Уильям Дитц – Имперская награда (страница 3)
Рико взглянул на Мак-Кейда и тряхнул головой с деланным изумлением.
— Вот это да, дружище, а я-то думал, что все повидал, — произнес Рико, при этом его небольшие глаза сияли весельем. — Перво-наперво ты хватаешь ледового кота и рвешь его на части голыми руками. Затем, просто так, забавы ради, устраиваешь засаду на второго и убиваешь его тоже. Не обижайся, Сэм, но с такими темпами мы через неделю-другую останемся вовсе без этих милых зверюшек, а чем тогда прикажешь забавляться нам?
И Рико вновь покачал головой с выражением насмешливой озабоченности.
Мак-Кейд встал, ухмыльнулся и раздавил окурок каблуком, сказав при этом:
— Очень смешно, Рико. А теперь кончай ломать комедию и лучше помоги мне. Я где-то тут потерял пару своих пушек… а в Совете кое-кто готов удавиться за каждый списанный кредит!
Рико рассмеялся.
— Удавиться — не то слово! — не согласился он. — Штаны на тебе порвать готовы. И пока твоя жена возглавляет Совет, нам придется довольно туго. Тебе еще, черт возьми, крупно повезло, что Сара патроны не пересчитывает!
— Не вздумай подать ей эту идею, не то впредь мне придется охотиться на ледовых котов с булыжниками.
— И все же, Сэм, как тебя угораздило попасть в такую историю?
Пока приятели занимались поисками оружия, Мак-Кейд рассказал обо всем, что произошло.
— Теперь, глядя назад, я вижу, что вел себя как последний дурак! — закончил он свое повествование.
— Точняк! — произнес Рико с широкой улыбкой. Мак-Кейд расхохотался:
— От такого и слышу, Рико!
Тот ткнул тушу ледового кота носком сапога.
— Но шутки в сторону, тебе чертовски повезло, что ты остался жив, старина, — произнес он серьезно. — Похоже, что это была семейная пара. Ну ладно, давай, двинули! Нам еще надо кое-куда зайти и кое-кого повидать.
— А это уж дудки! — возразил Мак-Кейд, шагая с приятелем по хрустящему насту. — Лично я намерен отправиться домой. Пусть Сара и сдерет с меня шкуру за эту глупость, но затем я сразу же завалюсь спать!
— Ну, во всем, что касается Сары, тут ты совершенно прав, а вот со сном у тебя ничего не получится, пока во всяком случае! — ответил ему, усмехаясь, Рико.
— А это еще почему?
— Сам увидишь, — загадочно произнес Рико и наотрез отказался что-либо добавить, пока они не добрались до поляны, где Мак-Кейд оставил свой аэромобиль.
Когда они вышли к Лощине, Мак-Кейд обнаружил, что одна ее сторона выжжена вплоть до слоя вечной мерзлоты, а в центре этого участка стоит небольшой звездолет. И не просто корабль, а капитанский катер именно того типа, каким снабжены крейсера Империи. У корабля были стремительные обводы и безупречная покраска.
— Какого черта ему здесь нужно? — спросил Мак-Кейд.
— Твой старый друг, как-бишь-его-там, послал эту посудину за тобой. Ну знаешь, тот самый, с двойной фамилией.
— Свонсон-Пирс? Ты хочешь сказать, что он прибыл сюда?
Рико кивнул и ткнул указательным пальцем вверх:
— Там у него крейсер, два корабля сопровождения и жестянка перехватчика. Он хочет видеть тебя на крейсере.
Мак-Кейд повернул к своему аэромобилю.
— Чего бы он ни хотел, ему придется подождать, — проворчал он. — Сара с ума сходит от беспокойства, а мне необходимо чуток вздремнуть!
Рико пожал плечами:
— Как хочешь, старина, но только Сара уже там, у него. Мак-Кейд вздохнул. Встреча со Свонсон-Пирсом не несла ничего, кроме новых тревог. И ведь всегда он ухитряется добиться своего! Доставив Сару на борт корабля, он вынуждал и Мак-Кейда принять приглашение на его, Свонсон-Пирса, условиях. Кроме того, выступая в качестве хозяина, он определял и тему встречи. Словом, это был Свонсон-Пирс во всем его блеске.
Молодой предупредительный офицер, представившийся как мичман Пил, встретил их у шлюза катера. У него было приятное, дружелюбное лицо и крепкое рукопожатие. Пил провел их в небольшую каюту, находившуюся сразу за навигационной рубкой, и исчез, вернувшись к своим обязанностям второго пилота.
Когда друзья разместились в противоперегрузочных креслах, Мак-Кейд осмотрелся. Кто-то уделял большое внимание интерьеру катера. Переборки и противоперегрузочные кресла была со вкусом обтянуты тканью приглушенных тонов, блеск тщательно отполированных орнаментов из бронзы и дерева ценных пород завораживал взгляд. Все служило одной цели — подчеркнуть строгую элегантность салона, все кричало, нет, скорее шептало о Свонсон-Пирсе.
Мак-Кейд почувствовал, как его вдавило в кресло, когда корабль с ревом устремился вверх. Пилот знала свое дело и вывела катер из атмосферы в четверти оборота по той орбите, которую занял имперский крейсер, вращаясь вокруг Алисы. Лежа в кресле, Мак-Кейд смотрел, как на экране прямо над его головой вырастает силуэт огромного корабля.
Это был один из новых кораблей класса «Юпитер». Длиной в несколько миль, он представлял собой скопление артиллерийских башен, ракетных пусковых установок, портов лазерных пушек и других совсем непонятных устройств. Кораблю недоставало стремительной красоты обводов, присущей аппаратам, предназначенным для использования в атмосфере, но недостаток в благородстве линий он с избытком компенсировал мощью своего оружия. Крейсер был способен в считанные минуты превратить в пепел любой город, кроме самого укрепленного. За ним Мак-Кейду были видны серебристые черточки — это в лучах солнца блестели корпуса кораблей конвоя.
На корпусе крейсера вспыхнул сравнительно небольшой яркий прямоугольник — створки входного шлюза отошли в стороны, чтобы впустить катер. Когда их пилот мастерски уравняла скорость катера со скоростью огромного судна и проскользнула в шлюз, Мак-Кейд понял, что чувствует мелкая рыбешка, проглоченная китом. Вдоль всего отсека ровными рядами стояли перехватчики, чьи лаконичные и грозные формы чем-то напоминали патроны в обойме оружия, готового выстрелить в любой миг.
Как обычно, четыре машины находились в состоянии полной боевой готовности: двигатели прогреты, оружие заряжено, пилот в кабине. Мак-Кейд хорошо знал, каково быть на боевом дежурстве. Ты гордишься возможностью проскользнуть ужом в кресло пилота, поскольку ты — перехватчик, ты — элита, ты — цвет выпускников академии. Тебе тоже бывает страшно, но ты боишься не врага, а самого себя. Лучше умереть, чем опозориться, не выполнив боевого задания!
И вот однажды напряженному ожиданию приходит конец. Перехватчики, звено за звеном, взмывают, чтобы сеять смерть и гибнуть самим над планетой с выразительным названием Ад. Флоты в целом маневрируют согласно сложным построениям компьютеров, стремясь нащупать слабые стороны противника. Но для тебя сражение носит личный характер. Враг прямо перед тобой. Твое мастерство, твоя реакция и твой корабль против корабля, сноровки и хитрости противника.
И вот наступает момент атаки, и вот пиратский корабль, беззвучно вспыхнув, превратился в маленькое солнце. А ты уже смотришь на экраны в поисках новой цели. Вот она! Большой корабль прямо по курсу. Ты ощущаешь почти магическую связь между ним и собой и знаешь, что не можешь промахнуться. Используя доведенные до автоматизма годами тренировок навыки, ты наводишь корабль на цель и готовишься дать залп. Внезапно твою сосредоточенность нарушает идущий из космоса голос:
— Сжальтесь, во имя любых богов, которым вы поклоняетесь, я умоляю вас, пожалуйста, не стреляйте! Мой корабль не вооружен. У меня на борту только женщины, дети и старики! Пожалуйста, внемлите моей мольбе!
И ты внял мольбе. Ты поверил голосу. Однако в твой шлемофон врывается другой голос. Голос твоего командира, капитана Йена Бридгара, охрипший от многочасового выкрикивания команд, исполненный ненависти к пиратам, которые похитили его жену и дочь.
— Огонь, лейтенант! Это — приказ! Она лжет! Стреляй, будь ты проклят!
Но ты все же не выстрелил. Вместо этого ты смотрел, как пиратский корабль скрылся из виду, унося с собой твою карьеру, достоинство и честь. Потому что ты не выполнил прямого приказа твоего командира, слово которого является законом.
Воспоминания Мак-Кейда прервал голос пилота, донесшийся из динамика внутренней связи:
— Добро пожаловать на борт «Виктории», джентльмены! Мичман Пил вас проводит.
В коридоре царило оживление, вызванное окончанием третьей вахты и заступлением на дежурство первой. Здесь оба колониста привлекли к себе всеобщее внимание членов экипажа. В первую очередь Мак-Кейд. Его перепачканный кровью термокостюм, щетину двухдневной давности и жесткие глаза трудно было не заметить.
Не обращая внимания на любопытные взгляды встречных, они проследовали за мичманом Пилом по сложному переплетению коридоров и переходов. В конце концов они вошли в командный отсек корабля.
Пройдя через обширную кают-компанию, все трое остановились перед большим открытым люком. Два морских пехотинца, по одному справа и слева от люка, встали по стойке «смирно» и взяли оружие на караул. Пил отдал честь и доложил о своих спутниках:
— Имею честь представить члена Совета Фредерико Хосе Ромеро и гражданина Сэма Мак-Кейда!
Внезапно из люка выскочила стройная женская фигура в летном комбинезоне и повисла на шее Мак-Кейда. Она целовала и обнимала его, успевая в тоже время без устали бранить:
— Отправиться на ледового кота в одиночку! Ты самый безнадежный дурак из всех, которых я встречала в своей жизни! Скажи, ты не ранен? Ведь ты весь в крови! Нет, но как ты мог?!