Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 137)

Когда-нибудь, если, конечно, все будет развиваться в соот­ветствии с планом Бухера, Дэмьен унаследует корпорацию, контролирующую питание всего земного населения.

Торн вспомнил похороны Марка и ту странную треуголь­ную связь между Дэмьеном, Бухером и Неффом. Но Нефф-то тут при чем? Ричард опять вернулся к страничкам письма, чтобы попытаться найти ключ к разгадке:

«... и дивилась вся земля, следя за зверем, и поклонились дракону, который дал власть зверю. И поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? И кто может сразиться с ним?»

Дракон.

Может, Нефф как раз и являлся этим драконом? Воен­ный стратег, чтобы обучить и выпестовать...

«И дано было ему вести войну со святыми, ипобедить и х: и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем...

И восстанет он против Царя Царей...»

Торн не мог читать дальше. У него заболели глаза, а мыс­ли начали путаться. Он уже был не в состоянии о чем-нибудь думать. Ричарду как воздух были необходимы несколько ча­сов сна.

Его преследовала фраза Уоррена, брошенная Чарльзом в тот вечер, когда ученый демонстрировал им слайды из мест раскопок: Имеется много свидетельств о близ - ком конце света.

Анна рассмеялась тогда, но Уоррен продолжал как ни в чем не бывало читать выдержки из библейских пророчеств. И что же? Все они осуществились и — все сразу. Наводнения, голод, тьма, войны...

Торн подумал вдруг о некоторых тревожных событиях в мире, происшедших совсем недавно. Ситуация на Ближнем Востоке все еще грозила вылиться во всеобщую войну, в нее, возможно, будут вовлечены и все другие страны. И будет она называться Третья мировая война. Конечно, если останется в живых хоть один человек, кто будет ее так называть.

Ядерное вооружение распространяется устрашающими темпами. Почти каждая нация имеет уже доступ к атомной бомбе. И все, что требуется,—это где-нибудь, пусть даже слу­чайно, по самой дурацкой причине, рвануть хоть одну бомбу. Тут-то и произойдет неизбежная и необратимая цепная реак­ция; каждая нация будет стремиться стереть с лица земли другую, пока та, другая, не уничтожила ее саму.

Нью-Йорк не являлся исключением из числа городов, пе­ренесших в этом году те или иные потрясения. Лондон, Па­риж, Москва, Токио —все эти столицы претерпевали мощ­ные мистические крушения. Конечно, здесь можно было по­дозревать и саботаж, но не было найдено ни одного свиде­тельства, подтверждающего эту версию. Везде грабежи, раз- бой, насилие и убийства, все более жестокие и изощренные. И не оставалось уже на мировой карте города, где бы не про­исходили какие-нибудь катаклизмы.

Похоже, человеческие существа постепенно превраща­лись в роботов, орудующих без чувств и сострадания. В этой суматошной жизни у них не оставалось ни минуты, чтобы остановиться и задуматься. Стольким разочарованиям и тако­му частому бессмысленному насилию подвергались люди, что рано или поздно замыкались в себе, изолируя свой дом-кре­пость от окружающего мира.

Да и в природе происходили весьма странные и необъяс­нимые явления. Снег сыпал там, где раньше его и в помине не было, засуха обрушивалась на области, прежде подвер­женные ливням, а засушливые земли затапливались водой. Ураганы, торнадо и землетрясения все чаще опустошали и разоряли планету. Трудно сказать, на самом ли деле участи­лись подобные проявления стихии, или же мир просто полу­чал большее количество информации об этих случаях. Но ре­зультат оставался тем же. Казалось, будто этих катастроф стало больше.

Торн был уже не в состоянии бороться с дремотой. Веки его слипались от усталости и вскоре закрылись. Он забылся неглубоким и беспокойным сном.

Глава тринадцатая

Было уже светло, когда самый маленький самолет компа­нии коснулся посадочной полосы в аэропорту Ла Гардиа.

Торн потянулся и, зевнув, взглянул на часы. Семь сорок пять утра.

Вдруг Ричард почувствовал себя одураченным. То, что он пролетел тысячу миль — и все из-за какого-то ночного звонка от священника, сообщавшего ему о состоянии Уоррена,— внезапно показалось Торну чем-то нереальным. К тому же последняя встреча Ричарда с Чарльзом вылилась в их ссору, и Уоррен уехал. Торн был уверен, что им уже не доведется обрести былые дружеские отношения.

Но сведения, которыми Уоррен пытался поделиться с Ри­чардом в тот вечер, как дамоклов меч зависли над самим Торном. Теперь и Ричард ощущал жгучую потребность уви­деть стену Игаэля собственными глазами и понять все до конца.

Он был уверен, что Уоррен уже был у стены.

Ричарда серьезно обеспокоил тот факт, что звонил свя­щенник, а не сам Чарльз. Возможно, таким образом Уоррен пытался заманить Торна в Нью-Йорк. Откуда Ричард мог знать, что там происходило?

Торн пересек здание аэропорта, взял такси и назвал адрес, следуя указаниям священника, полученным накануне ночью. Таксист, удивленно взглянув на Торна, пожал плеча­ми, и машина тронулась.

Сидя в такси, Торн задавал себе вопрос по поводу проис­ходящих событий: кому это может быть выгодно? Вдруг Ри­чард понял, что все эти ужасные события были выгодны Дэ- мьену Торну.

Только два человека отделяли сейчас Дэмьена от возмож­ности контролировать могущественнейшую компанию: Ри­чард Торн и его жена.

Торн знал наверняка, зачем Уоррен ищет с ним встречи. Чарльз будет просить его убить Дэмьена.

Это уже было. Бугенгаген и Роберт Торн. Они намерева­лись сделать это семь лет назад, однако попытки эти привели их к гибели.

«Опять меня понесло не туда,—подумал Торн.—Я обязан сохранять спокойствие. И ясный ум. Слишком много поста­влено нынче на карту».

— Вы предпочитаете заплатить сейчас? Мне подождать вас здесь? — таксист прервал размышления Торна.

Ричард пробормотал какие-то извинения и полез в кар­ман за бумажником. Проезд влетал ему уже в тридцать дол­ларов. Торн сунул таксисту еще пару банкнот сверху, чтобы тот дождался его, вышел из машины и огляделся по сторо­нам. Он находился у старой, разрушенной церкви, стоящей рядом с железнодорожными путями. Рельсы тянулись сюда издалека —с Центрального вокзала.

Церковь выглядела заброшенной. Ричард подошел к ней и толкнул дверь. Она легко распахнулась. Торн оглянулся на такси. Машина стояла на месте, у обочины тротуара, тихо ра­ботал мотор. Таксист сдвинул на глаза кепку, похоже, он уже задремал. Торн повернулся и вошел в здание.

Внутри церковь была такая же пыльная и обшарпанная, как и снаружи. Деревянные скамьи были сработаны из рук вон плохо, они, похоже, вот-вот развалятся. Окна были гряз­ными, казалось, что стекла в них никогда не мылись, кое-где они были выбиты. И лишь почти неуловимый запах ладана говорил о том, что здесь время от времени проходят службы.

Ричард направился к алтарю. Как только он подошел к поручню, дверь слева внезапно отворилась, и оттуда вышел невысокий горбатый священник.

— Мистер Торн?

Торн кивнул.

Хромая, священник подошел к Ричарду и протянул для приветствия руку.

— Я отец Уэстон. Спасибо, что пришли.—Он пожал протянутую Торном руку. —Доктор Уоррен ждет вас.—Свя­щенник жестом указал на боковую дверь справа от алтаря и направился к ней.

Ричард последовал за ним.

— Спасибо, что позвонили, — прошептал он. — Что случи­лось с доктором Уорреном?

Священник покачал головой.

— Он не хочет говорить со мной, я только уверен, что этот человек обуреваем жутким страхом.

Они подошли к небольшой боковой дверце, и священник легонько стукнул в нее один раз. Изнутри донесся хриплый голос: «Кто это?» Голос был какой-то чужой и совсем не по­ходил на голос Уоррена.

— Здесь мистер Торн,—объявил священник.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Уоррен. Выгля­дел он чудовищно. Казалось, его подкосила какая-то внезап­ная и ужасная болезнь. Глаза Чарльза покраснели, щеки впа­ли, а кожа под трехдневной щетиной имела неестественный бледно-желтый цвет. Уоррен трясущимися руками сжимал распятие.

— Ричард? — воскликнул он голосом, в котором сквозил ужас.

— Это я, Чарльз.

Уоррен ринулся вперед. Он схватил Торна за воротник плаща и втащил в комнату. Захлопнув за собой дверь, он за­пер ее на засов.

Торн украдкой взглянул на Уоррена, почти уверенный, что тот сошел с ума.

— Чарльз,—осторожно начал Ричард ласковым голо­сом,—я вот сразу же приехал, как только...

Казалось, Уоррен не слышал его. Дикий взгляд ученого был устремлен сквозь Торна куда-то вдаль.

— Зверь с нами, — прошептал он. — Это все правда, сущая правда! Я видел стену...

— Чарльз, пожалуйста, выслушай меня...

— Я видел ее! Она кошмарна! — Уоррен вздрогнул и в ужасе зажмурился. — Она свела с ума и Джоан Харт, и Бу- генгагена...

Торн подскочил к Уоррену и схватил его за плечи.

— Возьми же наконец себя в руки! —Ричард не верил своим глазам. Неужели перед ним стоял тот человек, что так прекрасно на протяжении многих лет управлял его музеем и который долгие годы был его лучшим и верным другом? Если во всем этом и присутствовал Бог, то какое же нелег­кое существование уготовил Он всем тем, кто в Него верил!

Внезапно Уоррен перестал дрожать. Он уставился на Тор­на, будто пытался прочесть на его лице разгадку.

— Теперь ты веришь мне, Ричард,— спросил он,— или до сих пор считаешь, что я свихнулся?

Ричард все еще держал Чарльза за плечи. Он пока не хо­тел говорить, что поверил Уоррену. Кто-то из них должен по крайней мере оставаться спокойным и рассудительным. Но кое-что надо было сделать. Торн должен был увидеть стену Игаэля собственными глазами.