Уилл Сторр – Селфи. Почему мы зациклены на себе и как это на нас влияет (страница 19)

Наш мозг выделяет таких лидеров, следя за различными сигналами, демонстрируемыми ими или окружающими людьми. Основной сигнал, который мы высматриваем, – «сходство с нами»; происходит это по той простой причине, что мы более склонны узнавать значимые вещи, решая следовать за теми людьми, которые напоминают нас в чем-то существенно важном. (Инстинкт, притягивающий нас к похожим людям и заставляющий их копировать, является, увы, еще одной нашей племенной чертой.) Такой сигнал, как возраст, особенно важен для детей. Сигнал физического превосходства выручал еще наших примитивных предков, и именно на него любил полагаться Джон Придмор, чтобы укрепить свое влияние. Помимо этого, мы отслеживаем еще два переменчивых качества, которые не только во многом объясняют, почему некоторые люди оказывают непомерное воздействие на культуру, но и способны раскрыть устройство безумного мира селебрити, с которым мы имеем дело. Эти сигналы – успех и престиж.

Согласно исследованиям, уже на четырнадцатом месяце жизни мы начинаем подражать людям, когда видим, что они справляются с поставленными задачами. По мере взросления такие «сигналы навыков» начинают обретать более символичную форму и становятся «сигналами успеха». Во времена охоты и собирательства логичным было подражать, например, тому охотнику, который носил множество бус, сделанных из зубов убитых им животных, так как этот сигнал успеха указывал на его высокие способности. Похоже, что дизайнерская одежда, дорогой маникюр и быстрые автомобили представляют собой современные эквиваленты этих притягательных образов. Сигналы успеха производят на нас впечатление, потому что так устроен наш мозг. Вы можете утверждать, что Ferrari инвестиционного банкира не кажется вам интересной демонстрацией превосходства или даже демонстрацией превосходства вообще, – но это, увы, к делу никак не относится. Такое поведение непроизвольно и бессознательно. Оно просто происходит. (А если вы почему-то действительно безразличны к сигналам богатства, то будьте уверены: есть какие-то другие сигналы успеха, производящие на вас столь же мощный и по большей части скрытый эффект.)

Но не только мы сами определяем, у кого больше навыков или кто особенно успешен, когда выбираем, кого копировать. Поскольку мы очень социальный вид, склонный к групповому существованию, мы зачастую смотрим, кого другие люди считают достойными внимания. Для начала мы замечаем, что у этих мужчин и женщин много поклонников. Как и в случае со святым Бенедиктом, самым популярным отшельником в мире, люди к ним так и тянутся. «Как только люди находят человека, которому хотят подражать, – пишет Джозеф Генрих, – они обязательно стремятся находиться рядом с ним, наблюдать за ним, слушать его и учиться». Затем этот избранный человек и его окружение начинают посылать «сигналы превосходства». В языке тела и речи этого избранного человека будут проявляться отличия. Остальные начнут почтительно реагировать на них тем или иным образом, через речь или зрительный контакт. Они могут одаривать этого человека подарками, помогать ему с делами, кланяться ему, как кланяются монахи настоятелю Пласкардена, или открыто либо в форме некоего ритуала подражать ему. Зачастую они начинают бессознательно копировать его язык тела, манеры или интонации.

Еще один способ подражания и демонстрации почтения культурным лидерам имеет более коварную природу, поскольку происходит абсолютно бессознательно. Человеческий голос имеет низкочастотную (ниже 500 Гц) составляющую, которая долго считалась бесполезной, так как если убрать высокие частоты, то останется лишь низкочастотный гул, не несущий информационной нагрузки. Однако с тех пор выяснилось, что на самом деле этот гул – «инструмент бессознательного социального воздействия». Человек, доминирующий в какой-либо социальной ситуации, обычно «устанавливает» громкость этого шума, а все остальные подстраиваются под него [30]. В результате анализа двадцати пяти интервью с Ларри Кингом, ведущим на канале CNN, выяснилось, что он подстраивал свой голос под Джорджа Буша и Лиз Тейлор, тем самым показывая им свое почтение. Однако Дэн Куэйл и Спайк Ли, наоборот, подстраивались под него. Показательно, что в более конфликтных интервью (например, с Альбертом Гором) ни одна из сторон не подстраивалась под другую.

Естественно, что нас привлекают сигналы престижа, и замечать их мы начинаем уже в детстве. В ходе одного остроумного исследования, проведенного одной группой при участии Джозефа Генриха, дошкольникам показывали видеозапись, на которой два человека по-разному играли с одной и той же игрушкой. Во время игры в комнату заходили еще двое, которые сначала наблюдали за первым человеком, потом за вторым, а затем – с особым вниманием – за кем-то одним. «Зримое внимание наблюдателей служило для детей „сигналом превосходства“, маркировавшим один из двух способов игры», – пишет Генрих. После этого в тринадцать раз повышалась вероятность, что дети начнут играть с игрушкой так, как это делал выбранный наблюдателями человек.

То, как мы реагируем на такие сигналы, непроизвольно подчиняясь или подражая, похоже, объясняет один из странных аспектов современной культуры поклонения знаменитостям. Например, теперь понятно, почему сотни миллионов покупателей, пусть и бессознательно, всерьез прислушиваются к тому, что бывший боксер Джордж Форман думает о приспособлениях для жарки мяса на гриле. Совершенно закономерно, что мы начинаем вести себя таким образом, когда кто-то демонстрирует сигналы превосходства, особенно если этот человек уже входит в группу «своих». Нашему разуму плевать, логично ли это и связана ли сфера компетенции этого человека с продуктом, который он продает: это лишь примитивный механизм, реагирующий на сигналы и поведение.

Все вместе это приводит к так называемому «эффекту Пэрис Хилтон». Так как мы от природы склонны замечать людей, которые уже находятся в центре внимания, иногда мы начинаем увлекаться знаменитостями, сами не понимая, почему так происходит. Но наше увлечение ими еще больше подогревает интерес журналистов к ним. Чем чаще мы о них читаем, тем больше о них пишут в СМИ: возникает механизм положительной обратной связи, из-за которого статус непримечательной, казалось бы, персоны вырастает до безумных масштабов.

Итак, мы подражаем людям. Хотим мы этого или нет, но они нас привлекают. Мы особо отмечаем людей, которым, по всей видимости, лучше всего удается сходиться с другими и обходить их: мы наблюдаем за ними, прислушиваемся к ним, открываемся их влиянию. А затем мы усваиваем те вещи, которым они нас научили. Они становятся частью нашего образа идеального «я». Теперь они неотделимы от нас. Так и распространяется культура.

На следующее утро, после заутрени в половине пятого утра, я приметил уединенную тропинку среди деревянных надгробий. Мне стало любопытно, куда она ведет, и я пошел по ней. Позади старой каменной стены я наткнулся на лондонца по имени Роберт – мужчину лет за сорок, с бледным лицом и редкими кудрявыми волосами, в небольших круглых очках и в синем дождевике. Он поведал мне, что приехал в Пласкарден, так как намеревался стать монахом. «Страшно, – сказал он. – Но потом думаешь: „Что, если это дьявол пытается меня спугнуть?“ Но если у тебя есть вера, то ничто не должно тебя пугать».

«А почему вам страшно?»

Он перешел на шепот: «Отсюда не сбежишь, – сказал он. – Сюда приходят умирать».

«Умирать?»

«Ну, как бы твое прошлое „я“ погибает, и его заменяют святым духом».

«Мне приходило в голову нечто подобное, – сказал я. – Наверное, здесь не слишком много возможностей, чтобы предаваться греху. Хочешь не хочешь, а станешь хорошим человеком».

Судя по выражению его лица, до меня не дошел смысл его слов.

«Жить для себя – значит жить в грехе, – сказал он. – Здесь они исполняют Opus Dei. Дело Божие».

«Но разве вас не волнует, что вам может наскучить заниматься этим изо дня в день?»

Он выглядел раздраженным. «В этом-то как раз вся суть».

С радостью вернувшись в свое убежище, я задумался о том, что рассказал мне Роберт. Неужели суть монашества в том, чтобы умирать от скуки? В книжке, которую я купил в сувенирной лавке, я нашел упоминание Opus Dei, о котором он говорил. Он оказался прав: это означало «дело Божие» и описывалось как «беспрестанная молитва, песнь и обряд». Беспрестанная! На доске информации в аббатстве я прочитал, что монахи пять часов проводят в церкви, три с половиной – за духовным чтением и четыре посвящают физическому труду, «имея примерно полчаса свободного времени». Как я понял, они не вели социальной работы среди местных жителей. Помогать людям не входило в их задачи. Им запрещалось иметь личные вещи. Им нельзя было даже оставить имя, данное им при рождении. Казалось, все, чем они занимались, – это ели, спали, просыпались, одинаково одевались, одинаково думали, молились с утра до вечера, словно шестеренки в часах, которые никогда не останавливаются.

Разумеется, это противоречило всему, что я уже успел узнать о людях. «Протагонист – персонаж своевольный», – пишет историк Роберт Макки, и то же самое можно сказать обо всех психически здоровых людях. Невозможно по-настоящему понять человеческую натуру, не разобравшись при этом, как наш жизненный выбор влияет на наше душевное и, быть может, даже физическое состояние. Мы уже выяснили, что разум превращает нас в главного героя нашей жизни. Но герои совершают поступки. Чтобы история вышла удачной, «я» нуждается в цели. Ему нужен сюжет.