Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 104)

Дженнингс недоуменно взглянул на Торна.

— Имя человека, с которым вы должны были встретить­ся, Бугенгаген?

~ Да.

— Бугенгаген — это человек, изгоняющий из людей дья­вола, он жил в семнадцатом веке и упоминался в одной из наших книг.

— Именно это имя,—безучастно ответил Торн.— Я вспомнил все. Все, что он говорил.

— Аллилуйя! — выдохнул Дженнингс.

— «Когда еврей в Сион придет...—почти шепотом начал Торн.—И небеса пошлют комету... И Рим познает свой вос­ход... Мы больше не увидим света».

Дженнингс напряженно слушал его в темноте. Потом, за­вороженный безжизненным тоном Торна, он понял, что в нем что-то резко и бесповоротно изменилось.

— «Из Вечного Моря зверь тот восстанет...—продолжал Торн.—И войско придет, чтобы биться до смерти... Убьет брата брат и свой меч не оставит... Пока не умолкнет послед­нее сердце».

Он замолчал. Дженнингс переждал, пока стихнет сирена полицейской машины, проезжающей внизу, и подошел к окну.

— Что случилось? — спросил он.

— Катерина погибла,—безразлично ответил Торн.— И я хочу, чтобы ребенок тоже умер.

Они прислушивались к звукам на улице, так и не уснув до самого рассвета. В восемь часов Торн позвонил по номеру EI-AI и заказал билеты на дневной рейс в Израиль.

Торн часто путешествовал, но в Израиле никогда не был. Все его знания об этой стране сводились к новостям из газет, а также к его недавним поискам цитат из Библии. Он уди­вился, что Израиль оказался современным государством. Страна, существовавшая еще во времена фараонов, но родив­шаяся вновь только сейчас, в век асфальта и бетона, была по­хожа на огромный кусок штукатурки, брошенный посреди сухой пустыни. Это небо было когда-то свидетелем бегства евреев из Египта; теперь же его сплошь и рядом протыкали высотные здания и гостиницы.

Отовсюду доносился шум строек. Огромные краны насту­пали, словно механические слоны, перенося грузы в своих «хоботах». Город как будто стремился побыстрее разрастись во всех направлениях. Асфальт во многих местах был разбит, и дороги, выстроенные совсем недавно, но уже устаревшие, теперь заново перестраивались. Повсюду висели объявления, зазывающие на экскурсии по Священной Земле. У полиции тоже хватало работы: они проверяли чемоданы и сумки, вы­искивая потенциальных диверсантов.

Торна и Дженнингса задержали в аэропорту, их ссадины и синяки вызывали подозрение. Торн предъявил свой гра­жданский паспорт, чтобы скрыть принадлежность к амери­канской администрации.

На такси они добрались до гостиницы «Хилтон», потом в магазине мужской одежды купили себе легкие костюмы. Жара усиливалась. Пот проникал в рану Торна и вызывал сильную боль. Рана до сих пор кровоточила, и Дженнингс, за­метив это, предложил Торну обратиться к врачу. Но Торн го­рел единственным желанием — найти старика Бугенгагена.

Торн и Дженнингс направились в сторону рынка, спра­шивая всех подряд, слышал ли кто имя «Бугенгаген». Это имя никому ничего не говорило, и они продолжали поиски. Торн был на краю отчаяния; он еле передвигал ноги. Джен­нингс, напротив, был бодр и носился по городу, забегая в ма­газины, на фабрики, проверяя телефонные справочники, и даже один раз побывал в полиции.

— Возможно, он сменил фамилию,—со вздохом сказал Дженнингс на следующее утро, когда они с Торном уселись на лавочке в парке.—Может быть, теперь он Джордж Буген. Или Джим Гаген. Или Иззи Гагенберг.

Через день они переехали в Иерусалим и снял и там ком­нату в небольшой гостинице. Снова и снова продирались они сквозь толпы людей в поисках того, кто хотя бы раз слышал это странное имя. Но все было тщетно.

— Похоже, пора сдаваться,—сказал Дженнингс, выгля­дывая из окна гостиничной веранды.

В комнате было жарко, Торн, обливаясь потом, лежал на кровати.

— Если здесь всего один-единственный Бугенгаген, то у нас нет ни малейшего шанса его отыскать. А пока мы стоим перед фактом, что его вообще не существует.

Он прошел в комнату и стал искать сигареты.

— Черт побери, этот маленький священник все время кололся морфием, а мы все его слова принимаем на веру. Слава Богу, он не посоветовал тебе отправиться на Луну, ина­че бы мы уже отморозили себе задницы.

Он тяжело опустился на кровать и посмотрел на Торна.

— Я не понимаю, Торн. Еще несколько дней назад я был уверен в необходимости наших поисков, а теперь все это ка­жется мне безумием.

Торн кивнул и, сморщившись от боли, сел на кровати. Он снял бинт, и Дженнингс скривился, увидев открытую рану.

— Эта штуковина мне не нравится.

— Все нормально.

— Похоже, начинается заражение.

— Все нормально,—повторил Торн.

— Почему ты не хочешь, чтобы я нашел врача?

— Найди лучше старика,—огрызнулся Торн.—Он единственный, кого я хочу найти.

Дженнингс собрался ответить Торну, но его остановил тихий стук в дверь. Распахнув ее, он увидел нищего. Это был невысокий пожилой араб, голый до пояса. Араб улыбнулся, обнажив при этом золотой зуб, и чересчур вежливо раскла­нялся.

— Что вы хотите? — спросил Дженнингс.

— Это вы ищете старика?

Дженнингс и Торн быстро переглянулись.

— Какого старика? — осторожно спросил Дженнингс.

— Мне сказали на рынке, что вы ищете старика.

— Да, мы ищем одного человека.

— Я вас поведу к нему.

Торн с трудом поднялся и многозначительно посмотрел на Дженнингса.

— Быстрей-быстрей,— подгонял их араб.—Он говорит, что вы пришли как раз вовремя.

Они отправились пешком по переулкам Иерусалима. Шли быстро и молча. Маленький араб указывал им путь. Он был удивительно проворен для своего возраста. Торн и Дженнингс пытались не упустить его из виду, а он ловко нырял в кривые закоулки и подворотни. Араб улыбался, как Чеширский кот, когда Торн с Дженнингсом, задыхаясь, нако­нец-то догнали его. Очевидно, здесь был конец их путешест­вию, но перед ними высилась кирпичная стена. Дженнингс и Торн внезапно пришли к мысли, что их просто надули.

— Вниз,—сказал араб, приподнял решетку и жестом ука­зал, куда им лезть.

— Это еще что за чертовщина? — возмутился Дженнингс.

— Живо-живо.—И араб снова ухмыльнулся.

Торн и Дженнингс переглянулись и молча повиновались. Араб спустился вслед за ними. Внизу было темно, и араб за­жег факел. Он торопливо семенил впереди, увлекая их все глубже и глубже в подземелье. При слабом свете путешест­венники успели разглядеть скользкую лестницу из грубого камня. Рядом проходила канализационная система, и все во­круг было покрыто скользкими коричневатыми растениями, которые отвратительно пахли и мешали идти. Они спуска­лись медленно и осторожно, но когда ступени кончились, араб снова трусцой припустился вперед. Торн с Дженнинг­сом попытались бежать, но не могли при этом удержаться на скользких камнях. Араб удалялся, и его факел стал похож на крошечную светящуюся точку. Спутников окружал полу­мрак, туннель впереди сужался, и они с трудом умещались в узком проходе. Этот туннель походил на часть ирригацион­ной системы, и Дженнингс вдруг подумал, что они, возмож­но, как раз путешествуют по тем самым «сложным и запутан­ным системам каналов», о которых говорили археологи в пу­стыне. Они пробирались наугад, окруженные темнотой и камнями. Шаги гулко отдавались в напряженной тишине. Светящаяся точка факела исчезла окончательно и, замедлив шаг, они вдруг осознали свое одиночество, ощущая взаимное присутствие лишь по тяжелому дыханию.

— Дженнингс,—задыхаясь, произнес Торн.

— Я здесь.

— Я не вижу...

— Этот негодяй...

— Подожди меня.

— Нет смысла,—отрезал Дженнингс.—Мы уперлись в стену.

Торн двинулся вперед, дотронулся до Дженнингса и кос­нулся стены. Тупик. Араб исчез.

— Он не мог уйти другим путем,—пробормотал Джен­нингс.—Я уверен.

Он зажег спичку, и она осветила небольшое пространство вокруг них, похожее на склеп: каменный свод почти прида­вил их, влажные трещины кишели тараканами.

— Это что —сточная труба? — спросил Торн.

— Здесь сыро,—заметил Дженнингс.—Какого черта здесь сыро?

Спичка потухла, и они снова очутились в темноте.

— Это сухая пустыня. Откуда, черт побери, здесь вода?

— Наверное, где-то должен быть подземный источ­ник...—размышлял Торн.

— Или резервуары. Я не удивлюсь, если узнаю, что мы находимся рядом с водопроводом.

Торн не отвечал, он не мог справиться со своим ды­ханием.