Уильям Дитц – Resistance. Ураганный огонь (страница 8)
Нэш попробовал ответить, но смог издать лишь сдавленный хрип. Тогда он сглотнул комок в горле, после чего ему удалось произнести: «Вас понял». Затем он встал на ноги.
К этому времени капитан уже услышал приглушенное сипение, которое как будто раздавалось всего в нескольких шагах от него, хотя определить точное местоположение источника было невозможно. Это чье-то дыхание? Или лишь плод воображения, подстегнутого страхом?
Карабин Нэша оставался там, где он его и оставил, у переборки, но даст ли ему хамелеон взять оружие? Или просто оторвет голову, стоит Нэшу двинуться с места?
Существовал только один способ это выяснить.
Нэш развернулся, словно намереваясь направиться к люку, и правой рукой отыскал карабин. Медленно, действуя на ощупь, он снял оружие с предохранителя, лихорадочно обводя взглядом грузовой отсек. Затем, прижавшись спиной к переборке, Нэш поднял карабин и направил его туда, где, как ему почудилось, находился хамелеон.
Послышалось тихое царапанье, Нэш не выдержал и открыл огонь. Должно быть, одна из пуль попала в генератор поля на спине у хамелеона, ибо там, где секунду назад была пустота, появилась отвратительная тварь. Хамелеон был всего в четырех шагах от Нэша, рука занесена в готовности полоснуть со всей силы, но тут еще одна пуля влетела химере в разинутую пасть и вышибла крышку черепной коробки.
Монстр вздрагивал от каждой новой пули, но упорно не желал падать. Хамелеон даже сумел сделать выпад, но вовремя появился Хейл, который немедленно открыл огонь. Двух зарядов из дробовика хватило, чтобы проделать в широкой груди химеры здоровенное отверстие, и чудовище упало на пол.
У Нэша к этому моменту закончились патроны, но он продолжал судорожно нажимать на спусковой крючок. Подойдя ближе, Хейл медленно опустил его карабин.
— Отлично сработано, сэр… Вы прикончили гада.
Ошеломленный Нэш уставился на распростертый труп.
— Я?
— Да, дьявол меня задери, — подтвердил Хейл. — И это кое-что значит, потому что завалить хамелеона чертовски трудно. А теперь давайте-ка сматываться отсюда.
— Но только с этим! — торжествующе воскликнул Нэш, оборачиваясь, чтобы забрать ящик. — Кажется, мы наткнулись на нечто чрезвычайно важное. Конечно, полной уверенности нет, должны сказать свое слово эксперты, но я полагаю, что это как раз то, что мы искали. Вероятно, именно поэтому химеры так упорно защищают обломки.
— Хорошо, хорошо. — Хейлу было явно не до того. — Следуйте за мной.
Через полминуты Хейл выбрался из люка и немедля спрыгнул на землю. Вокруг свистели пули. За ним на скользкое от крови крыло вылез Нэш. Раненого Анвера уже унесли.
Нэш обнимал обеими руками металлический ящик, на лице застыло торжествующее выражение. И тут энергетический луч попал ему прямо между глаз. Голова дернулась назад, ящик вывалился из обмякших рук, и Нэш отлетел назад, с глухим стуком ударившись спиной о металлическую обшивку. Ящик отскочил от крыла, и Хейл, допрыгнув, успел поймать его в воздухе.
Он подумал было, не залезть ли на крыло, чтобы забрать солдатские жетоны Нэша, но времени на это не было.
— Уходим! — крикнул Кавецки. — «Бетти Буп» будет здесь через две минуты!
Сжимая в руках ящик, Хейл обернулся: отряд отходил.
Химеры хлынули вниз вдогонку. Но когда они подошли совсем близко, из укрытия высунулся один из «часовых», кажется, рядовой Бадри. Здоровенный детина, похоже, любил покачать мышцы, что было как нельзя кстати: требуется огромная физическая сила, чтобы стрелять с рук из минигана «рейс».
Бадри свирепо обнажил белоснежные зубы, резко выделяющиеся на темном лице, и автоматическая пушка в его руках зарычала, выплевывая в химер тысячу двести пуль в минуту.
Свинцовый град перехватил на бегу с полдюжины гибридов, скосив их наповал, после чего остальные поспешили залечь. Воспользовавшись мгновением затишья, Хейл забросил внутрь челнока зажигательную гранату. Послышался громкий хлопок, и из люка вырвался сноп огня.
К этому времени у Бадри закончились патроны. Однако химерам требовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и перегруппироваться. «Часовые» беспрепятственно отошли к месту высадки.
Через десять минут все оставшиеся в живых солдаты, в том числе и Анвер, находились на борту СВВП. Самолет поднялся в воздух, и в этот момент место высадки заполонили гибриды. Застучали пулеметы, выбрасывая в воздух стреляные гильзы, — бортовые стрелки старательно усеивали землю свинцом.
Наконец «Бетти Буп» набрала высоту, и солдаты принялись вдыхать «и-газ», размышляя, почему они остались в живых, а другие погибли.
Хейл смотрел на ящик, зажатый между коленями, и думал о капитане Нэше.
— И что же это такое? — спросил Кавецки, легонько пнув ящик мыском ботинка.
Ответа Хейл не знал, а потому открыл защелки и откинул крышку, боковые стенки упали сами собой.
Взору бойцов предстал прозрачный куб со стороной приблизительно двенадцать дюймов. В глубине желеобразной массы мерцали тысячи огоньков. Похожие на звезды миниатюрной галактики, они представляли собой зрелище невиданной красоты.
— Ну и что делает эта штуковина? — поинтересовался Альварес.
— Понятия не имею, — серьезным тоном ответил Хейл, убирая куб в ящик. — Но капитан Нэш считал, что ради нее стоит умереть, — и для меня этого достаточно.
Глава третья
ЭТЮД В КРАСНО-БЕЛО-СИНИХ ТОНАХ
За окном еще стояла темнота. Проснувшись ровно в пять пятьдесят восемь, президент Ной Грейс протянул руку, чтобы отключить будильник до того, как тот прозвонит. Спальню озаряли лишь приглушенный шторами свет уличных фонарей да сияние лампы в коридоре, проникающее в щель под дверью.
Стараясь не разбудить жену, Грейс перекатился на бок и поднялся с кровати. Бесшумно ступая босыми ногами, он прошагал по мягкому ковру, вошел в ванную и закрыл за собой дверь. Наконец можно включить свет, не опасаясь потревожить Кору.
Жмурясь с непривычки от яркого сияния, Грейс прошел к унитазу и поднял крышку.
Опорожнив мочевой пузырь, он остановился перед раковиной, открыл шкафчик и разложил на полочке все необходимое. Зубная щетка, тюбик с пастой, почти новая бритва «Жилет» с алюминиевой ручкой, баночка крема для бритья и маленькие ножницы — все предметы были выложены в ровный ряд, словно хирургические инструменты.
Десять минут спустя президент полотенцем, смоченным в теплой воде, стер с лица остатки крема и задержался, изучая отражение в зеркале. Черные волосы, расчесанные на правый пробор, были лишь чуть тронуты сединой на висках. Широкий лоб, как хотелось думать Грейсу, говорил об уме, брови правильной формы обрамляли большие карие глаза, а длинный прямой нос внушал ощущение силы и целеустремленности. И все это держалось на прочном якоре волевого подбородка.
Разумеется, имелись и некоторые мелкие недостатки, вроде волос, угрожающих вылезти из ноздрей и ушей, но одно движение ножницами здесь, другое там — и Грейс был готов к новому дню.
Удовлетворенный результатом, Грейс убрал вещи, каждую на свое место. Затем надел белый махровый халат и проверил время по часам «Ролекс» в корпусе из нержавеющей стали. Часы показывали шесть двадцать шесть, а это означало, что Грейс на одну минуту отстает от графика.
Вдалеке раздалось одинокое завывание сирены воздушной тревоги. Грейс на мгновение застыл на пороге спальни.
Атака химер? Нет, скорее ложная тревога, поднятая в пригороде не в меру бдительным добровольцем.
Послышался тихий стук, и Грейс открыл дверь в коридор. Доброе лицо Бесси обрамлял нимб светлых волос, сияющих в ярком свете. Ее серая с белым форма была так накрахмалена, что хрустела при каждом движении.
— Доброе утро, господин президент, — почтительно произнесла Бесси. — Ваш кофе.
С этими словами она протянула поднос с кофейником, сахарницей, молочником со свежими сливками, парой чашек и парой ложек. Ритуал не менялся вот уже одиннадцать лет.
— Спасибо, Бесси, — поблагодарил Грейс и, взяв поднос, направился к постели.
Дверь закрылась за его спиной.
Кора уже сидела в кровати. По давней традиции следующие полчаса перед началом нового дня в Белом доме принадлежали ей.
Наконец ровно в половине восьмого президент Грейс спустился вниз.
Глава президентской администрации Уильям Дентвейлер проснулся с раскалывающейся от боли головой, отвратительным привкусом во рту и приторным запахом духов в носу. Левая рука затекла, и неудивительно — на ней кто-то лежал.
Но кто?
Дентвейлер вспомнил прием во французском посольстве, отчаянное веселье двух сотен гостей, старавшихся залить мысли о войне дорогим шампанским. Доставать хорошее вино становилось все труднее и труднее, однако у многих высоких чинов Америки его, похоже, было предостаточно. Б
Было также понятно, почему немецкий военный атташе сделал вид, будто ничего не заметил, когда Дентвейлер покинул прием вместе с его красавицей женой. Стройная блондинка, несмотря на весьма посредственное владение английским, определенно знала, как угодить мужчине. Сейчас она тихо посапывала. Дентвейлер осторожно вытащил руку из-под ее обнаженных плеч, скинул ноги на пол и обратил глаза к часам на прикроватном столике.