Уильям Дитц – Небесные Дьяволы (страница 48)
Веки Рейнора сощурились, зрачки сузились и зрение, наконец, адаптировалось к освещению. Тогда Джим понял, что яркий свет, это ничто иное, как солнце! Светило поднималось над холмом, который Вандершпуль обозначил во время подготовки к заданию как «Высота Чарли», и жгло его своими лучами.
В этот момент Рейнор обнаружил, что вполне можно быть живым и находиться в аду одновременно. Потому что когда он попытался сменить позу и вызвать немного слюны в пересохшем рту, то обнаружил, что болтается на веревке. Порыв ветра ударил Джиму в спину, и тело начало вертеться в поисках опоры. Сухожилия протестующе затрещали. Больше доказательств не требовалось.
Господи.
Вскоре Рейнор понял, что он не одинок. Заключенный по имени Коул Хиксон — двадцатилетний солдат, захваченный во время перестрелки в зоне и жестоко избитый — висел без сознания слева от него. Они сидели в одной камере, и как раз перед тем, как Рейнора увели на допрос, Коул дал ему мудрый совет: «Попытайся спрятаться, если сможешь. Найди паучью нору в своем сознании и заползи в нее».
Совет помог Рейнору выдержать самые страшные моменты пытки. В учебном лагере Джима готовили к тому, чтобы противостоять различным методам допроса, но он знал, что боль может заставить исчезнуть из памяти любые навыки. Рейнор надеялся, что Хиксон выживет. Хотя больше всего ему хотелось, чтобы операция по освобождению пленных прошла успешно. Тогда его проникновение в лагерь, а то и гибель, не будут напрасными.
Рейнор увидел висящие за Хиксоном исклеванные останки третьего узника. С его костей свисали клочья плоти.
«Выжить тут шансы скверные», — подумал он. Все трое были подвешены к колесу на вершине столба. Колесо заскрипело под порывом ветра и, когда тот задул сильнее, начало вращаться. Вместе с ним пришли в движение падающие на территорию лагеря тени.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, какой цели служила эта мера наказания. Рейнор видел проходившие мимо ряды пленников и заметил, что никто из них ни разу не посмотрел вверх. Они не хотели лишний раз вспоминать, где находятся, и что их может ждать. И неспроста.
Солнце медленно ползло по небу. Рейнор то и дело терял сознание. В конце концов, краткие промежутки выхода из забытья слились в один бесконечный кошмар. С наступлением ночи должно случиться что-то важное, но Джим, хоть убей, не мог вспомнить что.
Эскадрилья невидимых «мстителей» висела в воздухе, прикрывая готовые к загрузке дескавы. Двигатели «Лапочки» урчали, а по трапу на борт поднимались солдаты СОТы. Чуть поодаль стояли пустые транспортники, которые должны были забрать из лагеря пленных. Машины ждали своей очереди на взлет — после того как весь батальон поднимется в воздух.
«Было ошибкой отпустить Рейнора на задание», — осознал Тайкус, наблюдая за погрузкой. Хотя ему не раз доводилось вести за собой людей, он никогда не руководил таким большим количеством. Будь Рейнор здесь, Тайкус поставил бы его во главе первого отделения. И взвалил бы на его плечи все мелкие дрязги штатного распределения, с которыми он, в отличие от Джима, был не мастер справляться.
Кроме того, Тайкус беспокоился за друга. Что если Джима раскусили? Он знал только, что Рейнор без проблем приземлился за пределами спорной зоны, но что с парнем случилось потом, мог только гадать.
Ситуацию усугублял еще и тот факт, что СОТе предстояло выбрасываться одновременно в три точки. План операции подразумевал, что после высадки командиры отделений примут командование бойцами на себя — против чего бунтовали все инстинкты Тайкуса, выбивая сержанта из колеи.
В отсутствие Рейнора на место командира первого отделения приходилось выбирать между Харнаком, Цандером и Уордом. У каждого были и плюсы и минусы. Тайкус решил, что поскольку Харнак слишком вспыльчив, а Уорд давно метит в камикадзе, то единственный логичный вариант — это Цандер.
Из темноты выскочил скафандр и прервал мысли «замка».
— Извините, сержант, — сказал Шпеер, — вы не прикажите солдатам выйти из корабля? Я уже снял общим планом, но хотел бы снять поближе подъем по трапу, а потом смонтирую из двух кусков один.
Несмотря на ветер от ревущих двигателей катеров, в воздухе начали сгущаться невидимые тучи. Тайкус пытался совладать с гневом. Безуспешно.
— Ты идиот? — накинулся он на Шпеера. — Или совсем умом тронулся? Нет, папарацци хренов, не прикажу! А ну вали отсюда!
Макс Шпеер уже испытывал на себе ярость сержанта, а посему отнесся к подобной мелочи философски.
— Ладно, — легко согласился репортер. — А хотите, запишем короткое интервью? — тут же добавил он, с еще большим энтузиазмом.
Тайкус уже приготовился проклясть весь род Шпеера до седьмого колена, как репортер дал задний ход.
— Шучу, сержант… просто шучу, — примиряюще улыбнулся Макс и отошел от трап-рампы.
Тайкус, бормоча под нос далеко не самые добрые пожелания Шпееру, поднялся на борт «Лапочки». Из-за реактивных ранцев скорлуп никто из бойцов не мог нормально сесть, но функция иммобилизации скафандра позволила им расслабиться на время перелета прямо внутри брони.
Наступил подходящий момент для зажигательной речи в стиле Куигби.
— Значит так, — объявил Тайкус. — Держите в голове план, следите за шестью часами и не подстрелите Джимми. Или кого-нибудь из пленных. Вопросы есть? Вопросов нет. Встречаемся на позиции.
Через пять минут дескавы поднялись в воздух и, соблюдая светомаскировку, полетели на восток. Так началась первая часть полета длиной в час. В тот момент, когда завыли двигатели дескавов и суда двинулись сквозь тьму, каждый солдат превратился в пленника личных страхов и надежд.
Каждый, за исключением Харнака, который тайком уговорил Фика установить в скафандр дополнительные модули памяти, и добавить в программное обеспечение медиа-плеер. В то время как товарищи боролись с внутренними демонами, Хэнк смотрел персональную подборку видеоклипов на дисплее НСИ и качал головой в такт музыке.
Тайкус узнал про эту приблуду на преддесантной проверке, заодно с тем, что Док двенадцать часов не принимала крэб, что у Уорда вдоль верхнего края забрала наклеены крошечные фотографии жены и детей, и что Цандер взял десять гранат сверх положенного. Вес гораздо больший, чем тот, с каким можно выбрасываться по инструкции. Чего Тайкус не знал, так это сколько бойцов из взвода вернется на базу и почему его это заботит.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем в шлеме на комканале Тайкуса раздался нарочито спокойный голос пилота:
«Мы в десяти минутах от зоны выброски… повторяю, в десяти минутах. Передайте келам мои наилучшие пожелания. Конец связи».
Вместо того чтобы находиться на «Лапочке» и контролировать выброс десанта, Тайкус решил воспользоваться командирскими привилегиями и прыгнуть первым, чтобы соответственно первым и очутиться на земле. Он полагал, что если что-то пойдет не так, то пойдет сразу — а потому он должен быть внизу, чтобы мигом разобраться с ситуацией.
После долгого ожидания Тайкус ощутил волнение, которое всегда приходило перед боем, а с ним и предвкушение. Наконец-то в службе появилось хоть какое-то разнообразие. Тайкусу не терпелось узнать, удалось ли Рейнору проникнуть в лагерь и предупредить пленных. Он полагал, Джим должен был справиться. Черт, скорей всего бедолаги не только дважды прослушали подробный инструктаж, но и уже построились в алфавитном порядке! Или он не знает приятеля.
На лице Тайкуса появилась улыбка. Десантный катер заложил вираж, палуба наклонилась, и пошел финальный отсчет.
— Три! Два! Один!
Выпускающая инструкторша опустила руку вниз, и сержант отправился в пропасть. Солнце занималось освещением другой стороны планеты, так что пейзаж внизу пытались подсветить рассеянным призрачным светом две луны.
Правда, тщетно. Из-за густой облачности тьма стояла, хоть глаз выколи. Поэтому Тайкусу ничего не оставалось, кроме как надеяться на технологии скафандра. Мужчина порадовался тому, что может использовать НСИ как прибор ночного видения, и заодно следить за снижением по сгенерированной компьютером карте местности. Тайкус отметил точку посадки — высоту Браво. Каждое его движение было отработано до автоматизма. Казалось, что подсвеченная цель летит к нему, а не он к цели. Значение альтиметра быстро падало. Включился реактивный ранец. Сержант положил руку на пристегнутое к нагруднику оружие.
Через несколько секунд его ноги коснулись земли. Светящийся зеленым цветом келмориец обернулся в сторону неожиданной угрозы, покачнулся от ударившей его очереди шипов и упал.
— Привет, — сказал в никуда Тайкус. — Это за капитана Хобарт. Вставать нужды нет… О том, что я здесь, я сам доложу вашим боссам.
Мир медленно вращался вокруг Рейнора. В поглотившей его беспроглядной тьме изредка вспыхивал свет. Джим потерял связь с реальностью, и сколько прошло времени с начала пыток, он не знал. Единственное, что он помнил — надо чего-то ждать. Лишь когда измученный парень заметил вспышки на холмах вокруг и услышал серию размеренных взрывов, то вспомнил чего же именно. Атаки его взвода!
Следующие пятнадцать минут Рейнора переполнял восторг и страх: гремели автоматы, в полуметре от него пролетали трассирующие пули, а в голове крутилась мысль — не пристрелит ли его ненароком кто-нибудь из своих. Наконец он услышал встревоженные крики и после нескольких рывков почувствовал под собой землю. Рядом, в сиянии четырех огней скафандра стоял Тайкус, вокруг — члены первого отделения. Лицо Тайкуса выражало… тревогу?