Уильям Дитц – Проклятый Легион (страница 11)

Поставив шар на рабочий стол, Позин—Ка откинулся на спинку кресла, чтобы рассмотреть свою работу. Террариумы весьма популярны среди хадатан, находящихся в дальнем космосе. Они занимают очень мало места, напоминают о доме и дают владельцу ощущение власти. Самые последние модели, такие, как эта, включают все: от управляемой компьютером погоды до микроботических птиц и животных.

Он повернул шар и полюбовался своим творением под другим углом. Ах, если бы реальный мир был таким же податливым, таким же послушным. Но, увы. Каждое изменение, каждое достижение приходится планировать, осуществлять и затем охранять. А сейчас, когда он взялся за самую сложную задачу, когда–либо стоявшую перед ним, Позина—Ка терзали сомнения.

Он откинулся в кресле, наслаждаясь тишиной командного центра. Не было ни голограмм, требующих его внимания, ни начальства, которому надо льстить, ни подчиненных, которых надо поощрять. Только он и всепоглощающее беспокойство.

Победа над людьми была слишком легкой. Хоть человек–предатель и утверждает, что его раса слишком ленива, труслива и тупа, чтобы прийти к согласию, люди уже должны были ответить.

Как они могли не понять того, что происходит? Сак могли не понять, что идет борьба не на жизнь, а на смерть? Но они не поняли, и он должен бы радоваться.

Но те же убеждения, что заставляют его расу искоренять всякую потенциальную угрозу, пробудили сомнения. Сомнения, которые не позволительны военному командующему. Что, если человеческая раса подобна спящему великану? Разбуди его — и, поднявшись, он сметет тех, кто его побеспокоил.

Пилот — хороший тому пример. Судовые команды до сих пор исправляют причиненные им повреждения. Двенадцать членов экипажа убиты. Что, если основная масса людей больше похожа на пилота, а не на изменника Болдуина? Что, если каждый из них убьет двенадцать хадатан? Не превратится ли война ради защиты своей расы в войну, которая ее уничтожит?

Мир Уэбера был захвачен врасплох. Следующие планеты будут наготове. Но если Болдуин прав, и люди решили отступить?.. Слишком много вопросов и мало ответов.

Позин—Ка принял решение. Он поговорит с женщиной–солдатом. Она обладает качествами, которых нет у Болдуина. Разговаривая с ней, он лучше поймет человеческую расу. Большой серый палец коснулся кнопки.

Дверь зашипела, открываясь, и Норвуд напружинилась. Она полтора часа лежала на трубе, ожидая этого момента.

Тяжело ступая, вошел Ким—Co, хадатанин, назначенный сторожить ее.

— Че–ло–век?

Он говорил с сильным акцентом, но не так уж плохо для того, кто учит стандартный меньше недели. Попытка говорить на языке людей вывела Ким—Co из категории «омерзительных инопланетян» и сделала задачу Норвуд намного труднее.

Заставив себя забыть о жалости, Норвуд спрыгнула с трубы, накидывая гарроту на голову хадатанина. Петля легко наделась и затянулась на его шее, когда Норвуд, оказавшись на полу, потянула на себя импровизированные рукоятки.

Гарроту Норвуд смастерила из куска провода со снятой изоляцией, который раздобыла на одной из ежедневных прогулок. А рукоятками служили ее ручка и хадатанский эквивалент зубной щетки.

Норвуд была ниже ростом, но, падая, сумела дернуть хадатанина назад и свалить с ног. Это казалось победой, пока огромный инопланетянин не рухнул ей на грудь.

Теперь было важно, кто вдохнет первым: Ким—Со, издававший булькающие звуки и царапающий когтями свое горло, или Норвуд, оказавшаяся в ловушке под горой инопланетной плоти.

Но проволока была тонкой, а Норвуд — сильной, так что хадатанин первым потерял сознание. Его тело обмякло, но по–прежнему придавливало ее.

У Норвуд уже кружилась голова. Собрав все силы, она оттолкнула инопланетянина и выкатилась из–под него. На миг она почувствовала раскаяние, глядя на лежащего на полу Ким—Co. Пальцы хадатанина застряли под проволокой, из горла сочилась кровь. Его сфинктер ослаб, и на всю каюту завоняло калом.

Однако его смерть была ничто по сравнению с миллионами уже погибших на Мире Уэбера и тех, кто погибнет в предстоящие недели и месяцы.

Встав на колени, Норвуд глубоко вздохнула. В ее распоряжении оставались считанные минуты, если не секунды. Ким—Co послали или проверить ее, или привести. Когда заметят, что он не вернулся, начнут действовать.

Оружие. Ей нужно оружие. Пригнувшись, Норвуд обошла тело хадатанина, нашла кобуру и вытащила пистолет. Ей едва удалось обхватить пальцами рукоятку. Пистолет вышел фута на три и остановился, удерживаемый кабелем с вытяжным шнуром, бесполезный без блока питания, к которому подсоединялся. Норвуд уже собралась снимать с инопланетянина пояс и блок питания, который был частью этого пояса, но вспомнила, насколько тяжел Ким—Co. Вот тебе и оружие.

Люк оставался незапертым и открылся, когда Норвуд толкнула его ногой. Коридор был пуст. Хорошо.

Теперь надо найти энергоотсек. Норвуд очень мало знала о космических кораблях, но посчитала, что технические помещения — самое подходящее место для диверсии.

Одернув форму, Норвуд высоко подняла голову и пошла вперед, готовясь встретиться взглядом с первым попавшимся хадатанином. Если она выглядит уверенно и действует уверенно, встречные решат, что она своя, и, значит, все в порядке.

Так реагировали бы люди… но как насчет инопланетян? И кровь… что насчет крови? Вдруг вся ее одежда испачкана в крови Ким—Со?

Она хотела остановиться и посмотреть, но было уже поздно. Два хадатанина свернули в коридор и шли ей навстречу.

Норвуд улыбнулась, вспомнила, что улыбка не имеет смысла для хадатан, но все–таки оставила ее. Когда инопланетяне приблизились, Норвуд кивнула. Ни один из них не показался знакомым.

— Эй, привет… из вас кто–нибудь говорит на стандартном? Нет? Хорошо. Жрите дерьмо и подохните.

Хадатане ответили ей вежливым жестом, что–то прошипели и пошли дальше.

Сработало! Норвуд ощутила мрачное удовлетворение.

Коридор был длинный и слегка изгибался, будто следуя контурам корабля. За следующие десять минут Норвуд встретила около дюжины хадатан и всех их ввела в заблуждение. Так она считала.

Через равные промежутки на стенах появлялись светящиеся пиктограммы, указывающие путь к различным отделениям и отсекам. Ким—Co научил ее, что означают многие из них, включая то, что круг внутри треугольника — символ, обозначающий энергию солнца, используемую механическим устройством, сделанным хадатанами. Или, в переводе на человеческий язык, основанную на синтезе энергоустановку.

Норвуд дошла до Т-образного перекрестка, увидела, что символ энергоустановки переместился направо, и повернула туда. Она не прошла и десяти футов, когда Болдуин и Имбала—Са преградили путь, а еще два хадатанина схватили сзади за локти.

Болдуин скрестил руки и поднял брови:

— Смотрите, кто у нас тут. Вышли прогуляться, полковник?

Норвуд попыталась высвободить руку, но хадатанин держал крепко.

— Предатель. Болдуин покачал головой в притворном огорчении.

— Предатель… герой… слова так мало значат. Результат — вот что главное. — Он сделал вид, что оглядывается. — А что случилось с Ким—Co? Может, несчастный случай?

— Идите к черту.

— И рад бы… но как–нибудь в другой раз. Позин—Ка хочет, чтобы вы осчастливили его своим присутствием. — Болдуин указал на энергоотсек. — Это было глупо. О ваших передвижениях доложили двенадцать или пятнадцать членов экипажа. Они бы задержали вас, но не были уверены в вашем статусе.

Норвуд мысленно выругалась. Вот тебе и обманула.

Болдуин что–то прошипел охранникам. Один заговорил в переносной коммуникатор, а второй повернул Норвуд кругом и подтолкнул туда, откуда она пришла.

Болдуин и Имбала—Са пошли впереди. «Какая ирония, — подумала Норвуд. — Болдуин такой же пленник. Все же, что с ним не так? Что насчет трибунала? Его и вправду ложно обвинили, как говорят некоторые военные?»

Норвуд прогнала эти мысли. Это не имеет значения. Ничто не может оправдать того, что он сделал. Ничто.

Путь к командному центру она не запомнила. Казалось, прошли секунды, и вот уже дверца люка скользнула вверх, и Норвуд ввели внутрь. Головизор, который занимал середину помещения во время ее предыдущего визита, исчез. На его месте находилось овальное возвышение. Ей велели встать на него… как и удивленному Болдуину.

— Ого, — вполголоса заметила Норвуд. — Вы снова в беде. Интересно, как долго вас будут поджаривать на этот раз.

Болдуин постарался выглядеть равнодушным, но весь лоб у него покрылся бисеринками пота.

Позин—Ка смотрел, как люди входят в отсек. Он испытывал смешанные чувства. С одной стороны — ярость из–за смерти Ким—Co, а с другой — поразительное спокойствие при мысли о бегстве Норвуд и о том, насколько это символично для его дилеммы.

Люди опасны, теперь это очевидно, но как поступить? Атаковать центр их империи, как приказало начальство, или подождать, посмотреть, как отреагирует противник?

Оба пути чреваты опасностями. Броситься к центру империи людей — значит рисковать всем флотом.

Что, если люди нанесут массированный удар? По информации, доставленной Болдуином, чужаки обладают военной силой почти равной силам хадатан. Человек утверждает, что ими плохо управляют, что они разделены и подчиняются капризу императора. Но что, если он неправ? Или еще хуже, намеренно вводит в заблуждение тех, с кем вроде бы действовал заодно?