Уильям Дитц – Проклятый Легион (страница 72)

— Мне послать кинжал в погоню, сэр? Болдуин немного подумал. Другие подразделения

сообщали об атаках аборигенов, которые причинили значительный ущерб, но насколько серьезна такая угроза? Нахлынули воспоминания: Агуа IV, непрекращающийся дождь, и туземцы, которые все подходили, и подходили, и подходили — подходили, не переставая, пока его карьера не оказалась разрушена, а его жизнь — погублена.

— Пошли два кинжала… пленных не брать.

— Слушаюсь, сэр.

Вторая половина приказа была лишней с точки зрения Тула—Ба, так как пленные не имели никакого применения и потому были исключением, а не правилом.

Болдуин отдал приказ, броневик дернулся, и колонна ринулась вперед. Она остановилась в том месте, где холодный как лед ручей выбегал из каньона и пробирался к реке, что вилась по долине. Солнце уже село за горизонт, и каньон был темным, похожим на пасть мифического зверя. Шпионы–глаза быстро исчезли из виду. Два кинжала, состоящие из двенадцати бойцов каждый, отделились от основной колонны и пошли за ними.

Болдуин подождал пять минут и только собрался двинуться дальше, как двойной взрыв потряс землю. Столбы почвы взметнулись в воздух, глаз–шпион отбросило на утес, и каменная волна запечатала каньон.

В мгновение ока отряд Болдуина уменьшился почти на восемь процентов, ибо Болдуин нисколько не сомневался, что эти взрывы — часть тщательно задуманного плана и что патруль будет уничтожен. Приглушенная очередь тяжелого пулемета подтвердила его догадку. У него оставались секунды, чтобы организовать какую–то оборону, и он не стал терять время.

— Они идут с севера! Поворачивайте направо! Продолжать движение, из машин не выходить!

Его приказ был исполнен лишь наполовину, когда Були повел своих бойцов в атаку. Кводы двинулись первыми. Вода каскадами полилась с бронированных спин, когда они встали со дна реки и дали залп ракетами класса «земля–земля». Расстояние было меньше мили, так что почти все ракеты попали в цель, и хадатане потеряли девять машин в первые тридцать секунд боя. Пламя вырвалось из открытых люков, орудийные башни, крутясь, пронеслись по воздуху, и бойцы заплясали в огненных коконах.

Выйдя из реки, Гуннер открыл огонь из лазерной пушки и бросился на хадатан с криком:

— Вот он я! Стреляйте в меня! Убейте меня! Взорвите меня! Давайте, вы, дерьмо куриное, вы можете это сделать, вы можете…

Ракетная установка хадатан могла уничтожить танк. Три самонаводящиеся ракеты ударили Гуннера в лоб, пробили броню и взорвались внутри его грузового отсека. На мгновение он почувствовал тепло, за ним — боль, а за ней — полное освобождение. Навалившаяся темнота сменилась светом, и он увидел семью, встречи с которой так долго ждал.

Болдуин увидел, что квод взорвался, и услышал собственный крик:

— Огонь! Огонь! Огонь! — и почувствовал, как броневик затрясся, когда автоматические орудия открыли огонь, стреляя поочередно. Он посмотрел налево, направо. Его бронетехника, — во всяком случае, то, что от нее осталось, — катилась вперед, увертываясь в темноте от валунов, и стреляла почти наугад.

Оранжево–красный трассирующий снаряд проплыл над головой. Взрывы подбросили бойцов в воздух. С двух сторон что–то зашипело. Еще один квод покачнулся, упал, но продолжал стрелять. Осветительные ракеты взметнулись в небо, превращая ночь в день, и упали с небрежной медлительностью. Хадатанский бронетранспортер свалился с уступа и покатился боком, вращая колесами, по наносному песчаному бару.

Внезапно появилась новая угроза. Человеческой формы киборги встали из своих тайных убежищ, протянули руки, словно лунатики, и открыли огонь. Что–то с громким стуком ударило в броневик. Он накренился, но продолжал идти. Горячий металл коснулся щеки Болдуина, потекла кровь. Вся ненависть, вся обида вырвались из его души, и что–то сродни безумию овладело им. Его боевой клич был в равной мере криком радости и боли.

Були ехал на киборге по фамилии Роджерс. Виллен была справа от него, а Салазар — слева. Они наступали вместе, подобно великанам из детской сказки, перешагивая валуны, словно их и не было. Киборги стреляли из своих ракетных установок, из пулеметов и энергетических пушек и редко промахивались. Хадатанские машины и орудия взрывались, хадатане гибли.

Були увидел, что кводы проделали несколько дыр в колонне хадатан, оставляя позади кучки бойцов и машин. Инопланетяне уже бросились вперед, заполняя разрывы. Були сказал в микрофон:

— УБ-один УБ-отряду. Следите за брешами. Они пытаются заткнуть их.

Киборги и биотела перенаправили огонь, и потери хадатан увеличились.

Броневик взбежал на уступ, сорвался и упал на бок. Болдуина выбросило наружу. Он вскочил на ноги, огляделся. Осветительные ракеты залили поле боя жутким голубоватым светом, его техника горела множеством костров, и трассирующий снаряд как будто нехотя проплыл мимо к своей цели. Паника поднялась в душе Болдуина, пытаясь овладеть им. Болдуин заставил ее улечься.

Угроза была очевидной. Когда строй будет разорван, его бойцы соберутся вокруг ближайших машин, и его отряд превратится в изолированные группки. После чего, несомненно, последует поражение. Болдуин отдал приказ, надеясь, что его исполнят.

— Держите строй! Затыкайте бреши! Не дайте им прорваться!

Хадатане — стойкие солдаты — бросились выполнять приказ. У них был обильный запас управляемых снарядов, и они хорошо использовали его.

Один такой снаряд оторвал ногу Роджерсу. Були почувствовал, что киборг пошатнулся, но спрыгнуть не успел. Боец II грохнулся на землю, сел и продолжил стрелять. Отделавшись только ушибами, Були расстегнул ремни. Быстрая проверка через очки ночного видения показала, что хадатане заполнили большинство брешей и удерживали строй. Сейчас или никогда. Наа были не сильны в радиопроцедуре, поэтому Були отнесся к ней небрежно.

— Ладно, Твердый… возьмите их.

Воины наа вышли из–под защиты берега реки. Большинство в полной мере воспользовались арсеналом Легиона и тащили дикое количество оружия и боеприпасов. Они заскользили как тени, перебегая от валуна к валуну легко и бесшумно, подобно привидениям, и стреляли наверняка.

Но так продолжалось недолго. Хадатане заметили их, открыли огонь и нанесли наа тяжелый урон.

Чувствуя, что скорость уменьшит его потери, Твердый приказал своим воинам броситься в атаку и сам побежал вперед, стреляя из штурмовой винтовки. Хадатане встали, чтобы помешать ему, ударили пламенем по тому месту, где он только что был, и упали, сраженные его пулями. И вот он уже среди них, их смрад заполнил его ноздри, а он собирал их жизни одну за другой.

Неожиданно пули вошли ему в спину. Вождю потребовалось три секунды, чтобы умереть. Этого с лихвой хватило, чтобы упасть вперед и вогнать нож в горло хадатанина.

Наа сражались, как демоны, используя навыки, отточенные в боях с Легионом, и теснили хадатан. Те пока держались и продержались бы еще, но атака уцелевших киборгов сломила их сопротивление. Спасая тяжелое оружие, хадатане сгрудились вокруг остатков своей бронетехники.

Болдуин понял, что поражение неизбежно, когда попятился от надвигающегося бойца II, стреляя от бедра. У него осталось семьдесят, может быть, восемьдесят солдат, а этого мало. Он мог сражаться еще какое–то время, но какой в этом смысл? Болдуин включил командную частоту. Его голос услышали все оставшиеся в живых хадатане:

— Вы сражались честно и храбро, но надежды на победу нет, и лишние смерти будут бессмысленны. Люди не только берут военнопленных, но имеют давнюю традицию обращаться с ними хорошо и даже могут отправить вас домой. Прекратите огонь и положите оружие на землю. Я повторяю, прекратите огонь и положите оружие на землю.

Солдаты посмотрели на своих сержантов, получили в ответ уклончивые жесты и сделали, как им сказали. Наступательный огонь продолжался.

Болдуин последовал собственному приказу и положил штурмовое оружие на землю. Затем, переключаясь с частоты на частоту в надежде найти ту, которую прослушивал Легион, Болдуин объявлял о своей готовности сдаться. Его пятая попытка увенчалась успехом. Офицер, назвавшийся майором Були, согласился прекратить огонь, велел Болдуину встретить его возле сгоревшего квода и приказал своим бойцам остановить стрельбу.

Потребовалась минута, чтобы найти этого квода. Вспыхнула осветительная ракета и превратила ночь в день. Болдуину показалось странным, что на правом боку этого киборга нарисована черная мишень. Какой–то человек, видимо тот самый майор, уже шел к кводу в сопровождении двух бойцов II. Болдуин тоже пошел туда. Он был примерно на полпути, когда Тула—Ба вынул из сумки на поясе пульт дистанционного управления, направил его в спину человека и нажал кнопку.

Болдуин узнал эту боль, едва она началась. Кто–то, скорей всего Тула—Ба, активировал его имплантат. Они хотели, чтобы Болдуин умер без достоинства, чтобы бился на земле, как рыба, и молил о пощаде. Черта с два они этого дождутся.

Подергиваясь от судорог, Болдуин повернулся кругом, чтобы хадатане могли его видеть, и вытащил пистолет из кобуры. Он гордился тем, как оружие подошло ко рту, гордился тем, как спустил курок, и гордился тем, как умер.

Болдуин повалился на землю. Наступила мертвая тишина. Не совсем понимая, что случилось, Були шагнул за выгоревший корпус Гуннера, ожидая, что хадатане откроют огонь. Но они стояли с поднятыми руками. Були облегченно вздохнул, напомнил Биллей и Салазару использовать сканеры и приготовился встретить одного из хадатанских офицеров. «Интересно, — подумал Були, — говорит ли кто–нибудь из них на стандартном?»