Уилл Дин – Последний пассажир (страница 14)

– Наверное, я могу нечаянно уронить сигару.

Она поворачивается к нему спиной.

– Есть какая-то опасность для нас? О чем нам следует помнить?

– Столкновение, – отвечает Дэниел. – С кораблем, островом, плавучим контейнером или большим куском мусора.

– Или айсбергом, – добавляю я.

Смит качает головой.

– Так далеко к югу встречаются крупные обломки льда, – говорит Фрэнни. – Кто-то из нас должен быть начеку.

– Такой корабль плывет сам по себе, – возражает Смит. – Бортовой компьютер распозна́ет помехи на радаре и автоматически переключится на другое направление. Я видел технологию радара в действии. Создание этой штуки обошлось в шестьсот миллионов долларов, так что, будьте уверены, все новейшие системы безопасности на месте. Что ж, если я вам понадоблюсь, я в своей ванне.

Фрэнни бросает на меня взгляд, в котором читается облегчение. Смит подтвердил то, что ранее сказал Дэниел: сегодня днем корабль, возможно, направлялся на юг, а не на запад. На это должна быть веская причина.

Смит, тяжело ступая, уходит, и мы замолкаем.

Меня вдруг поражает, как давно я уже не слышала пения птиц и не видела машин или мотоциклов. Привычная жизнь, церковные колокола, автобусы, разговоры людей в кафе, смех и сплетни, шум уличного движения, вид соседской кошки, переходящей улицу, – я скучаю по всему этому.

– Стоит ли назначить смены? – предлагаю я. – Вахтенный дозор?

– Не вижу в этом особого смысла, если мы не можем управлять кораблем, – отвечает Фрэнни. – Зачем что-то замечать, если мы не в состоянии изменить курс?

Я бы, например, предпочла заметить. Чтобы собраться с духом.

Через пять минут Смит спешит обратно. Он выглядит бледным. Каким-то пришибленным.

– Передумал, – говорит он, не глядя на нас. – Останусь с вами.

Мы наблюдаем, как он приближается к нам. Его поза говорит о поражении.

– Жутковато там, совсем одному. Я помню, что говорил, но на корабле так пусто.

– Другие риски, – холодным тоном продолжает Дэниел, – это пожар или шторм.

– Корабль рассчитан на шторм, – напоминаю я. – Пит объяснял мне, что у «Атлантики» острый и глубокий корпус. Выдвижные стабилизаторы. Судно предназначено для пересечения бурного океана. Иначе я бы никогда не поднялась на борт.

– Он был в твоей каюте сегодня утром? – спрашивает Дэниел.

Я показываю на свое запястье.

– У меня осталось только это.

Впервые увидев его часы на поношенном ремешке из телячьей кожи, я подумала, что такие мог бы носить старик. Они показались мне слишком маленькими и хрупкими. Честно говоря, я подумала, что Пит похож на меня. На первый взгляд мне показалось, что он выглядит на целое поколение старше, чем я себя чувствую. Его одежда, обувь, дом, его аккуратность. Но мне не потребовалось много времени, чтобы проникнуться к нему симпатией. Дело не только в том, что я могу ему доверять, хотя это и чрезвычайно привлекательно. Дело в том, что Пит делает меня по-настоящему счастливой. Я смеюсь, когда нахожусь рядом с ним. Он повел меня в местный оперный театр, но главный тенор заболел, и его заменил дублер. Как только молодой человек вышел на сцену и начал ужасно петь, Пит пробормотал: «Как же ты бесишь», и мне пришлось уйти, чтобы не мешать другим зрителям. Не самый красивый поступок с моей стороны, да и с его тоже. На самом деле, теперь, когда я вспоминаю, это звучит жестоко, но мы смеялись весь вечер и чудесно провели время. Иногда разумно не доверять первому впечатлению.

Дэниел снова проверяет телефон.

– Ничего? – спрашиваю я.

Он качает головой.

– Мой старик ушел, когда мне было семь лет. – Смит подтаскивает поближе еще один стул, чтобы положить на него ноги. – Это случилось за два дня до моего дня рождения. Мы владели трейлерным парком в Арканзасе. Около семидесяти трейлеров, скромное предприятие. Мама старалась изо всех сил, давала людям шанс, второй шанс, третий шанс. Вид на горы Уошито на заднем плане, небольшой круглосуточный магазинчик на парковке – неплохое местечко. Люди должны были держать своих собак на поводках, а после девяти часов запрещалась громкая музыка. Как бы то ни было, однажды утром я проснулся и сел завтракать, а в его тарелке с хлопьями лежала записка. Она была придавлена ложкой. В ней говорилось, что отец уезжает из города. У него дела. А я должен заботиться о маме и не доставлять слишком много хлопот.

– И вы больше его не видели? – спрашивает Фрэнни.

Он поднимает голову. Улыбается.

– Я надеялся получить велосипед на восьмой день рождения, но старик так и не появился. Я видел его однажды, много лет спустя.

– Сочувствую, – говорю я.

– Представьте, ему даже не хватило мужества сказать об этом маме в лицо.

– Какие еще факторы риска мы…

– Нет! – Смит резко прерывает Дэниела и поднимает руку вверх. Его лицо приобретает фиолетовый оттенок. – Факторов риска нет. Подобные разговоры порождают тревогу и безумие. Мы на безопасном корабле, который движется своим ходом с помощью GPS-автопилота. У нас тепло и много еды. Не паникуйте, сохраняйте спокойствие и отдыхайте. Через четыре дня мы окажемся в Нью-Йорке, и нам будет что рассказать.

Он наливает себе еще один бокал шампанского.

И тут гаснет весь свет.

Глава 15

В этом зале нет окон. Здесь темно, как в полночь на Йоркширских болотах после пасмурного дня. Так темно, что я не могу разглядеть собственную руку, поднесенную к лицу.

– Скоро заработают резервные генераторы, – раздается голос Дэниела.

Я слышу новый прилив беспокойства в дыхании Фрэнни. Она что-то повторяет, но я не могу разобрать слов.

Ресторан теперь кажется больше, намного больше, как будто стены отодвигаются от нас, а бессвязные слова Фрэнни рикошетом отскакивают от потолка. Корабль ощущается неустойчивым, его качает взад-вперед.

Смит включает фонарик на своем телефоне и говорит:

– Это просто перебои с электричеством.

На полу мигают резервные лампочки, отмечающие пути к аварийным выходам.

– Генератор, – с облегчением произносит Дэниел. – На кораблях есть резервные системы. Все в порядке.

Но глаза Фрэнни неподвижно распахнуты, и она покусывает нижнюю губу. Помещение в одно мгновение преобразилось: от яркого света, изысканных люстр, настольных ламп и точечных светильников до полной темноты, а теперь и до тусклого, мигающего свечения у пола.

– Мы… тонем? – спрашивает она. – Если будем тонуть медленно, то можем и не заметить, пока не станет слишком поздно. Мне нужен спасательный жилет.

– Мы не тонем. – Я придвигаюсь ближе, чтобы успокоить ее. – Это просто электричество. Смит, выключите свой фонарик, надо экономить заряд батареи.

– Не надо указывать мне, что делать.

Дэниел подходит к столу рядом с камбузом и возвращается с горстью мерцающих свечей. Они работают на батарейках. Идеально подходят для судна, где открытый огонь слишком опасен, но при этом пассажиры ожидают изысканной атмосферы за ужином.

– Сколько их? – спрашивает Фрэнни.

– Десятки, – отвечает Дэниел. – Но светят слабо.

Фрэнни берет свечи.

– Нужно проверить электрическое управление, – говорю я. – Дэниел, ты, кажется, лучше всех из нас разбираешься в технике?

– Не совсем. Только переделывал фургон, а до этого – еще один. Солнечные батареи, дизельный обогреватель, светодиодные ленты освещения. Основные знания, которые почерпнул из книг. Я не…

– Ты – лучшее, что у нас есть, – перебивает Смит. – Я даже лампочку ни разу не поменял правильно.

У меня возникло желание подняться на палубу, подышать свежим воздухом, но я сопротивляюсь этому порыву.

– Иди вниз, к двигателям, или наверх, к турбинам и электростанции, – предлагаю я. – Вдруг там есть экран с объяснением причины отключения питания? Может, мы сумеем что-то перезагрузить.

– Попробую, – отвечает он.

– Смит, я не указываю вам, что делать, честно, но не могли бы вы вернуться на мостик? Посмотрите, есть ли какие-нибудь предупреждения. Проверьте, работает ли навигационное оборудование от резервного источника питания.

Он кивает.

– Фрэнни, собери побольше свечей на батарейках и, как вариант, попробуй найти обычные фонари.

– На корабле нет открытого огня, – напоминает Смит.

– Я имею в виду фонарики. Фонарики на батарейках. Прихвати также четыре спасательных жилета и любое снаряжение, которое может пригодиться.