Уильям Дитц – Проклятый Легион (страница 59)
— Да, я уверена. Я могу быть полезной здесь. Клике нужен представитель на Альгероне. Вы сами это говорили. Да и потом, судя по всему, что я услышала за последние несколько дней, на Земле будет так же опасно.
Чин—Чу опустил руки. Наташа была права. Он потянулся, чтобы поцеловать ее в щеку.
— Мне следовало знать, что с тобой бесполезно спорить. Будь осторожна. Нола убьет меня, если с тобой что–нибудь случится.
Наташа засмеялась.
— И кто это говорит! Тот самый человек, который возглавляет Клику и готовится к межзвездной войне. Это вы будьте осторожны.
Чин—Чу кивнул, попытался найти нужные слова, но они не пришли. Он хотел сказать, что понимает ее чувства к Сент—Джеймсу, что Леонид хотел бы, чтобы она была счастлива.
Слеза сползла по Наташ иной щеке. Жемчужно–белые зубы закусили нижнюю губу.
— Вы замечательный человек, Серджи. Империи повезло.
Чин—Чу отмахнулся от комплимента и потянулся за чемоданом.
— Глупости. Я идиот, позволивший втянуть себя в ужасную передрягу и не знающий, как оттуда выбраться. Ничего благородного в этом нет.
Раздался звонок. Промокнув платком слезы, Наташа пошла к двери. Та со свистом отъехала в сторону.
Айан Сент—Джеймс был одет в боевую форму с оружием на ремне. Он выглядел усталым. Глаза генерала встретились с Наташиными и сразу смягчились.
— Здравствуйте, Наташа. Серджи готов? У нас мало времени. Первый корабль–разведчик опустится на орбиту через три–четыре часа.
Сент—Джеймс и Наташа посмотрели друг на друга, усмехнулись и дали Чин—Чу пройти.
Они представляли странное трио, когда шли к кораблю: прямой как палка солдат, изящная молодая женщина и кругленький торговец.
Но их едва замечали. Готовые к бою биотела, киборги и роботы торопливо шагали по коридорам, спеша присоединиться к своим частям. Через несколько часов, самое большее, дней, они будут сражаться за свою жизнь. Не с инопланетянами, которые все еще движутся внутрь империи, а со своими собратьями–людьми. Казалось, что вторая битва Камерона будет столь же бессмысленной, как и первая.
Каюта была под стать женщине, которая ее занимала, — строгой и аскетичной. Серые металлические стены, рассеянное освещение, сложный терминал связи и откидная кровать, которая сейчас была убрана. Хотя женщина жила здесь уже несколько недель, в каюте не было ни одной семейной фотографии, ни одной безделушки и никакого другого материального выражения ее внутреннего мира.
Адмирал Паула Сколари закончила свой спартанский завтрак, смахнула воображаемые крошки с губ и просмотрела несколько последних экранных страниц информации. Перспектива нападения на мир, занимаемый людьми, была по сути своей отвратительна, но имела и некоторые преимущества. Вроде того, что основной, вспомогательный и резервный оборонительные планы Легиона хранились в КОМВКФ Земля, и следовательно, были доступны Сколари. Она также имела доступ к спискам их личного состава, инвентаря и многому, многому другому.
Знать, что сделает противник, еще до того, как он это сделал, было редкой роскошью, которой она собиралась насладиться. Адмирал улыбнулась, встала и надела ненакачанный шлем. От него пахло пластиком. Воздух поступал в шлем через наружные клапаны. В случае аварии костюм загерметизируется и перейдет на встроенный воздушный резервуар. В этом костюме было неудобно, но лучше, чем целыми днями таскать полноценный скафандр.
Упругим шагом Сколари направилась к люку. Сент—Джеймс заслужил урок и получит его. Будет и дополнительная польза. За исключением нескольких незначительных стычек во времена ее молодости, Сколари никогда не руководила крупным походом, и решительная победа укрепит ее авторитет.
Члены команды космического линкора «Сирус», как и всех остальных кораблей во флотилии Сколари. уже больше часа были на боевых постах. Корабли уязвимы на выходе из гиперпространства, и Сколари сочла, что лишняя осторожность не помешает.
Обычно оживленный главный коридор был пуст, так что Сколари и здесь оказалась в полном одиночестве. Генераторы искусственной гравитации были установлены на 1.5 g, чтобы укрепить космических пехотинцев, и адмирал наслаждалась ощущением дополнительного сопротивления.
Она подошла к рубке. Двое часовых из космопехоты встали по стойке «смирно». Каблуки их правых ботинок ударили в пол в тот самый момент, когда их штурмовые винтовки IV класса встали вертикально. Сколари одобрительно кивнула, получая удовольствие и от знаков уважения к ее званию, и от точности, с которой все было исполнено.
Люк отъехал в сторону, и Сколари вошла в центр управления. Все три вахты были в сборе — в сумме человек тридцать, — отчего в рубке стало довольно тесно.
Подобно Сколари, персонал центра управления носил легкие гермокостюмы, которые автоматически накачивались воздухом, если отсек получал пробоину. Их прозрачные шлемы свисали вокруг лица, как складки полупрозрачной кожи. Они больше походили на инопланетян, чем на людей, когда горбились над своими экранами и бормотали что–то в свои микрофоны.
Офицер материализовался у локтя Сколари. Его звали Уилер. Под сверхмощным пластиком его привлекательное лицо выглядело карикатурным. Шлем приглушал его голос.
— Добро пожаловать в командный центр, адмирал. Капитан Кедаша совершает обход. Мы идем точно по графику.
Сколари одобрительно кивнула.
— Есть какие–нибудь признаки транспорта? Уилер знал, что она имеет в виду. От транспортных кораблей, посланных эвакуировать Легион, не поступало никаких известий.
— Нет, мадам. Донесения разведки были точны.
Сколари снова кивнула. Подполковник Вьял не обманул. Сент—Джеймс отправил транспортные корабли в краевые миры. Хорошо. Хадата разберется с ними, чем намного облегчит ее работу.
Техник связи пробрался сквозь толпу и прошептал что–то на ухо Уилеру. Тот повернулся к Сколари.
— Один из наших разведчиков докладывает, что с планеты поднялся корабль и направляется за пределы системы.
— Характеристики?
Радист еще что–то прошептал Уилеру.
— Маленький курьер IV класса или яхта.
— Пусть идет. Нас ждет более крупная рыба.
Радист кивнул и исчез в толпе.
— Мы в радиусе действия связи? Уилер кивнул.
— Да, адмирал. Несомненно.
— Прекрасно. Соедините меня с генералом Сент—Джеймсом. Я хочу поговорить с ним.
Потребовалось пять минут, чтобы сигнал достиг Альгерона, еще пять минут, чтобы найти Сент—Джеймса, и еще пять, чтобы он появился на экране. Генерал был в хрустящей камуфляжной форме, и его лицо выглядело мрачным. Сколари увидела на заднем плане легионеров в боевом снаряжении и поняла, что его войска так же готовы, как и ее. Тем более что планета укреплена.
— Приветствую, адмирал. Как мило с вашей стороны заглянуть к нам.
Сколари сощурилась под пластиком. Она чувствовала, что все в рубке смотрят на нее. Адмирал сознавала, как ее заявление прозвучит для императора, публики и для историков, которые будут изучать этот поход.
— В этот раз я буду только говорить… так что слушайте внимательно. Вы обвиняетесь в нарушении долга, неподчинении приказам, подстрекательстве к мятежу и государственной измене. От имени императора и в соответствии с относящимися к данному случаю статьями военного кодекса я отстраняю вас от командования и приказываю оставить пост. Вы сдадитесь военной полиции и до моего прибытия останетесь под домашним арестом. На ваше место назначается подполковник Андре Вьял.
Только те, кто очень хорошо знал Сент—Джеймса, заметили бы легкий тик в его правом веке и поняли бы, что это значит. В остальном выражение лица генерала не изменилось.
— Подполковник Вьял в данный момент несколько нетрудоспособен. Мои люди застали его при попытке запустить посыльную торпеду. Что касается приказа оставить пост и сдаться предателям, ответ: нет. Легион будет сопротивляться тирании, даже если она идет изнутри.
Челюсть Сколари клацнула, а ее пальцы сжались в костлявые кулаки.
— Тогда молитесь. — Адмирал рубанула правой рукой, и экран почернел.
Биотела, киборги и транспортные средства уже несколько часов валили из форта Камерон. Трещали рации, раздавались приказы, гудели двигатели, выли сервоприводы, топали ботинки и скрежетали шестерни, когда вся эта масса направлялась в пустыню. Прожектора, обычно освещавшие базу, были погашены, но солнце всходило, так что все было видно.
Длинные, темные тени падали на плац, позволяя Були как следует спрятаться. Сбежать из базового госпиталя было проще простого. Теперь ему предстояла трудная часть: нарушить слово чести, предать тех, кто доверял ему, и отказаться от прежней жизни. Но если дезертирство — это ужасно, другая возможность была еще хуже.
Сладость Ветра заняла в его душе место, о существовании которого он даже не подозревал, и теперь там плескалась пустота, которую только она могла заполнить.
Були думал о ней, когда генерал Сент—Джеймс прикалывал медаль на грудь его больничного халата, видел ее во сне той ночью и во все последующие, пока ему не стало казаться, будто он не может думать ни о чем другом и сойдет с ума, если не увидит ее, не услышит ее голос, не почувствует запах ее духов и не прикоснется к меху, покрывающему ее тело.
Були дышал часто и мелко, а его сердце билось как падающий молот. Его тошнило, болело плечо, и страх ослабил колени. Дезертировать сейчас, перед самой битвой, означало порвать все связи с Легионом и стать отверженным. На него будут охотиться все: и инопланетяне, и люди. Чтобы заработать на жизнь, ему придется рыться в мусоре, и все из–за девушки, которую ему следовало бы презирать.