Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 101)

Дженнингс посмотрел на Торна. Он сам ничего не по­нимал.

— Есть только один способ узнать. Главное, мы нашли их, теперь можно разузнать и остальное.

Он поднял лом и воткнул его глубоко в землю. Лом во­шел по рукоятку и с глухим звуком остановился.

— Это не так сложно Они всего где-то на фут под землей.

Он разрыхлил ломиком землю, а потом взялся разгребать ее руками.

— Ты не хочешь мне помочь? — спросил он Торна, и тот без особого желания принялся помогать онемевшими от хо­лода пальцами.

Через полчаса, грязные, мокрые от пота, они очищали по­следний слой земли с бетонных плит. Закончив разгребать, Торн и Дженнингс уставились на гробовые плиты.

— Чувствуете запах? — спросил Дженнингс.

- Да.

— Наверное, все делалось в спешке, правила не соблюда­лись.

Торн не ответил, переживая страшные мучения.

— Какую сначала? — спросил Дженнингс.

— Может быть, не надо этого делать?

— Надо.

— Но это как-то не по-человечески.

— Если хотите, я позову шофера.

Торн стиснул зубы и покачал головой.

— Тогда начнем,—сказал Дженнингс.—Сначала боль­шую.

Дженнингс подсунул домкрат под плиту. Потом, исполь­зуя его в качестве рычага, отодвинул крышку гроба ровно на­столько, чтобы под нее можно было просунуть пальцы.

— Ну, давай, черт возьми! — закричал он, и Торн пришел на помощь. Руки его тряслись от напряжения, когда он вме­сте с Дженнингсом поднимал тяжелую крышку.

— Весит не меньше тонны!..—промычал Дженнингс. На­валившись на плиту всем телом, им удалось приподнять ее и удерживать, пока глаза изучали темную яму.

— Боже мой! — вырвалось у Дженнингса.

В гробу лежал труп шакала.

Личинки и насекомые облепили его со всех сторон, пол­зая по останкам плоти и шкуры, каким-то образом еще со­хранившейся на скелете.

Торн вздрогнул и отпрянул назад. Плита выскользнула из рук и с грохотом упала в склеп, разбившись на куски. Туча мух взмыла вверх. Дженнингс в ужасе кинулся к Торну, по­скользнулся в грязи и, схватив его, попытался увести подаль­ше от склепа.

— Нет!!!— заорал Торн.

— Пошли!

— Нет! — продолжал орать Торн.—ВТОРУЮ!

— Для чего? Мы видели все, что нам было нужно.

— Нет, другую,—в отчаянии простонал Торн.—Может, там тоже зверь!

— Ну и что?

— Тогда, может быть, мой ребенок где-нибудь живет!

Дженнингс остановился под обезумевшим взглядом Тор­на. Подняв лом, он просунул его под маленькую крышку. Торн подошел к нему, просунул пальцы под плиту. Через се­кунду она слетела, и лицо Торна исказилось от горя. В ма­леньком склепе лежали останки ребенка, его крошечный че­реп был разбит на кусочки.

— Голова... —всхлипывал Торн.

— ...Боже...

— Они убили его!

— Пошли отсюда.

— Они убили моего сына! — закричал Торн изо всех сил. Крышка упала, и оба посмотрели на нее в диком ужасе.

— Они убили его! —рыдал Торн.—Они убили моего сына!

Дженнингс поднял Торна на ноги и силой потащил его прочь. Но неожиданно он остановился, вздрогнув от страха.

— Торн, смотри.

Торн глянул туда, куда указывал Дженнинп и увидел впереди голову черной немецкой овчарки. У нее были близ­ко посаженные светящиеся глаза, из полуоткрытой пасти те­кла слюна. Где-то рядом послышался злобный рык. Торн и Дженнингс не двигались, зверь медленно вышел из-за ку­стов и наконец стал виден полностью. Он был тощий, весь в шрамах, на боку виднелась свежая рана. Соседние кусты за­шевелились, и показалась еще одна собачья морда, серая и изуродованная. Потом появилась еще, и еще одна, все клад­бище пришло в движение. Отовсюду возникали темные си­луэты, теперь их было не меньше десятка — бешеных голод­ных псов. С морд стекала слюна.

Дженнингс и Торн замерли на месте, боясь даже взгля­нуть друг на друга. Воющая стая держалась пока на рассто­янии.

— Они чуют... трупы...—прошептал Дженнингс.—Надо идти... назад.

Сдерживая дыхание, они начали медленно отступать, в тот же момент собаки двинулись на них, низко пригнув го­ловы и как бы выслеживая добычу. Торн споткнулся и не­вольно вскрикнул, Дженнингс тут же вцепился в него и, пы­таясь сохранить спокойствие, прошептал:

— Не бежать... им нужны... только трупы...

Но, миновав вскрытые могилы, собаки не останавлива­лись, следя глазами только за живыми людьми. Расстояние между людьми и собаками сокращалось, звери подходили все ближе. Торн оступился и ухватился за Дженнингса, обо­их колотила дрожь. Они продолжали отступать, спины их уперлись во что-то твердое. Вздрогнув, Торн оглянулся. Они стояли у подножия каменного идола, это была западня. Соба­ки окружили людей, перекрыв все доступы к побегу. На ка­кое-то мгновение и хищники, и их жертвы, стоящие в кругу оскаленных пастей, застыли. Солнце уже взошло и краснова­тым отблеском освещало надгробья. Собаки замерли, ожидая сигнала броситься вперед. Шли секунды, люди теснее и тес­нее прижимались друг к другу, собаки пригнулись, готовясь к прыжку.

Испустив боевой клич, Дженнингс замахнулся ломиком на вожака стаи, и собаки тут же кинулись на них. Дженнинг­са сбили с ног, звери подбирались к его шее. Репортер катал­ся по земле, ремни фотоаппарата крепко-крепко прилегали к его шее, а звери сновали рядом, пытаясь добраться до его плоти. Беспомощно отбиваясь от них, Дженнингс почувство­вал у подбородка камеру. Захрустели линзы в собачьих зубах, звери рвали ее, пытаясь отодрать от Дженнингса.

Торну удалось отбежать к забору, в этот момент огром­ная собака бросилась на него, и челюсти ее сомкнулись на его спине. Джереми упал на колени, и тут другие собаки кину­лись на него. Щелкали челюсти, брызгала слюна. Торн отби­вался, пытаясь подползти поближе к забору. Он сжался в ко­мок, чувствуя на себе яростные, жалящие укусы. На какую-то долю секунды ему удалось разглядеть Дженнингса, который катался по земле, и собак, пытавшихся в бешенстве добраться до его шеи. Торн не чувствовал боли, в нем кипело одно лишь страстное желание — убежать! Джереми встал на четве­реньки-собачьи клыки впивались ему в спину —и так про­должал подбираться к забору. Рука его нащупала что-то хо­лодное. Это был ломик, брошенный Дженнингсом. Он сжал его и ткнул назад, туда, где были звери. Раздался страшный визг, и он понял, что попал. Кровь хлынула ему на плечи, и, обернувшись, Торн увидел, что у одного пса выбит глаз. Это придало ему храбрости, он начал бить ломом направо и нале­во, и вскоре смог подняться на ноги.

Дженнингс откатился к дереву. Собаки разъяренно про­должали наскакивать на него, разрывая зубами ремни фото­аппарата. Во время схватки внезапно сработала вспышка, и звери в ужасе отскочили. Торн был уже на ногах и яростно размахивал ломом, отступая к заграждению. Дженнингс, пя­тясь, пробирался к забору, выставив перед собой вспышку, и всякий раз, когда собаки оказывались слишком близко, на­жимал на кнопку. В конце концов ему удалось добраться до забора.

Он быстро пошел к Торну, вспышкой сдерживая собак. Торн влез на забор и там, неудачно повернувшись, напоролся подмышкой на один из ржавых прутьев. Вскрикнув от боли, он дернулся, подался вперед и рухнул на землю с другой сто­роны забора. Дженнингс последовал за ним, время от време­ни нажимая на спуск вспышки, а потом, спрыгивая с забора, швырнул камеру в собак. Торн шатался. Дженнингс с трудом дотащил его до машины. Шофер, оцепенев от ужаса, смо­трел на них. Он попытался завести автомобиль, но ключей на месте не оказалось. Тогда он выскочил из машины, помог Дженнингсу усадить Торна на заднее сиденье. Дженнингс подбежал к багажнику, чтобы достать ключ зажигания, и тут его взгляд опять упал на собак. Они кидались на забор и вы­ли от злобы, одна из них пыталась перескочить заграждение и почти преодолела его, но один из прутьев проткнул ей гор­ло, кровь из раны хлынула фонтаном. Остальные собаки, по­чуяв кровь, бросились на нее и заживо разорвали на части

Машина рванула вперед. Захлопала незакрытая дверь, шо­фер со страхом смотрел в зеркальце на своих пассажиров. Их тела составляли в этот момент единое месиво из крови и лохмотьев. Тесно прижавшись друг к другу, Торн и Джен­нингс рыдали, как дети.

Глава одиннадцатая

Шофер такси подвез их к отделению неотложной помо­щи, вытащил из машины их багаж и уехал. Торн был на­столько потрясен случившимся, что на все вопросы отвечал Дженнингс. Он назвал выдуманные имена и изложил исто­рию, которая вполне удовлетворила больничные власти. Он рассказал, что они изрядно выпили и забрались в частные вла­дения, где висели предупредительные таблички об охране территории сторожевыми собаками. Это было в пригороде, но где именно, он не помнил, там был высокий железный за­бор, с которого свалился его приятель. Им обработали раны, сделали уколы против столбняка и велели вернуться через неделю на анализ крови, чтобы проверить, подействовало ли лекарство. Они переоделись и ушли, потом отыскали неболь­шую гостиницу и подписались вымышленными именами. Консьерж потребовал, чтобы они заплатили деньги вперед, и после этого выдал им ключ от комнаты.

Торн принялся тут же звонить по телефону и, пока Дженнингс метался по комнате, безуспешно пытался соеди­ниться с Катериной.

— Они могли бы убить тебя, но не убили,—испуганно говорил Дженнингс.—Они преследовали МЕНЯ, пытались добраться до моей шеи.

Торн поднял руку, умоляя Дженнингса замолчать, сквозь рубашку просвечивало темное кровавое пятно.