Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола (страница 13)

Марк выдал гневную тираду по поводу готовности людей видеть во всем психосоматические расстройства и при этом не замечать очевидного факта: что причиной кажущегося душевного заболевания часто бывает болезнь тела.

– Что бы вы сказали, – привел он пример, – будь вы, не дай бог, моим терапевтом, и я бы сказал вам, что у меня головные боли, постоянные ночные кошмары, тошнота, бессонница, туман перед глазами? Что я обычно чувствую себя разбитым и до смерти боюсь потерять работу? Вы бы сказали, что я невротик?

– Меня лучше не спрашивать, Марк. Я знаю, что вы невротик.

– Симптомы, которые я вам перечислил, Крис, подходят под описание опухоли головного мозга. Проверьте тело. Это первое. А потом посмотрим.

Крис позвонила врачу и договорилась о приеме в тот же день. Теперь она была сама себе хозяйка. Съемки закончились – по крайней мере для нее. Бёрк Деннингс продолжал работу, руководя, хотя и без особого фанатизма, «второй съемочной группой». Это была специальная команда, снимавшая второстепенные эпизоды, в которых не были заняты ведущие актеры, – например, натурные съемки с вертолета окрестностей города и трюки. Тем не менее Деннингс требовал совершенства от каждого кадра.

Врач принимал в Арлингтоне. Сэмюэл Кляйн. Пока Риган с недовольным видом сидела в смотровом кабинете, Кляйн усадил ее мать в своей приемной и выслушал ее рассказ. Крис кратко поведала ему о недавно возникших проблемах. Кляйн слушал, кивал, делал в блокноте подробные записи. Когда Крис упомянула о трясущейся кровати, врач недоверчиво нахмурился, но женщину это не смутило.

– Марк почему-то обратил внимание на то, что Риган стала плохо успевать по математике. Почему?

– Вы имеете в виду уроки?

– Да, уроки, и особенно математику. Что это означает?

– Давайте подождем, когда я осмотрю ее, миссис Макнил.

После этого он извинился и провел полный осмотр Риган, включая анализы крови и мочи.

Анализ мочи позволял оценить работу почек и печени. Анализ крови давал возможность выявить нарушения функции щитовидной железы или диабет, определить количество эритроцитов – на предмет вероятной анемии и уровень лейкоцитов – на предмет экзотических заболеваний крови.

Закончив, Кляйн сел поговорить с Риган и понаблюдать за ее поведением, после чего вернулся в кабинет, где его ждала Крис. Сев за стол, он принялся заполнять рецепт.

– Похоже, у нее синдром гиперактивности, – пояснил он, продолжая писать.

– Ну, что?

– Нервное расстройство. По крайней мере, нам так представляется. Медицине пока неизвестен его механизм, однако такое часто случается в раннем подростковом возрасте. У вашей дочери присутствуют все симптомы: повышенная возбудимость, раздражительность, плохая успеваемость по математике.

– Да, по математике. Почему именно по математике?

– Это влияет на концентрацию внимания. – Кляйн вырвал из небольшого синего блокнота листок с рецептом, протянул его Крис. – Это на риталин, – пояснил он.

– Что это такое?

– Метилфенидат.

– Ну, да, конечно.

– Десять миллиграммов два раза в день. Я бы советовал принимать первую дозу в восемь утра, а вторую – в два часа дня.

Крис пробежала глазами рецепт.

– Что это? Транквилизатор?

– Стимулятор.

– Стимулятор? Да она и так в последнее время как заводная!

– Так кажется на первый взгляд, – пояснил Кляйн. – Разновидность сверхкомпенсации. Острая реакция на депрессию.

– Депрессию?

Кляйн кивнул.

– Депрессию, – повторила Крис и стала задумчиво разглядывать пол.

– Видите ли, вы упомянули ее отца.

Она подняла голову.

– Вы думаете, мне следует показать ее психиатру, доктор?

– О, нет. Посмотрим, какое воздействие окажет риталин. Думаю, это и есть ответ. Давайте подождем две-три недели.

– Так вы считаете, что все дело в нервах?

– Подозреваю, что это так.

– А ложь, которую она вечно говорит? Она перестанет лгать?

Ответ врача ее удивил. Кляйн поинтересовался, слышала ли она когда-нибудь, как Риган произносит непристойности или ругается.

– Странный вопрос. Нет, никогда.

– Видите ли, это из той же оперы, что и ее ложь, – нетипично, судя по тому, что вы мне говорите, но при определенных нервных расстройствах возможно…

– Одну минуту, – оборвала его Крис. – С чего вы взяли, что она произносит непристойности? Вы хотите сказать, что слышали их своими ушами? Я правильно вас поняла?

Кляйн с любопытством посмотрел на нее, затем как можно тактичнее произнес:

– Да, я бы сказал, что она употребляет в своей речи дурные слова. А вы этого не знали?

– Не знала и не знаю! О чем вы говорите?

– Пока я осматривал ее, она выпустила по мне целую обойму неприличных словечек.

– Вы шутите, доктор? Например?

– Скажем так, – уклончиво ответил Кляйн, – ее лексикон довольно обширен.

– Вы не могли бы поконкретнее? Приведите пример!

Кляйн пожал плечами.

– Вы имели в виду «дерьмо»? «Трах»?

Кляйн расслабился.

– Да. Она употребила и эти слова, – ответил он.

– Что еще она сказала? Если можно, дословно.

– Дословно, миссис Макнил? Она посоветовала мне держать мои сраные пальцы подальше от ее манды.

Крис на миг лишилась дара речи.

– Она так и сказала?

– К сожалению, миссис Макнил, в этом нет ничего удивительного. Я бы не стал беспокоиться на этот счет. Как я уже сказал, это часть синдрома.

Глядя на свои туфли, Крис покачала головой.

– В это трудно поверить, – тихо сказала она.

– Лично я сомневаюсь, что она понимает, что говорит.

– Да, пожалуй, – пробормотала Крис. – Возможно.

– Попробуйте риталин, – посоветовал Кляйн. – Посмотрим, что это даст. Я хотел бы снова осмотреть ее через две недели. – Он сверился с лежавшим на его столе календарем. – Итак… Одну минутку… Давайте в среду, двадцать седьмого числа. Вас это устроит?

– Да, вполне. – Крис с подавленным видом встала, взяла рецепт и сунула в карман пальто. – Конечно. Двадцать седьмое меня вполне устроит.

– Я ваш великий поклонник, – признался Кляйн, открывая для нее дверь, ведущую в коридор.

Прижав к губам указательный палец и опустив голову, Крис на миг задержалась на пороге, погруженная в собственные мысли.