Уильям Дитц – Проклятый Легион (страница 23)

Фосс назвал свое заведение «Отдых Киборга» и как–то даже повесил вывеску. Но на самом деле никто и никогда его так не называл. Вывеску снесло бурей, а людям больше понравилось называть его «Дом Фосси». Так это название и приклеилось.

«Дом Фосси» был больше тех, что обслуживали биотела, так как его посетители занимали гораздо больше места.

Основная часть этого заведения размещалась по традиции под землей, куда не могли проникнуть ни жара, ни стужа, ни зимние вьюги. Гуннер спустился по старому скату и остановился перед дюрастальной дверью. Принимая во внимание разбойников и рейды военной полиции, хозяину стоило быть осторожным.

Скрытые весы взвесили Гуннера, сканеры подтвердили, что он — киборг, и дверь открылась.

Общий зал представлял собой большое круглое помещение с земляным полом, прегражденное тут и там опорными балками. В стену был вмонтирован головизор. Большинство завсегдатаев мало интересовались драмами, порно, спортом или танцами для биотел, поэтому Фосс крутил старые хроники, документальные фильмы по истории Легиона и живописные ленты с разных имперских планет. Однако многие киборги любили музыку, поэтому звуковая система была включена. Кто хотел, мог слушать.

Кроме необычно высоких карточных столов мебели в комнате не было, ведь ни стулья, ни диваны киборгам не нужны. Зато были украшения, в том числе изображение во всю стену эмблемы 1–го кавалерийского полка, изумительная коллекция трофейного оружия и чучело наа по прозвищу Главарь. Беднягу выдавали то за вождя наа, то за разбойника, то за философа. На самом же деле несчастное тело принадлежало поденщику, которого сбил грузовик во время строительства форта Камерон. Его труп сохранили саперы Легиона, а уж как раздобыл его Фосс и зачем, было покрыто тайной.

Зал, как обычно, оказался полон. В основном посетителями были бойцы II, но присутствовала и пара кводов в своих паучьих телах и парочка муха–форм. У этих киборгов ноги, как у аиста, гладкие тела и выдвигающиеся крылья на случай, если им придется катапультироваться из самолета.

Большинство боргов подключилось через интерфейс к игровым сценариям виртуальной реальности, а остальные резались в старинные карточные игры или просто трепались. Главной темой обсуждения была война с хадатанами. Все понимали, что Легион будет воевать, вопрос — когда, а главное — где.

Часть разговоров была слышна, но большинство шло на канале 3. Стоило двери открыться, как все мгновенно замолчали и снова заговорили, когда Гуннер вошел. Его хорошо знали в «Доме Фосси» — свой, хотя и несколько эксцентричный тип.

Новоприбывшего, как всегда, встретили приветствиями, оскорблениями и замечаниями невпопад. Отвечая тем же, Гуннер прошел между широко расставленными столами к нише, где по традиции сидел Отис Фосс.

Это был лысый невзрачный мужчина неопределенного возраста. В зубах он сжимал незажженную сигару. Фосс поднял голову от компьютера. Первые слова диалога никогда не менялись.

— Привет, Гуннер. Как дела?

— Дерьмово. А твои?

— Дерьмово, но такова жизнь. Хочешь то же, что обычно?

— Ага.

Фосс повернулся к пульту и указательными пальцами постучал по клавишам.

— Я слышал о засаде… сожалею, что ты выжил.

— Да уж, — откликнулся Гуннер, — получается так, что в этой борговой армии тебя и убить–то не могут.

Фосс усмехнулся.

— Ладно, кажется, мы воюем с какими–то гадами. Может, они прокомпостируют твой билет.

— Надеюсь, — прозаично ответил Гуннер. — Какая комната?

— Номер шесть… и это стоит пятьдесят империалов.

— Запиши на мой счет. Фосс вздохнул.

— У тебя нет счета. Все, что у тебя есть, — это огромный долг.

— Я кредитоспособный. Фосс снова вздохнул.

— Ладно, но заплати побыстрее, обещаешь?

— Обещаю.

— Хорошо. Желаю приятного отдыха.

Киборг спустился по затемненному скату. Фосс посмотрел ему вслед, потом покачал головой. Гуннер был странный даже по меркам киборгов.

Гуннер остановился перед комнатой с номером 6, подождал, когда дверь откроется, и скользнул внутрь. Комната была еле освещена, а из всей мебели в ней стоял только пульт.

— Привет, — сказал голос, — добро пожаловать к Господину Грез 4000. Господин Грез представляет собой высшее достижение тысячелетней научной мысли. Вы вновь проживете самые счастливые, самые грустные, самые волнующие или самые мирные минуты вашей жизни. Итак, слушайте внимательно и выполняйте…

Панель управления мягко засветилась. Гуннер протянул ногу, обошел первые несколько пунктов компьютеризованного порядка и вставил кабель в гнездо на своей треугольной голове. Свет ворвался в его мозг, цвета закружились, распались и соединились в абстрактные фигуры, плавающие на черном фоне. Вернулся голос.

— …вы готовы выбрать воспоминание. Вы можете сделать это, воскрешая в памяти образы или ощущения, которые служат типичным примером конкретного переживания.

Гуннер знал, что многие, если не большинство киборгов выбрали бы половой акт, наркотический кайф или драку. Но он выбрал воспоминание, которое выбирал раньше и будет выбирать всегда.

Гуннер вспомнил зоопарк, заполненный животными из разных миров, заросший их родной растительностью. Он вспомнил запах помета, тепло солнца на затылке и руку жены в своей руке. Он вспомнил, как птицы издали странные рыгающие звуки, как его дети завопили от восторга и как жена велела им успокоиться.

И Гуннер ушел, перенесся в свои самые счастливые минуты и в жизнь, которой больше не было.

Убедившись, что магазин опустел, Сисси Коннерс заперла кассу и пошла в кладовую. Там было темно и восхитительно холодно.

Сисси пришла за лимонадом. Она выбрала ящик и подняла его. На улице стояла жара, и всем хотелось чего–нибудь освежающего. Сисси завидовала тем, кто был снаружи, на солнце, и с нетерпением ждала, когда сможет присоединиться к ним. Ее смена закончится через час, и тогда она будет свободна. Точнее, свободна до занятий в вечерней школе. Диплом — вот ее мечта, и через два–три года она его получит.

Лицо девушки повеселело. Вчера Марк сел рядом с ней. Может, и сегодня сядет? Эта мысль наполнила ее сладостным ожиданием.

Ящик был тяжелым, и Сисси пришлось потрудиться. Она вынесла его в переднюю часть магазина и увидела, что в ее отсутствие вошли два покупателя. Поставив ящик на пол, Сисси скользнула за кассу.

Один из покупателей, женщина, остановилась у стеллажей и просматривала утренний номер популярного журнала. Другой покупатель, мужчина, стоял в нескольких футах от прилавка и нервно оглядывался. Кроме того, он носил бейсболку и большие солнечные очки, как будто пытался выглядеть хладнокровным или спрятать лицо. Сисси почувствовала, что ее сердце забилось быстрее. Она заставила себя улыбнуться.

— Могу я помочь вам?

— Да, — ответил парень, стараясь говорить грубо. — Держи руки так, чтобы я их видел, и давай сюда все, что в кассе.

Револьвер выглядел огромным. И покачивался.

Сисси знала, что ей нужно делать: отдать парню деньги, подождать, когда он уйдет, и вызвать полицию. Она протянула руку к кассе, вспомнила, что заперла ее, и потянулась за сумочкой.

Первая пуля ранила ее в руку, прошла навылет и пробила кофеварку, стоящую сзади на полке. Потекла кровь, Сисси закричала.

Вторая пуля пробила плечо и отбросила Сисси на стену.

Третья пуля попала в грудь. Сисси хотела крикнуть, но мертвые не кричат. Не так ли?

— Эй, Виллен… дай отдохнуть, черт побери. Ну и шутки у тебя.

Виллен проснулась и обнаружила, что она в седьмом боксе четвертого отсека кибернетического ремонтного центра форта Камерон. Тел бойца II не хватало, поэтому ее поместили в устаревшую биоформу и прикомандировали к 1–му полку.

Боец II напротив нее был без руки.

— Прости, я видела дурной сон.

Боец II откинулся назад, позволяя поддерживающей раме принять его вес, и дал своим видеокамерам выйти из фокуса.

— Тогда ладно. Но имей совесть и выруби динамик. Виллен проверила — действительно, динамик включен — и выключила его.

Она вспомнила лицо человека, который убил ее. Интересно, где он сейчас? Власти были осторожны в таких вопросах и старались, чтобы жертвы ничего не узнали. Прошлое должно остаться в прошлом, говорили они. Они хотели, чтобы Виллен выкинула из головы то, что с ней случилось.

Так что тот парень мог сидеть в тюрьме, жариться в аду или болтаться на улицах, убивая ради чистого удовольствия. Именно это говорил Виллен внутренний голос: что он жив и ходит где–то, не страдая от того, что сделал.

Виллен оставалось девять лет, два месяца и четыре дня до истечения срока службы. И когда он закончится, она найдет человека, укравшего ее жизнь, и отомстит ему тем же.

Були облачился в свою форму — конечно, без оружия — и шагнул через занавеску из бус, которая отделяла спальню от главной комнаты подземного жилища. Гостиная — она же столовая, и она же кухня — была круглой. В центре стоял камин–очаг, а вдоль стены шел проход. Запахи, наполнявшие комнату, наверняка нравились наа. А что с чем смешано, было непонятно.

Но комната точно пахла теплом и уютом и выглядела такой же, к большому удивлению Були. Ничто не напоминало межрасовые публичные дома городка наа или лачуги, которые он обыскивал во время зачисток.

Возле камина–очага готовили еду трое подростков — два мальчика и девочка. Они посмотрели на легионера с явным любопытством, смешанным с толикой страха и отвращения.