Уиллоу Роуз – Не надо мне лгать (страница 49)

– Я… Я в аэропорту, – всхлипнула Кристина.

– Ох, малышка. Оставайся там. Я сейчас…

Повесив трубку, я взглянула на маму. Она улыбалась.

– Ну так чего же ты ждешь, Ева Рэй? Поезжай. Я буду здесь, когда дети проснутся.

Я поцеловала ее в щеку:

– Спасибо, мама.

– Только не вводи это в привычку. Ты же знаешь, что я не могу быть нянькой! – прокричала мама мне вслед, но я уже выскочила из дома.

Глава 90

– Кристина!

Она сидела в комнате, куда меня проводил сотрудник Управления по безопасности на транспорте, рассказавший мне, что они задержали девочку, когда та пыталась купить авиабилет по моей кредитной карте.

Кристина подняла на меня опухшие и покрасневшие от слез глаза.

– Ой, мам, прости.

Я опустилась на колени и крепко обняла ее:

– Нет, детка. Это ты меня прости. Я не должна была так на тебя злиться. Я не хотела говорить тебе такие ужасные слова. Прости, пожалуйста. Ты хотела купить билет, чтобы улететь к папе, да? В Вашингтон?

Кристина кивнула, не переставая плакать.

– Да, мам, ты была права. Я села в автобус до аэропорта и позвонила папе, сказала, что еду к нему, но он ответил, что не может меня принять. Что я должна оставаться с тобой. Что сейчас неподходящее время. А когда я сказала ему, что мы с тобой поссорились и что я хочу жить с ним, он ответил, что он этого не хочет. Но я решила все равно полететь и остановиться у Эми, пока мне не удастся убедить папу взять меня к себе. Я боялась возвращаться домой. Но ты была права, мам. Мы ему больше не нужны.

Мое сердце разрывалось от боли за дочь, и я не могла остановить слезы.

– О боже, детка. Мне очень жаль.

– Почему так случилось, мам?

– Я… я не знаю, милая. У папы сложный период в жизни.

– Но… почему он причиняет боль нам? Своим детям? – спросила Кристина.

Я обняла ее:

– Не знаю, зайка. Но я уверена, что нам нужно держаться вместе. Мы должны помогать друг другу в это сложное время. А я обещаю почаще бывать дома, хорошо?

Кристина встала и взяла меня за руку.

– Хорошо, – всхлипнула она. – Потому что я больше не могу одна постоянно заботиться об Алексе. Он ужасно утомляет.

Мы вышли из комнаты, и я улыбнулась агенту, пока мы искали выход.

– Ну, кажется, у меня есть решение, – сообщила я, когда мы с Кристиной шли на парковку.

– Правда? Какое?

– Бабушка переезжает жить к нам. По крайней мере, на какое-то время. Разве не круто?

Дочь резко остановилась, не дойдя до нашей машины, и уставилась на меня:

– Бабушка? Это что, теперь нам всем придется стать веганами?!

– Ну, мы пока не обсудили все подробности, но обязательно это сделаем. А пока поехали домой, детка. Сегодня был длинный и тяжелый день.

Глава 91

– Можно наконец открыть глаза?

В голосе Оливии звучало раздражение, но я не стала торопиться. Я хотела, чтобы все было идеально.

Я поправила доску еще раз и тогда сказала:

– Окей, теперь смотрите.

Трое детей открыли глаза и уставились на доску, которую я повесила на кухонную стену. Позади них насвистывала моя мама, готовя очередное странное блюдо для сегодняшнего ужина. Я была бесконечно счастлива, что она жила с нами и готовила для нас, хотя к этому времени мне уже порядком поднадоели фасоль и чечевица. Но я просто не могла сказать ей, что мы с детьми терпеть не можем ее еду. Я не хотела разбивать ей сердце. Оно и без того настрадалось.

– И это все? – проныл Алекс. – Я думал, тут будет что-то крутое.

– Что это? – спросила Кристина.

– Это, дети мои, наша организационная доска. Видите, здесь таблица с днями и часами. И в нее вы будете записывать все свои занятия. Например, у Оливии волейбол по четвергам.

– По понедельникам и средам, мам, – буркнула Оливия.

– Да, хорошо, по понедельникам и средам, – согласилась я и написала это на доске. – Видите? Теперь мы все знаем, где Оливия между тремя и пятью часами по понедельникам и средам. А если у нее будет матч в субботу, она запишет это здесь, и тогда я, вероятно, тоже на него попаду, потому что хочу видеть все ее матчи этого сезона.

Оливия вытаращила глаза:

– Серьезно, мам? Тебе это нужно?

Я улыбнулась:

– Да. И я буду подбадривать тебя с трибуны. Возможно, надену смешную шляпу или еще что-то такое же бесящее. Может быть, и бабушка тоже захочет пойти?

– Избавьте меня от этого, – сказала мама. – Я пойду только в том случае, если меня попросит сама милая Оливия.

– Вот и все, – ответила Оливия. – Бабушка понимает, как это работает.

– Очень хорошо, но я планирую приезжать на матчи в любом случае. И на все твои концерты, Кристина, и на твои соревнования по серфингу, Алекс, когда ты дорастешь до этого уровня. Всем все ясно? Все ваши занятия и мероприятия отображаются на доске, и вы не забываете время от времени писать мне сообщения, и вы всегда-всегда отвечаете на мои звонки, договорились?

– Это напоминает тюрьму, – фыркнула Оливия и вышла, вероятно, снова вытаращив глаза.

– А ты что скажешь?

Я посмотрела на Кристину в надежде на понимание.

– Ладно… только ради тебя.

– Буду считать это комплиментом моим организаторским способностям, – сказала я и, повернувшись к доске, увидела, как Алекс рисует огромную пожарную машину через весь мой график.

– О нет, Алекс! Я потратила кучу времени на то, чтобы сделать эту таблицу.

Сын улыбался, с восторгом глядя на свой рисунок.

– Она теперь выглядит намного лучше, мамочка, – ответил он, откровенно гордясь собой.

Я расплылась в улыбке и положила руку ему на плечо:

– Не могу с этим не согласиться.

Позже тем же вечером, когда мы с мамой смотрели телевизор, раздался стук в дверь. Я открыла.

– Мэтт…

Он смотрел на меня немного нервно, и сначала я испугалась, что опять что-то случилось.

– У меня к тебе дело, – начал он. – Мама сможет посидеть с Элайджей в эту пятницу.

Я недоуменно смотрела на него.