Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 88)

— Скажите, какая камера самая лучшая, и вам ее доста­вят.

— Ну... Вы очень великодушны.

— Просто назовите мне самую лучшую.

— Немецкого производства. «Пентафлекс-300».

— Договорились. Скажите моему секретарю, где вас можно найти.

Торн изучал репортера, рассматривал каждую мелочь, от разных носков на ногах до ниток, свисающих с воротника куртки. Дженнингсу нравилось быть вызывающе одетым. Он знал, что его внешность ставит людей в тупик. В каком-то из­вращенном смысле это давало ему нужные зацепки в работе.

— Я видел вас на собрании,—сказал Торн.

— Я всегда стараюсь быть в нужном месте и вовремя.

— Вы очень усердны.

— Спасибо.

Торн встал из-за стола, подошел к бару и откупорил бу­тылку бренди. Дженнингс наблюдал, как он разливает напи­ток, потом взял предложенный стакан.

— Вы отлично разговаривали с тем парнем вчера вече­ром,—сказал Дженнингс.

— Вы так считаете?

- Да.

— А я не уверен.

Они тянули время, и оба это чувствовали, ожидая, что со­беседник первый приступит к делу.

— Я с ним согласен,—добавил Торн.—Очень скоро газе­ты назовут меня коммунистом.

— Ну, вы же знаете цену прессе.

- Да.

— Им тоже надо на что-то жить.

— Верно.

Они пили бренди маленькими глотками. Торн подошел к окну, и выглянув в него, спросил:

— Вы ищете родственника?

- Да, сэр.

— Это священник по имени Тассоне?

— Он священник, но я не уверен в точности имени. Он —брат моей матери. Они были с детства разлучены.

Торн взглянул на Дженнингса, и репортер почувствовал в его взгляде разочарование.

— Итак, вы его, собственно, не знаете? — спросил посол.

— Нет, сэр. Я просто пытаюсь его найти.

Торн нахмурился и опустился на стул.

— Можно мне спросить...—начал Дженнингс.—Если бы я знал, какое у него к вам было дело, я смог бы...

— Это была просьба насчет одного госпиталя. Он про­сил... пожертвование.

— Какого госпиталя?

— В Риме. Я точно не помню.

— Он не оставил вам свой адрес?

— Нет. Видите ли, я сам немного этим расстроен, так как обещал послать чек и теперь не знаю, куда именно.

Дженнингс кивнул:

— Выходит, мы с вами идем по одному следу.

— Видимо, да,—ответил Торн.

— Он просто пришел и ушел?

- Да.

— И больше вы его не видели?

Лицо Торна напряглось. Дженнингс заметил это и ре­шил, что посол что-то скрывает.

— Больше нет.

— Я подумал... может быть, он бывал на ваших выступ­лениях?

Взгляды их встретились, и Торн понял, что с ним ведут какую-то игру.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Дженнингс. Габер Дженнингс.

— Мистер Дженнингс...

— Габер.

— Габер.—Торн изучал его лицо, потом отвел глаза и снова глянул в окно.—Мне тоже очень важно найти этого человека. Этого священника, который был здесь. Мне кажет­ся, я был с ним резок, и мне хотелось бы извиниться.

— В каком смысле резок?

— Я довольно грубо его выпроводил, даже не выслушав, что он хотел сказать мне.

— Я уверен, что он привык к этому. Когда приходится просить о пожертвованиях...

— Я хотел бы разыскать его. Для меня это очень важно.

Посмотрев на Торна, можно было легко убедиться, что это действительно так. Дженнингс понял, что он на верном пути, но не знал, куда этот путь его приведет. Все, что он сей­час мог,—это играть в открытую.

— Если я его найду, дам вам знать,—сказал он.

— Будьте так добры.

— Разумеется.

Торн кивнул. Дженнингс поднялся, подошел к Торну и пожал ему руку.

— Вы чем-то взволнованы, мистер посол. Я надеюсь, мир не собирается взорваться?

— О нет,—улыбнувшись, ответил Торн.

— Я ваш поклонник. Поэтому и преследую вас.

— Спасибо.

Дженнингс направился к двери, но Торн остановил его.