Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 39)

— Я об этом ничего не знаю. А что?

— Мистер Дэннингс был — о мертвых плохо не говорят, царство ему небесное,—но, как вы выразились, «под мухой». В этом состоянии он был, ну, скажем, вспыльчив, возможно, мог к чему-нибудь придраться и разозлить человека, в дан­ном случае посыльного, который зашел для того, чтобы пере­дать вам что-нибудь из магазинов? Какой-нибудь сверток?

— Я действительно не знаю,—недоумевала Крис.—Все приносит Карл.

— Да, я понимаю.

— Хотите спросить его?

Детектив вздохнул и откинулся на спинку стула, засовы­вая руки в карманы пальто. Он хмуро уставился на книгу о колдовстве.

— Не важно, не важно. Это было давно. У вас ведь очень больна дочь, и, пожалуйста, не волнуйтесь. Очень рад был с вами познакомиться, мисс Спенсер.

— Я тоже.—Шарон слегка кивнула.

— Загадочно,—покачал головой Киндерман.—Странно. Извините меня, я потревожил вас впустую.

— Ничего, я провожу вас до двери,—предложила Крис, думая о чем-то своем.

— Не беспокойтесь.

— Мне нетрудно.

— Ну, если вы настаиваете. Кстати, один шанс на мил­лион, я понимаю, но ваша дочь,—может быть, вы спросите ее, видела ли она мистера Дэннингса в своей комнате в тот вечер?

Крис шла, сложив руки.

— Послушайте, прежде всего у него не было причин подниматься к ней.

— Я понимаю, я все понимаю, это верно. Но ведь если бы в свое время английские ученые не задали вопрос: «А что это за грибок?» — у нас сегодня не было бы пенициллина. Не так ли? Пожалуйста, спросите ее. Вы спросите?

— Когда она достаточно поправится. Да, я спрошу.

— Я не хотел огорчать вас...—Они уже подошли к вход­ной двери, когда Киндерман вдруг замялся и в нерешитель­ности приложил пальцы к губам: — Вы знаете, мне очень не­ловко просить вас, однако...

Крис напряглась в ожидании очередного удара. Пред­чувствие опять неприятно защекотало где-то внутри.

— Что такое?

— Для моей дочери... не могли бы вы дать авто­граф? — Детектив покраснел, и Крис чуть не рассмеялась от облегчения.

— О, конечно. Где карандаш? — засуетилась она.

— Вот он! — Киндерман одной рукой вынул из кармана пальто замусоленный карандашный огрызок, а другой —из пиджака — визитную карточку.—Она будет так благодарна.

— Как ее зовут? — спросила Крис, прижимая визитку к двери и приготовившись надписать ее.

Последовало какое-то непонятное замешательство. Крис слышала за спиной только тяжелое дыхание. Она обернулась на детектива и заметила в его глазах смятение.

— Я солгал,—выдавил он наконец.—Это для меня.

Киндерман уставился на визитку и покраснел.

— Напишите: «Уильяму».

Крис уставилась на него с неожиданной и чуть заметной нежностью, потом, взглянув на обратную сторону карточки, написала «Уильям Ф. Киндерман, я люблю вас!» —и расписа­лась.

— Вы очень милая женщина,—заметил детектив, не гля­дя на Крис, и засунул карточку в карман.

— А вы очень милый мужчина.

Киндерман покраснел еще сильнее.

— Нет, я не милый. Я надоедаю. Не обращайте внимания на то, что я здесь наговорил. Это так неприятно. Забудьте об этом. Думайте только о вашей дочери. Только о дочери.

Крис кивнула, и подавленное настроение опять захватило ее, как только Киндерман вышел на крыльцо.

— Но вы спросите ее? —напомнил детектив, повернув­шись к Крис.

— Да,—прошептала Крис.—Я обещаю. Я спрошу.

— До свидания. Будьте осторожны.

Крис еще раз кивнула и добавила:

— И вы тоже.

Она закрыла дверь. И тут же опять открыла ее, услышав стук.

— Как неприятно. Я так вам надоел. Я забыл у вас каран­даш.-—Его лицо выражало смущение.

Крис обнаружила у себя в руках огрызок, слабо улыбну­лась и отдала его Киндерману.

— И еще...—Он колебался.—Это бесполезно, я пони­маю, я уже надоел, но все же я не усну спокойно, если буду знать, что где-то сумасшедший или наркоман гуляет на сво­боде. Как вы думаете, мог бы я поговорить с мистером Энг­стромом? Насчет доставок... По поводу доставок на дом. Мне, пожалуй, следовало бы это сделать.

— Конечно, входите,—чуть слышно проговорила Крис.

— Нет, вы заняты. Этого достаточно. Я могу поговорить с ним здесь. Здесь хорошо.

Он прислонился к перилам.

— Если вы так настаиваете...—Крис едва заметно улыб­нулась.—Он с Реганой. Я его сейчас пришлю.

Крис поспешно закрыла дверь. Через минуту на крыльцо шагнул Карл. Высокий и статный, он смотрел на Киндермана прямым холодным взглядом.

- Да.

— Вы имеете право не отвечать мне,—начал Киндерман, так же прямо глядя ему в глаза.—Если вы не воспользуетесь этим правом, то все, что вы скажете, может быть использова­но против вас на суде. У вас есть право переговорить с адво­катом или пригласить адвоката на допрос. Если* вы желаете иметь адвоката, но не имеете средств, вам будет назначен ад­вокат бесплатно перед допросом. Вы поняли?

Птицы щебетали в густой листве деревьев, и гудки авто­мобилей с М-стрит доносились сюда приглушенно, как жуж­жание пчел на дальнем лугу. Взгляд Карла не изменился. Он коротко бросил:

- Да.

— Вы отказываетесь от права молчать?

- Да.

— Вы хотите отказаться и от права переговорить с адво­катом или пригласить его на допрос?

- Да.

— Вы утверждали ранее, что 28 апреля, в день смерти мистера Дэннингса, вы посетили кинотеатр «Крэст»?

- Да.

— В котором часу вы вошли в кинотеатр?

— Я не помню.

— Вы утверждали, что ходили на шестичасовой сеанс. Это поможет вам вспомнить?

— Да. На шестичасовой сеанс. Я вспомнил.

— Вы смотрели эту картину с самого начала?

- Да.

— И ушли после окончания фильма?