Уиллоу Роуз – Детективная история Евы Рэй Томас. Книга 1. Не надо мне лгать (страница 2)

Тренировки перед соревнованиями нравились ей больше, чем сами соревнования. Но мама так гордилась успехами дочери и так радовалась, видя имя и фотографии Софи во многих журналах и местной газете, что девочка не осмеливалась сказать правду. Хотя, если честно, все, чего бы Софи хотела, – это заниматься серфингом просто для удовольствия, потому что это было здорово. Ей не нужны были журналы, слава, победы. Ей нравилось побеждать, но, если она не проходила во второй раунд, ей потом физически было плохо несколько дней. Блин, сейчас даже выход в четвертьфинал не устраивал маму. Софи должна была занимать первые места, все остальное считалось поражением.

– Так думают настоящие чемпионы, – повторяла мама.

«Спи, успокойся, спи».

Уханье совы заставило Софи вздрогнуть и широко открыть глаза. Она уставилась в потолок палатки, сердце девочки заколотилось от страха, но она тут же начала ругать себя за то, что оказалась такой слабачкой.

Это всего лишь сова. Она в дикой природе, и вокруг звуки этой природы. Софи снова попыталась успокоиться при помощи дыхательных техник, и вскоре ее сердце застучало в нормальном ритме. Она уже собиралась закрыть глаза, как луч света от ручного фонарика пробежал по ее палатке.

Софи ахнула, ее сердце вновь бешено забилось. Через мгновение луч исчез. Подумав, что это, наверное, кто-то из вожатых обходил лагерь, чтобы проверить, все ли в порядке, Софи успокоилась. Но теперь заснуть было сложно. Даже сложнее, чем раньше. Девочка не могла перестать думать о том, что было ошибкой поддаться на уговоры мамы остаться здесь на ночь. Надо было настоять на том, чтобы вернуться домой этим же вечером.

Едва Софи снова закрыла глаза, как услышала шаги совсем рядом со своей палаткой. Она замерла и в ужасе уставилась на вход в палатку, когда звук шагов затих прямо перед ним.

«Может быть, если лежать неподвижно, он уйдет. Кто бы это ни был».

Но он не ушел. Человек наклонился, расстегнул молнию на ее палатке и заглянул внутрь. Софи даже вскрикнуть не успела, как человек схватил ее и застегнул молнию спальника так, что девочка оказалась внутри с головой. Софи попыталась кричать и пинаться, но ее подняли и быстро понесли сквозь ночь.

Глава 1

– Я позвоню папе, он знает, что с этим делать.

– Нет.

Передо мной стояла моя двенадцатилетняя дочь Кристина. В руках у нее был ноутбук. В нем обнаружился вирус, и я не представляла, как с этим справиться. Мой взгляд заставил Кристину замереть.

– Что значит «нет»? – спросила Кристина.

– Нет значит нет.

– Но…

Я покачала головой, прикусив губу. В последнее время такие разговоры возникали довольно часто, но меня каждый раз трясло.

– У папы медовый месяц, ты разве не помнишь? – сказал Алекс, мой шестилетний сын.

Сидя на другом конце кухонного стола, он ел хлопья без молока, потому что оно у нас закончилось, а у меня, со всей горой неотложных дел, не было времени его купить. В плане поглощения молока мои дети были как губки: сколько бы я молока ни купила, им всегда не хватало. Страшно представить, как часто мне придется ходить в магазин, чтобы они были довольны. Будучи всего месяц в статусе матери-одиночки, я уже понимала, что не справляюсь.

Еще недавно обо всем этом заботился Чад. Он работал из дома на свою страховую компанию и все эти годы справлялся с бытовыми проблемами. Можно представить, в каком шоке я была, когда он решил бросить меня ради молодой модели – в полном соответствии со всеми шаблонами классического кризиса среднего возраста. Кимми была платиновой блондинкой с ногами от ушей и талией не толще моей ноги. У нее имелся сын-подросток, и теперь Чад собирался строить с ней семью. Новую семью. Он объявил мне об этом ровно месяц назад. Я все еще пыталась прийти в себя от этого удара, разрушившего мой мир, да и дети тоже.

– Это не медовый месяц, малыш, – поправила я сына. – Им надо сначала пожениться, а они этого еще не сделали.

– Все равно, – пробурчала от двери моя четырнадцатилетняя дочь Оливия.

– Привет, солнышко, есть хочешь? – спросила я, надеясь перевести разговор на что-то другое.

Дочь помотала головой. Я беспокоилась за нее: она почти не разговаривала с нами с того времени, как ее отец сообщил, что уходит от нас и собирается жить у Кимми.

До сих пор не могу поверить, что он мог так с нами поступить: выбросить в помойку пятнадцать лет брака. Даже без «Мне очень жаль» или «Мне тяжело причинять вам эту боль». Просто пять опустошающих слов, сказанных по телефону и до сих пор звучащих в моих ушах: «Сегодня я не приду домой».

– Но ма-а-ам, что делать с ноутом? – спросила Кристина.

Я посмотрела на дочь, затем на коробки за ее спиной. Грузчики привезли их два дня назад, а я и половины еще не распаковала.

– Не знаю, – ответила я со вздохом. – На следующей неделе я могу отнести его в магазин «Эппл», и там его посмотрят.

– На следующей неделе? – заныла она. – На следующей неделе? Это слишком долго. Мне надо делать математику.

– Делай на моем компьютере, – предложила я. – В свой онлайн-класс ты можешь зайти откуда угодно.

Кристина раздраженно фыркнула, чуть ли не задыхаясь. По выражению ее лица было понятно, что остаться без компьютера больше чем на час было для нее невыносимо, не говоря уже о нескольких днях. Я знала, что ноут был для нее всем, самой важной вещью в жизни – после телефона, разумеется, – и она проводила за этой дурацкой штукой весь день, когда не была в школе. Понятия не имею, что она делала, но на самом деле я этим особо и не интересовалась. Проблем и так выше головы, и то, чем она так занята в своем ноуте, заботило меня в последнюю очередь.

– Не буду, – заявила она категорично, показывая, что я не смогу ничего сделать или сказать для того, чтобы она приняла этот факт. Ноутбук должен быть починен. Немедленно. Это единственное решение, которое могло бы ее устроить. Но у меня сейчас просто не было времени. Я собиралась весь день распаковывать вещи, а перед сном, возможно, немного поработать.

– Извини, зайка, – ответила я. – Но это все, что я могу сделать. В понедельник утром я сразу же этим займусь, хорошо?

Издав нечто похожее на громкое рычание, дочь положила ноутбук на кухонный стол.

– Если бы папа был с нами, такой проблемы даже не возникло бы, – выдала она и вылетела за дверь.

Я нервно сглотнула слюну, в глубине души ощутив чувство вины. Я могла бы прочесть ей нотацию, могла бы в ответ указать на ее плохое поведение, но я этого не сделала. Потому что – приходится это признать – она была права.

Глава 2

Только я положила трубку после разговора с местной доставкой пиццы, как в дверь позвонили. Я открыла. На пороге стояли мама и папа. Мама протянула мне запеканку.

– Вегетарианская, – пояснила она.

– Вкуснятина, – пробормотала я, хотя совсем так не думала.

Мама взглянула на меня с победным видом:

– Я так и сказала папе, что у тебя нет времени готовить.

Я поежилась, пока они заходили, и закрыла за ними дверь.

– Я заказала пиццу. Это считается готовкой?

Мама фыркнула:

– Конечно же нет. Это не еда, Ева Рэй Томас. Тебе пора бы уже начать задумываться о том, что ты ешь.

Она бросила на меня осуждающий взгляд, снова вызвав у меня чувство вины. Да, после рождения третьего ребенка я распустилась. А в последние несколько недель вообще было не до здорового питания на фоне всего того, что со мной происходило. Я ела для того, чтобы успокоиться. Да и здоровое питание стояло далеко не на первом месте в длиннющем списке того, что мне нужно было сделать. Здесь и сейчас я просто пыталась выжить. Мне было наплевать на то, как я выгляжу. Я радовалась уже тому, что не брожу целый день в пижаме, оплакивая свой рухнувший брак. Это ведь уже чего-то стоило, правда?

– Рад тебя видеть, крошка, – сказал папа, целуя меня в щеку.

Он всегда называл меня крошкой, с детства, поскольку из всей семьи я была самого маленького роста.

– Дом с каждым разом выглядит все лучше и лучше.

Я довольно вздохнула. Папочка. Моя личная служба поддержки и мой преданный фанат. В его глазах я не могла сделать ничего неправильного, с чем категорически не соглашалась моя мама. Она, со своей стороны, считала, что я абсолютно все делаю неправильно. Думаю, между ними двумя вполне можно было найти золотую середину. Возможно, папа пытался компенсировать то, что, по его мнению, мама мне недодавала. Как бы то ни было, бóльшую часть своей жизни я пыталась произвести на нее впечатление, заставить ее обратить на меня внимание и одобрить то, что я делаю. Возможно, даже полюбить меня. С годами я все больше понимала, что мои усилия были напрасны.

– Я заканчиваю разбирать очередную коробку, – сказала я, провожая родителей на кухню.

Взгляд мамы ясно показывал, что она сомневается в том, что на моей кухне можно найти хотя бы один стул, куда можно присесть и не испачкаться.

– Садитесь, – пригласила я, и мама смахнула пыль со стула перед тем, как сесть.

– Что вам предложить? Бокал вина? Пиво? – спросила я.

– Хорошо бы пива, – ответил папа.

Мама бросила на него выразительный взгляд, но я все равно подала ему пиво. Мама совершенно помешалась на здоровом образе жизни после того, как папа попал в больницу из-за проблем с кишечником. Сначала даже подозревали рак, но потом оказалось, что это всего лишь инфекция. Во всем остальном он был здоров как бык и трижды в неделю выходил на пробежку вдоль пляжа. Однако мама замечала только болезнь и последние два года почти впадала в истерику из-за того, что он ест или пьет.