Уилл Сторр – Статус. Почему мы объединяемся, конкурируем и уничтожаем друг друга (страница 58)

Столкновение иллюзий новых правых и новых левых можно отлично проиллюстрировать серией твитов американской журналистки Рани Моллы, которая написала под ссылкой на статью о бедственном положении малоимущих белых работников сельской птицефабрики, получающих всего 13 долларов в час: «Ой, да завали уже!» И предложила альтернативный заголовок материала: «Каково это – иметь все преимущества и все равно быть вечно ноющими мудаками?» Молла писала для Wall Street Journal, Bloomberg и Vox, она окончила два престижных учебных заведения – Оберлинский колледж и факультет журналистики Колумбийского университета. Молла и новые левые видят в происходящем игру в одни ворота, они считают, что биологические категории, такие как, например, цвет кожи, дают игрокам «все преимущества». Их противники тоже считают, что идет игра в одни ворота, но в другом направлении: элитное образование Моллы дает «все преимущества» ей и таким, как она. Когда новые правые смотрят наверх, «они часто видят людей с совершенно другим воспитанием, ведущих абсолютно другой образ жизни и придерживающихся иных ценностей, – пишут Итвелл и Гудвин. – В основе сегрегации лежит образование». Более 41 % белых миллениалов, проголосовавших в 2016 году за Трампа, не имели высшего образования. В целом за Трампа проголосовали тогда три четверти белых избирателей без высшего образования; 74 % граждан, не имеющих специальности, поддержали Брекзит, то есть образование разделило людей куда сильнее, чем социальные классы, уровень доходов или возраст.

Те, кто посещал высшие учебные заведения, чаще придерживаются «либеральных взглядов на культуру». Это касается отношения к нации и к иммигрантам – ключевого вопроса как для новых левых, так и для новых правых. В Великобритании образованные новые левые меньше, чем представители других демографических групп, склонны гордиться тем, что они британцы, а с тем, что иммиграция оказывает на Великобританию положительное влияние, согласны 85 % против 43 % среди общего количества жителей. Их соперники играют в националистические игры. Не относящиеся к белым людям и христианству языки, магазины, еда, религии, вытесняющие их собственные, воспринимаются как символы поражения. Новые правые чувствуют себя отлученными от игры, в которую играют все вокруг, и способны замечать только вероятность нового унизительного обесценивания в будущем.

Их бесят заполонившие культуру признаки того, что враги побеждают, тем более что они хорошо заметны во многих элитных играх, из которых состоит общество. Чуждая им идеология проникла в корпорации: Starbucks продает печенье в форме русалки в поддержку фонда борьбы за права трансгендерных людей Mermaids («Русалки»); производитель бритв Gillette изображает в своих рекламных роликах мужчин (почти всегда белых), которые ведут себя как агрессоры, сексисты и насильники, с текстом «Это продолжается слишком долго»; американская стриминговая компания Hulu пишет в твиттере: «Одеваясь в этом году на вечеринку #Huluween, помните, что надо надеть культурно приемлемый и никого не задевающий костюм». О росте влияния новых левых игроков говорит и то, что они занимают лидирующие позиции во многих элитных играх: главный библиотекарь Британской библиотеки Лиз Джолли заявила, что «расизм – изобретение белых», директор премии за лучшую комедию Эдинбургского театрального фестиваля Ника Бернс сообщила, что ей «хочется увидеть будущее юмора в мире социальной и расовой справедливости», Американская психологическая ассоциация одобрила пресс-релиз, в котором член ассоциации доктор Теопия Джексон заявила, что «каждый институт Америки возник на базе идеологии превосходства белых и капитализма – и это наша болезнь». В редакционный совет New York Times была избрана Сара Чон, журналистка, известная своими расистскими твитами, например такими: «О, есть что-то нездоровое в том, как жестоко мне нравится вести себя с белыми стариками», «Белые перестали размножаться. Вы все скоро исчезнете. Таков и был мой план с самого начала», «Белые мужчины – дерьмо», «Тупые белые придурки метят своими мнениями интернет, как собаки, ссущие на пожарные гидранты», «#отменитьбелыхлюдей».

Новые левые также весьма преуспели в институционализации своей игры и иллюзорной реальности благодаря быстро растущей индустрии обеспечения многообразия, равенства и инклюзии. Во многих университетах существует для этих целей разветвленный бюрократический аппарат, распоряжающийся многомиллионными бюджетами. В Мичиганском университете годовой зарплатный фонд таких сотрудников превышает 11 миллионов долларов, а среди ста занятых на полный рабочий день человек 25 зарабатывают более 100 тысяч долларов в год. В Йеле количество сотрудников и представителей студенческих организаций, обеспечивающих многообразие, равенство и инклюзию, превышает 150 человек. Исследование 669 американских университетов выявило, что в трети из них преподавательский состав обязан проходить соответствующее обучение.

И так обстоят дела не только в университетах. В 2019 году New York Times писала, что индустрия обеспечения многообразия, равенства и инклюзии «процветает, создавая все новые карьерные направления и должности». По данным одного из американских бюро по трудоустройству, количество объявлений по поводу соответствующих вакансий возросло с 2017 по 2018 год на 18 %, а с 2018 по 2019 год подскочило вверх еще на 25 %. Опрос среди 234 компаний, входящих в рейтинг S&P 500, показал, что за последние три года 63 % из них назначили или повысили в должности специалистов по обеспечению многообразия, равенства и инклюзии. Университеты, включая Йельский, Корнеллский и Джорджтаунский, начали предлагать соответствующие образовательные программы с выдачей дипломов. Регистрационный сбор за участие в некоторых конференциях по многообразию, равенству и инклюзии составляет 2400 долларов, а корпорация Google потратила на соответствующие программы в 2014 году 114 миллионов долларов и еще 150 миллионов – в 2015-м. Согласно оценкам, американские компании тратят на тренинги по вопросам многообразия, равенства и инклюзии восемь миллиардов долларов ежегодно. Куда же идут все эти деньги? По просочившимся в СМИ данным, с 2006 по 2020 год только один такой консультант выставил федеральным органам США, в том числе Министерству юстиции и Генеральной прокуратуре, счет более чем на пять миллионов долларов за свои тренинги, в 2011 году тот же консультант получил от NASA полмиллиона долларов за семинары по «вопросам власти и привилегий в связи с сексуальной идентичностью».

Благотворительная организация Time’s Up, созданная в результате деятельности движения #MeToo, собрала за первый год существования 3,6 миллиона долларов и потратила 1,4 миллиона на зарплаты персонала – в том числе 342 тысячи долларов на генерального директора, 295 тысяч долларов на директора по маркетингу и 255 тысяч долларов на финансового директора, – и только 312 тысяч долларов было перечислено в фонд помощи жертвам сексуального насилия. Все это позволяет предположить, что новые левые стали влиятельным массовым движением, раздающим призы в виде высокого статуса и его символов, включая благосостояние, для тех, кто играет достаточно хорошо. Тысячи возможностей заработка зависят теперь от активной веры в доктрины новых левых, несметное количество игроков зарабатывают себе высокий статус, участвуя в играх журналистики, книгоиздательства, политики и соцсетей. Эта игра крайне успешна, поскольку усвоила трюк, впервые использованный адептами монотеистических религий. Христиане придумали ад, создав тем самым тревогу по поводу спасения, а затем представили свою игру как единственный способ избежать вечных мучений. Аналогичным образом новые левые активисты угрожают всем адом, полностью переписав условия, на которых могут предъявляться обвинения в нетерпимости, снизив планку таким образом, что один только белый цвет кожи или мужской пол становятся признаками вины. Привнеся эсхатологическое напряжение, новые левые затем представляют присоединение к ним как единственную возможность получить индульгенцию. Угрозы ада можно избежать только с помощью хорошо заметной, фанатичной и очень правильной игры.

Напряженные игры добродетели навевают враждебные иллюзии. Эти игры происходят внутри воображаемых территорий, продуваемых ветрами токсичной морали. Их игроки мнят себя героями, сражающимися с гротескными силами несправедливости. Эти комиксы по мотивам реальности опасны потому, что низводят врагов до одномерных образов карикатурных злодеев. В то время как воспитательная риторика новых левых рисует врагов из белых (особенно белых мужчин), новые правые демонизируют этнические меньшинства, которым, по их мнению, образованной элитой несправедливо присвоен высокий статус. Доцент факультета политологии и государственного управления Университета Джорджа Мейсона Джастин Джест обнаружил такие настроения в двух районах проживания белых представителей рабочего класса, Янгстауне в Огайо и Дагенхэме в восточной части Лондона. В обоих районах белые представители рабочего класса чувствовали численное превосходство представителей «меньшинств» и считали себя исключенными из политического процесса жертвами расовых предрассудков. «Многие белые представители рабочего класса воспринимают борьбу за равноправие как потерю личного статуса – как кампанию по унижению белых, а не по возвышению остальных».