Уильям Дитц – Небесные Дьяволы (страница 21)

— Хотел бы я знать, куда теперь они его закроют, — произнес Тайкус вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Я слышал, у них есть особое место для таких парней как Ласситер, — откликнулся сосед. — Место, где конфеды могут залезть в твою голову и покопаться в ней.

— Не знаю, что они планируют там найти, — невозмутимо ответил Тайкус, — но в любом случае им придется изрядно попотеть.

Штрафники спокойно наблюдали за тем, как вооруженные охранники пытаются повалить Ласситера на землю и надеть на него наручники. Тот вопил что-то невнятное, рычал и клацал зубами. Как только Ласситер успокоился, его взяли под локти и повели по дороге к баракам.

Ласситер резким движением высвободился из захвата охранников и пошел самостоятельно. Волосы на его голове превратились в нечесаную копну, на лице отросла многодневная щетина, а грязные лохмотья тюремной робы едва прикрывали могучий торс. Однако, несмотря на столь непрезентабельный вид, было что-то царственное в поступи бунтаря. «Вот уж действительно зачетный сукин сын», — подумал Тайкус.

Чуть поодаль, опираясь на охранника и прихрамывая, ковылял Беллами, пока подъехавшая машина не забрала его. Тайкус поднял лицо к яркому небу, закрыл глаза и улыбнулся. Он был уверен, что отсутствие Беллами освободит его от сомнительного удовольствия таскать вагонетку в одиночку.

— Разойтись и справить нужду перед началом работ, — распорядился капрал Картер. — Финдли, приготовься таскать тележку.

Проклятье.

«Полицай» получил приказ и был полон решимости проследить за надлежащим его исполнением.

В этот момент Тайкус заметил на земле около контейнера драгоценную тросточку Беллами. Она лежала, затоптанная в толстый слой пыли, и не привлекала ничьего внимания.

Тайкус опустился на колено перед тростью и, делая вид, что завязывает шнурки, подобрал ее. Один конец стека он продернул в штанину, а второй засунул за берцу ботинка. Запрятав таким образом трофей, Финдли поплелся к месту работы.

Всех штрафников за исключением Тайкуса погнали вдоль деревянной рампы (на которой стояла вагонетка), к огромной груде камней. Тайкусу же было приказано затащить тележку вверх по наклонной, чтобы остальные смогли загрузить ее.

Воздух уже прогрелся, так что перед тем как подойти к испещренной вмятинами тележке, Тайкус разделся по пояс. Напоминающая гроб вагонетка ездила по рельсам и весила минимум центнер, если не полтора. Чтобы ее таскать вверх по склону с пятипроцентной крутизной обычно назначали двух-трех заключенных, и поэтому Финдли прекрасно понимал, что ему придется несладко.

Тем не менее, столкнувшись с дилеммой — попросить помощника или же положиться на собственную силу, Тайкус решил выбрать второе. Он схватился за привязанный к вагонетке канат и, перекинув конец через массивное плечо, подался вперед. Ничем не занятые в данный момент охранники и штрафники замерли в ожидании зрелища.

Тайкус имел, что называется, косую сажень в плечах, и когда он, опустив голову, начал тянуть, зеваки увидели, как вздулись его толстые словно канаты мышцы. Скрипнул металл, колеса повернулись, и вагонетка сдвинулась с места. В скалистом склоне были вырублены ступеньки, и Тайкус, выбросив из головы мысли о тяжести груза, сосредоточился на том, чтобы не споткнуться. Один шаг, другой… с каждым шагом его цель становилась все ближе. Наконец, под аккомпанемент жидких аплодисментов, здоровяк добрался до самого верха. Управляемая рычагом металлическая пластина-барьер поднялась и подперла задние колеса вагонетки.

Даже капрал Картер не подверг сомнению право Тайкуса на отдых, пока остальные грузили в стальной короб куски гранита. Во время погрузки подъехал самосвал и встал кузовом к рампе. Когда вагонетка заполнилась, один из штрафников сбросил рычаг-фиксатор. Рельсы шумно задребезжали под тяжестью несущегося с горки груза. В конце пути вагонетка врезалась в специальные упоры и опрокинула груз в кузов самосвала. С гулким грохотом камни покатились по металлу. Когда все закончилось, штрафникам предстояло повторить весь процесс по новому кругу. Так продолжалось до тех пор, пока Тайкус не сделал еще четыре рейса вверх с вагонеткой и не услышал вой Ревуна созывающего всех на получение обеденного пайка. Сегодня в набор входили отсыревшие бутерброды, чашка с фруктами и энергетический батончик, который большинство арестантов приберегли на «потом».

К сожалению, вместе с едой прибыл и Беллами. Казалось, чувствовал сержант себя ничуть не хуже чем до нападения Ласситера. Он тут же начал прочесывать территорию в поисках повода для придирок.

Тайкус дожевывал обед, наблюдал за перемещениями Беллами и вдруг осознал истинную подоплеку происходящего. Недомерок не просто рыскал там и сям — он искал трость! Ведь Беллами понимал: объяви он о том, что его «символ власти» пропал, то первый же арестант, кто наткнется на стек, тут же его сломает. Тем более если учесть то, сколько людей пострадало от этой штуки. Несмотря на дискомфорт в ботинке, там, где проклятая палка натерла ногу, Тайкус не смог сдержать улыбки. Наблюдать за бесплодными метаниями паршивца было весело.

Ровно через тридцать минут обеденный перерыв закончился. Штрафники вернулись к работе, теперь уже под присмотром Беллами, который между делом успевал осыпать Тайкуса потоками брани.

Тайкус, в свою очередь, уже прилично устал. Подъем вагонетки изначально давался тяжело, теперь же стал совсем невыносимым. Ноги превратились в неподъемные чугунные болванки, время словно замедлилось, а дышать стало еще трудней, несмотря на дополнительный кислород из дыхательного аппарата.

— В чем дело, сержант? — издевался Беллами, стоя в полуметре от него. — Тренажер, о котором ты так мечтал, оказался слишком тяжелым для тебя? Как насчет того, чтобы отдать работу кому-то другому? Все, что тебе надо сделать — это лишь попросить.

Тайкус ничего не ответил — сил отвечать просто не было. Он продолжил подъем. Беллами шел рядом. Наконец, Финдли услышал, как упорный барьер с лязгом заблокировал колеса вагонетки, и осознал, что очередное путешествие наверх закончилось.

В довесок к жажде Тайкус почувствовал легкое головокружение. Но он знал, что сейчас важней всего сконцентрироваться на другом. Заметит ли Беллами приманку? И если да, то удастся ли осуществить остальную часть плана? Ответ не заставил себя долго ждать.

— Эй, сержант, — крикнул Картер. — Посмотрите… там, между шпалами, примерно на середине спуска. Это не ваш стек?

Тайкус проследил взглядом за указывающим жестом капрала и остался доволен тем, что увидел. Тайком отмытую во время обеда трость трудно было не заметить, и Беллами незамедлительно отправился к ней. Тайкус подождал, пока унтер отойдет от него примерно на дюжину шагов, увидел, что тот ступил между рельсов, и только тогда крикнул:

— Нет!

Его окрик утонул в шуме работающих рядом машин. Тайкус рванулся вперед, проявив неожиданную обеспокоенность о безопасности Беллами. Примерившись как следует, он толкнул бедром ответственного за тормозной рычаг арестанта. Тот упал на рукоять, послышался лязг упорного барьера, и вагонетка устремилась вниз.

В этот самый момент Беллами наклонился за тростью. Услышав наверху зловещий грохот, он поднял глаза и тут же выкинул вперед руки, словно хотел остановить стальную коробку. Через мгновение сержант осознал ошибку. Он повернулся, чтобы отпрыгнуть в сторону, но времени на прыжок уже не хватило. Хриплый крик Беллами прервался смачным ударом металла о плоть. Мужчину затянуло под колеса и разрезало на три окровавленных куска.

Все свидетели происшествия застыли в шоке, в том числе и капрал Картер, который порядком струхнул от того, что в случившемся ЧП обвинят его. Вместо того, чтобы повесить все на Тайкуса, крик об опасности которого слышали все, унтер обвинил незадачливого оператора тормозов в том, что тот не уследил за рычагом. Беднягу приговорили к пяти дням в контейнере, но продержался он только два. Все это было, как выразился Тайкус, «чертовски печально».

Глава двенадцатая

«Как только мой взгляд зафиксируется на жертве, мир вокруг меня замирает. Обретает некую безмятежность. Есть только я, моя цель, и мой пульс, безмятежно отсчитывающий последние секунды жизни бедолаги. Когда дело сделано, и я могу убрать винтовку… ну да, я просто обожаю, когда мир вновь взрывается какофонией звуков».

Базу Тураксис-Прайм окружала «зона свободного огня» стометровой ширины, которая несла функцию последней линии обороны в случае нападения келморийских наземных войск. Полоса свободной от растительности земли была полностью заминирована и, находясь под прицелом множества огневых точек, постоянно сканировалась различными системами обнаружения.

Прожив за стенами базы девять долгих недель без увольнительных и несмотря на предстоящую следующим днем церемонию выпуска, около тысячи новобранцев-курсантов хлынули на волю через «Шлюз Альфа» — ближайшую от городка Брэддок заставу.

Если жители городка и высказывали недовольства по этому поводу, то только для проформы — ибо на самом деле они с нетерпением ожидали реки денег (пусть даже и с каким-то побочным ущербом), что вот-вот должна захлестнуть город. Рик Кидд вышел за «Шлюз Альфа» вслед за ликующей толпой сослуживцев навстречу ожидающим в городке удовольствиям, и ощутил такое же волнение, как и в свой последний день на Тарсонисе. Ведь несмотря на то что его похитили, он вот-вот станет самым что ни на есть настоящим десантником! И он может делать все то, что делают десантники вырвавшись на волю — уйти в запой и шумно повеселиться!