Уиллоу Роуз – Никогда-никогда (страница 4)

Девушкам не давали перчатки для защиты кожи, и у Оливии по всей руке до плеча появилась зудящая сыпь. Прошлой ночью она пожаловалась на это одному из тех, кто их охранял. Он вывел ее за пределы фабрики и бил до тех пор, пока она не упала. А затем рявкнул, что до конца ночи ей не видать перерывов даже на то, чтобы сходить в туалет.

Сейчас же, лежа на вонючем матрасе, Оливия все никак не могла перестать плакать. Она думала о маме, брате и сестре. Она ужасно по ним соскучилась. Стоял день, и остальные девушки спали, но Оливия не могла уснуть. Она была очень напугана и чувствовала свою беспомощность. Она ненавидела этот дом, а фабрику ненавидела еще больше. Там воняло гнилым мясом. Пол был залит куриной кровью и усыпан куриными внутренностями. Но это было еще не самое страшное. Хуже всего было то, что она вообще не видела солнца. Ни на фабрике, ни в доме, где их держали, не было окон. Двери охраняли вооруженные люди, и, если девушки пытались сбежать, их били. В один из первых дней пребывания Оливии здесь совсем юная девушка Мия вылезла из маленького окошка под потолком в туалете. Охрана поймала ее во дворе, и Оливия слышала, как ее били всю ночь. Больше она Мию не видела.

Некоторые девушки, прежде чем попасть сюда, прошли через множество других мест, и они рассказывали, что там их постоянно насиловали. Здесь им нравилось больше, потому что прекратился этот ад. Да, их били, но они были согласны даже на это, лишь бы их не насиловало бессчетное количество мужчин.

При мысли об этом Оливия заплакала еще сильнее. Так вот что ее ждет? Ее продадут какому-нибудь сутенеру? Вывезут из штата?

Где же ты, мамочка? Ты меня ищешь? Я здесь, мам. Я прямо здесь. Только не знаю, где это – здесь.

Одна из девушек, лежавших рядом с ней, Хуанита, плакала во сне. Оливия посмотрела на нее и положила руку ей на плечо, чтобы успокоить.

Это сработало. Девушка перестала всхлипывать и крепко уснула. Оливия выдохнула и посмотрела на других девушек, силуэты которых едва можно было разглядеть в скудном свете маленькой лампочки, свисавшей с потолка. Вот бы тоже уснуть, как они. Вот бы просто сбежать в мир снов и на пару часов забыть о том, где она находится. Ей бы приснился сон о том, как она проводит день на пляже с семьей. Она бы даже хотела увидеть во сне папу, хоть и очень злилась на него за то, что он бросил их и нашел другую женщину, которая отстранила его от детей.

Она все равно хотела увидеть его во сне, потому что тосковала по нему. Она скучала по прежней жизни, по всему, что в ней было, даже по проблемам в старшей школе и трудностям, связанным с разводом родителей. Все это, по крайней мере, было нормально. А то, через что она проходила сейчас, нормальным не было.

Это был ад на земле.

Глава 9

Они не виделись пять лет. Хелен Веллингтон смотрела на свою старую подругу Анжелу – та улыбалась и махала ей из-за столика в ресторане «Арие́те»[23]. Хелен помахала в ответ и пошла к ней. Внутри все как будто сжалось.

Может быть, ей не стоило приходить?

– Хелен, – сказала Анжела и, привстав, обняла подругу, – дай взглянуть на тебя. Господи, мы не виделись целую вечность.

– С самой свадьбы Кайли, – сказала Хелен и присела.

С губ Анжелы не сходила улыбка:

– Неужели правда так давно?

– Ты замечательно выглядишь, – сказала Хелен и оглядела себя.

Она была одета слишком просто по сравнению с Анжелой, которая пришла в великолепном желтом платье-футляре и с идеальной прической – волосок к волоску. Хелен раньше была такой же: где бы ни появилась, она была одета лучше всех. Тогда она выделялась из толпы, но теперь нет. Последние два года стали для нее испытанием.

К ним подошел официант, и они заказали лобстеров, пасту и белое вино.

– Ну и как ты поживаешь? – спросила Анжела.

Хелен вздохнула. Анжела написала ей в социальную сеть, сообщила, что снова в городе, и спросила, не хочет ли она пообедать вместе.

– Честно говоря, у меня сейчас трудные времена, – ответила Хелен.

Хелен удивилась собственной откровенности: она не ожидала от себя такого, это было не в ее характере, но сейчас перед ней сидела ее прежняя лучшая подруга. Они знали друг друга с третьего класса, и что-то в выражении лица Анжелы заставило ее раскрыться.

– Правда? – воскликнула Анжела. – Как же так?

Хелен прикусила щеку. Ее переполняла тоска, похожая на чудовище, которое никогда не спит и только и ждет подходящего момента, чтобы высунуть свою уродливую морду. Хелен уже не знала, как с этим справляться.

– Недавно я узнала, что не могу иметь детей, – сказала она. – Мы с Брайаном несколько лет пытались завести ребенка, а когда наконец прошли обследование, оказалось, что я бесплодна. Иметь детей было главной мечтой Брайана, поэтому он ушел, а я… Видимо, мне суждено остаться в одиночестве до конца своих дней. Честно говоря, мне незачем вставать с постели по утрам.

Анжела прижала руки к груди:

– Это ужасно, Хелен. Мне так жаль…

Принесли вино, и Хелен не спеша сделала большой глоток. Она еще никому не рассказывала свою историю, и сделать это оказалось гораздо сложнее, чем она думала.

– Да, ну что ж, такова жизнь, верно? – задумчиво произнесла она.

Анжела склонила голову набок:

– Не обязательно все должно быть так.

Хелен сделала еще глоток вина, а затем подозрительно и немного обиженно посмотрела на подругу:

– Что ты имеешь в виду?

Анжела тоже выпила, а затем вздохнула:

– Ничего. Просто… Ну, я, как и ты, раньше чувствовала себя ничтожеством: два года депрессии и тревожности. Выпила больше таблеток, чем ты можешь себе представить, но ничего не помогло. Я с трудом вставала с постели по утрам. В общем, скажем так, я понимаю, что ты чувствуешь.

Пока Хелен взглядом изучала подругу, принесли еду. Она посмотрела на блюдо, но аппетита не было. За последние несколько месяцев она сильно похудела, потому что ей не хотелось есть.

– Но сейчас тебе лучше? – спросила она, с трудом проглотив первый кусок. – Я хочу сказать, что ты выглядишь замечательно и кажешься очень счастливой. Как тебе удалось справиться со всем этим?

Анжела сделала глоток вина, и, когда опустила бокал, ее губы растянулись в улыбке.

– Я думала, ты уже не спросишь, – сказала она и подалась вперед. – Если захочешь, ты тоже сможешь выпутаться из этой липкой паутины… Я помогу тебе.

Глава 10

«Виновные в атаке, произошедшей 9 июля в метро, до сих пор не найдены, власти просят граждан о содействии. Если кто-нибудь видел что-то, что может помочь следствию, просим вас позвонить по номеру, указанному на экране».

Я пялилась в телевизор в номере отеля. Сидни забронировала нам комнату в «Ритц Карлтон»[24] в Коконат Гроув в Майами. Я считала глупым останавливаться в дорогущей гостинице, но она настояла на том, чтобы все оплатить.

«Это самое меньшее, что я могу сделать».

Она сейчас была в душе, а я смотрела телевизор, не особенно прислушиваясь к тому, что там говорили. Как и весь последний месяц, в новостях рассказывали о газовой атаке, произошедшей в метро Майами. Сообщалось, что в вагоне, двигавшемся на юг по оранжевой ветке в час пик, нашли три пакетика с жидким газом, убившим семерых пассажиров и отправившим еще пятьдесят на больничную койку. По словам властей, это была террористическая атака, вот только никто не знал, кто и зачем ее совершил. Большинство, в том числе и эксперты, считало, что это дело рук ИГИЛ[25], но я не была в этом уверена. ИГИЛ раньше никогда не использовало зарин.

«Зарин – высокотоксичная летучая форма нервно-паралитического газа, разработанного нацистскими учеными в 1930-х годах, – объяснил ведущий. – Он в пятьсот раз токсичнее синильной кислоты, которую использовали для казни людей в газовых камерах. Умелый химик может произвести его, используя химикаты, находящиеся в свободном доступе. Из пакетиков на пол поезда вытекла густая жидкость, и у людей, находившихся в вагонах, закружилась голова. Едкие пары попали им в глаза и поразили их в считаные секунды. Пассажиры начали задыхаться, рвать, а некоторые ослепли и даже были парализованы».

– Не хочешь посмотреть что-нибудь более жизнерадостное? – спросила Сидни, выходя из ванной.

– Предпочитаю быть в курсе происходящего, – сказала я.

Сидни пожала плечами и промокнула волосы полотенцем. Она была такой красивой, что это казалось невероятным. Никогда бы не подумала, что в реальной жизни актриса может выглядеть лучше, чем на экране, но в ее случае все было именно так.

– И пичкать себя ужасами, происходящими в мире? – спросила она.

– Это помогает мне забыться, – ответила я. – И мои проблемы кажутся уже не такими серьезными. Смотря новости, я думаю о том, что моя дочь по крайней мере не одна из тех, кто погиб в этом поезде. Точнее, я хотя бы об этом не знаю.

Сидни села на кровать и начала мазать ноги каким-то дорогущим на вид кремом:

– Уверена, что не стоит позвонить домой? Узнать, как дети?

Я вздохнула и прикусила щеку. Сидни постоянно задавала этот вопрос и каждый раз тем самым причиняла мне неимоверную боль.

– У них все хорошо.

– Я знаю. Мама прекрасно о них заботится.

– К тому же рядом с ними их отец. Помнишь, он переехал в Коко-Бич? Чад знает, что делать. Он снял жилье и пообещал присматривать за детьми, пока меня не будет, – как бы много времени это ни заняло.

«Просто верни нашу дочь», – вот что он сказал. Эти слова все еще звучали в моей голове. Я позвонила ему в тот день, когда решила уехать, и он сообщил, что нашел жилье и завтра переезжает. В тот день по телефону мы заключили договор. Он позаботится о детях, убедится в том, что у них есть все, что нужно, а я верну нашу старшую. Чад не больше моего верил в то, что полиция сможет найти ее. Я же была уверена, что сделаю это, даже если придется пожертвовать карьерой, а может, и провести какое-то время в тюрьме. Прежде чем уехать, я поговорила с матерью и тоже все ей объяснила, а потом спросила, сможет ли она помочь с детьми, пока меня не будет. Ей всегда нравился Чад, даже после того, как он мне изменил, так что для нее общение с ним не было проблемой. Мы сошлись на том, что вдвоем они справятся.