Уильям Дитц – Resistance. Ураганный огонь (страница 51)
Однако Хейл находился здесь не для того, чтобы слушать. Он должен был обеспечивать безопасность — потому и крутил постоянно головой, высматривая малейшие признаки угрозы. Но ничего заслуживающего внимания не было. Не было до тех пор, пока Хейл не перевел взгляд на гостиницу «Ридли», десятками окон смотревшую на площадь перед Капитолием.
Одно окно было открыто, хотя стоял такой холод, что Хейл видел собственное дыхание и у него начинали неметь пальцы. Может, кто-то из постояльцев решил получше рассмотреть происходящее? Или же все гораздо хуже?
Пока Грейс выдавал толпе несколько приукрашенный отчет об операции «Железный кулак», Хейл достал бинокль и изучил фасад гостиницы. Как он ни старался, ему не удалось рассмотреть, что происходит внутри номера. Но вдруг в возникшем на мгновение пятне света он увидел силуэт человека, стоявшего у подоконника. И узнаваемые очертания продолговатого предмета, повернутого в сторону трибуны.
«Фарай»! Мелькнув на миг, изображение исчезло, оставив Хейла в замешательстве.
Он напряг зрение, надеясь разглядеть хоть что-то из уже увиденного, но в комнате опять воцарилась темнота. Если все это ему не померещилось, то выходило, что за спиной у снайпера зажгли свет. Или открыли дверь из освещенного помещения.
Но что делать? Немедленно увести президента с трибуны? Пожалуй, так будет безопаснее всего… Но если этот «снайпер» на самом деле сотрудник спецслужб, фотограф с телеобъективом или горничная со шваброй, спасибо Хейлу никто не скажет.
И все же он не мог стоять в бездействии.
Хейл осмотрелся в поисках Стоули и заметил его у противоположного края трибуны. Выданная рация предназначалась для экстренных случаев, а следовательно, работала на выделенной частоте. Хейл поднес ее к губам.
— Хейл вызывает Стоули… Фасад гостиницы, третий этаж, открытое окно… Внутри минимум один человек. Он твой?
Короткая пауза, после которой громкое восклицание:
— Черт, нет!
Ощутив внезапный прилив адреналина, Хейл взлетел на три ступеньки туда, где стоял один из его солдат.
— Дай винтовку! — резко приказал он, буквально вырывая «фарай» из рук подчиненного. — И не шевелись. Будешь опорой.
Хейл положил винтовку «часовому» на плечо и прильнул глазом к оптическому прицелу. В этот самый момент Стоули толкнул президента вбок. Тот отлетел в сторону, и пуля попала в губернатора Колорадо, который стоял прямо за спиной Грейса. Губернатор упал, зажимая плечо, а прочие сановники бросились врассыпную, как только услышали гулкие отголоски выстрела, отскочившие от соседних зданий.
Поднялся гвалт.
Хейл навел перекрестие прицела на окно и, хотя в комнате по-прежнему стояла чернота, быстро сделал несколько выстрелов. Он не сильно рассчитывал попасть, но в любом случае ответный огонь должен был помешать врагу прицелиться снова. А большего и не требовалось. Потому что в ближайшее время, максимум через пять минут, в номер ворвутся сотрудники службы охраны и полицейские. К чести «часового», у которого Хейл забрал винтовку, он стоял совершенно неподвижно. Хейл продолжал стрелять, в воздух летели латунные гильзы.
Комод стоял прямо у открытого окна, винтовка покоилась на аккуратно уложенном мешочке с песком. Сьюзен выругалась, увидев, как какой-то человек оттолкнул Грейса в сторону и пуля, предназначавшаяся президенту, сразила одного из тех, кто стоял за его спиной. Пока она досылала новый патрон в патронник «фарая», кто-то сообразительный начал стрелять в нее!
Вот только он промахнулся, и Сьюзен услышала, как Пьюзо издал жуткий булькающий хрип — пуля угодила ему в горло. Он вскинул руки к шее, тщетно пытаясь остановить фонтан крови, и повалился на пол. Вторая пуля прошелестела у самого уха Сьюзен и разбила зеркало за ее спиной.
Долю секунды Сьюзен соображала, можно ли выстрелить в президента второй раз, увидела, что Грейс недосягаем, укрытый сплошной стеной тел, и сместила винтовку. Было ясно, что с минуты на минуту в номер ворвутся сотрудники службы охраны. Но раз уж ей суждено умереть, почему бы не прихватить с собой того гада с винтовкой? Ведь если кто и заслужил смерти, так это полчища кретинов, которые поддерживали Грейса, позволяя ему оставаться у власти. Сьюзен прицелилась и уже было нажала на спусковой крючок, но тут увидела левую половину лица стрелявшего.
— Натан!
В этот момент ей, словно молотом, ударили по затылку, и началось долгое падение в бездонный мрак.
Глава семнадцатая
ЯНКИ ДУДЛ МОЛОДЕЦ[11]
В Вонючей Дыре завершался первый день трехдневного цикла. Утром химеры увели очередную группу обреченных, подарив остальным еще семьдесят два часа жизни. Точнее, не всем — Генри Уокер был полон решимости убить сукиного сына, виновного в смерти его жены.
Уокер не мог доказать, что именно Маркус Толли подстроил гибель Майры. И он прекрасно сознавал, что суждено умереть всем, вопрос заключался только в том когда. Но все логические доводы не имели значения. Уокер должен был убить Толли, иначе ему неминуемо грозило безумие. Назначив себя самого судьей, присяжными и палачом, Уокер изучил привычки комитетчика и составил план. И этому плану предстояло воплотиться в жизнь, как только на карьер опустится ночь.
Толли расправился с похлебкой и, возвратив автомобильный колпак на кухню под открытым небом, направился к палатке, которую отобрал у семьи из трех человек. По дороге он то и дело останавливался, чтобы потрепаться с кем-нибудь из своих дружков, но Уокер терпеливо ждал, затаившись под недавно опустевшим навесом всего в нескольких ярдах от палатки его врага.
Сидя в засаде и выглядывая добычу сквозь дыру в стене, Уокер размышлял о том, что Майра никогда бы не одобрила его затеи. Он буквально слышал ее голос:
«Смерть Толли меня не вернет, Генри… И без того уже пролито достаточно крови. Скоро мы снова будем вместе».
И Майра была права. Уокер это понимал. Но он не мог спокойно смотреть, как Толли вальяжно разгуливает по карьеру, расталкивая встречных и забирая все, что ему приглянется. Так убеждал себя Уокер. Хотя в глубине души понимал, что это обычная месть, желание нанести ответный удар мерзавцу, который, в чем Уокер не сомневался, был ответственен за гибель Майры.
Наконец Толли завершил неспешную прогулку по карьеру и, остановившись перед своей палаткой, огляделся вокруг. Не заметив ничего подозрительного, он нагнулся и забрался внутрь. На стенке появилась тень — Толли зажег светильник и принялся раскатывать матрац. Этого момента и дожидался Уокер. Главное было определить, в каком именно месте палатки находится верзила.
Уокер служил в морской пехоте, и ему приходилось убивать, но таким способом — ни разу. Когда он выбрался из укрытия, сердце бешено колотилось, а руки тряслись. В три бесшумных шага он добрался до палатки Толли. Самодельный кинжал был одним из многих орудий, которые изготавливались в Вонючей Дыре из подручных средств и неоднократно переходили от ушедшего наверх к новому хозяину. Зажатое в руке Уокера оружие с сухим треском вспороло старательно сшитое из лоскутов полотно.
— Какого хрена? — выругался Толли, увидев образовавшуюся над ним дыру. — Черт!
Уокер вылил комитетчику на голову и плечи почти целый галлон солярки. Горючее, слитое из бензобака одного из карьерных самосвалов, он принес в резиновом бурдюке, сделанном из автомобильной камеры. Воздух наполнился характерным запахом. Раскрыв зажигалку «Зиппо», Уокер повернул колесико. Брызнули искры, и тотчас заплясал голубой язычок.
Подняв взгляд, Толли увидел огонек и завопил: «Нет!» Он стоял на коленях, словно в молитве, и из-под кожаной повязки на глазу вытекала тонкая струйка гноя. Однако это зрелище не разжалобило Уокера. Он бросил зажигалку в дыру и услышал хлопок.
Огонь мгновенно охватил Толли. В лицо Уокеру пахнуло жаром, и он отступил назад. Было холодно, и бывший министр обороны, поддавшись естественному импульсу, протянул руки к живому костру, наслаждаясь нежданным теплом. Комитетчик вскочил на ноги и, высунув голову в прорезанную дыру, завопил, сбивая пламя. Со всех сторон сбегались люди, но, увидев Уокера, который продолжал греть руки над огнем, быстро все понимали и предпочитали не вмешиваться. Что было мудро, так как к месту происшествия подоспели Берл и другие члены группы «Всем и поровну», готовые разобраться с дружками Толли, если возникнет такая необходимость. Толли метался в объятой пламенем палатке, и никто не спешил к нему на помощь.
Гибриды, стоявшие у края котлована, равнодушно взирали на происходящее.
Наконец Толли рухнул на землю. Уокер плюнул на обугленный труп и услышал, как зашипела слюна. Он отвернулся. У него тряслись колени, живот стянуло в тугой узел, но впервые за последние дни он почувствовал, что сможет заснуть.
— Ход номер один готов!
Эти слова стали передавать из уст в уста около полудня. И Уокер хорошо знал, что это правда. Он как раз работал «осликом», когда наступил долгожданный момент — тоннель вышел на поверхность. Непосредственно на месте, в верхней части наклонного прохода, где внезапно появился клочок серого неба, Уокера не было, но он одним из первых узнал новость, шедшую по цепочке.
Известие было радостным, но и тревожным. Так как до следующей трехдневки оставалось всего несколько часов, в проход хотели полезть все, хоть пленники и понимали, что большей частью, если не поголовно, беглецы будут схвачены и, скорее всего, казнены. Так что Уокеру и остальным членам группы «Всем и поровну» требовалось обеспечить минимальный порядок.