джинсы, тяжелые ботинки и черный кожаный ремень, украшенный двумя рядами пирамидальных хромированных заклепок. – Сдается, теперь ты куда больше похож на графа. Пойдем, Граф, у меня есть для тебя кушетка, сможешь отоспаться наверху у Джаммера.
Заложив большие пальцы в передние карманы черных «ливайсов», Бобби испробовал на Джекки плотоядную улыбку.
– Один, не беспокойся, – добавила танцовщица.
20
Рейс из Орли[24]
Пако повернул «ситроен-дорнье» на Елисейские Поля, вдоль северного берега Сены, потом – мимо центрального рынка Ле-Аль. Марли утонула в ошеломляюще мягком кожаном сиденье, со стежками еще более тонкими, чем на ее брюссельской куртке, и заставила себя не думать ни о чем… полная пустота, отсутствие эмоций. «Будь глазами, – сказала она себе. – Только глазами, чувствуй свое тело, его вес равномерно вдавлен в сиденье скоростью этой кощунственно дорогой машины». Прогудев мимо площади Невинных, где шлюхи торгуются из-за грошей с водителями грузовых ховеров, Пако без малейших усилий вписался в лабиринт узких улочек.
– Почему вы сказали «Не делай этого со мной»? – Он убрал руку с панели управления и поправил каплю передатчика в ухе.
– Зачем вы подслушивали?
– Потому что это моя работа. Я послал туда женщину с параболическим микрофоном. Она поднялась на двадцать второй этаж высотки напротив. Телефон в квартире не работал; иначе мы подключились бы к нему. Наш агент вскрыла пустую квартиру, выходящую на западный фасад здания, и нацелила свой микрофон как раз вовремя, чтобы услышать, как вы говорите: «Не делай этого со мной». И вы были там одна?
– Да.
– Он был мертв?
– Да.
– Тогда почему вы так сказали?
– Не знаю.
– Кто, как вы почувствовали, что-то вам сделал?
– Не знаю. Наверное, Ален.
– Сделал что?
– Умер? Все усложнил? Сами мне скажите.
– Вы – непростая женщина.
– Выпустите меня.
– Я отвезу вас в квартиру вашей подруги…
– Остановите машину.
– Я отвезу вас…
– Я пойду пешком.
Длинная серебристая машина скользнула к обочине.
– Я позвоню вам в…
– Всего доброго.
– Вы уверены, что не предпочтете какой-нибудь курорт? – спросил мистер Палеологос, худой и элегантный, как богомол, в своем белом льняном жакете. Волосы у него тоже были белые и зачесаны назад с необыкновенным тщанием. – Это не столь дорого и гораздо веселее. Вы очень привлекательная девушка.
– Простите? – рывком отключаясь от созерцания пустой улицы за залитым дождем окном, спросила она. – Что вы сказали?
Его французский был неуклюжим, восторженным и со странно модулированными интонациями.
– Очень симпатичная девушка, – жеманно улыбнулся агент. – Вы не предпочли бы каникулы в кластере «Мед»? Общество людей вашего возраста? Вы еврейка?
– Прошу прощения?
– Еврейка? Да?
– Нет.
– Очень жаль, – сказал он. – У вас скулы определенного типа – как у элегантных молодых евреек. У меня есть чудесная путевка со скидкой. Пятнадцать дней на «Иерусалиме-один», восхитительная обстановка – и всё за ту же цену. Включая аренду скафандра, трехразовое питание и прямой шаттл от тора «Джей-Эй-Эль».
– Аренду скафандра?
– На «Иерусалиме-один» еще не успели полностью нарастить атмосферу, – сказал мистер Палеологос, передвигая стопку распечаток на розовой папиросной бумаге с одного конца письменного стола на другой.
Его контора представляла собой крохотный закуток с голографическими видами Пороса и Макао вдоль стен. Марли выбрала это агентство за его очевидную безвестность и потому, что туда легко было проскользнуть, не выходя из небольшого коммерческого комплекса на ближайшей от квартиры Андреа станции метро.
– Нет, – повторила она, – меня не интересуют курорты. Я хочу поехать вот сюда. – Она постучала пальцем по надписи, сделанной на мятом обороте синей пачки «голуаз».
– Ладно, – буркнул агент, – это, конечно, возможно, но там не значится ни одного отеля. Вы остановитесь у друзей?
– Деловая поездка, – нетерпеливо отрезала Марли. – Мне нужно улететь немедленно.