Уилки Коллинз – Женщина в белом (страница 30)
Час моего отъезда приближался. Я послал сказать мистеру Фэрли, что зайду попрощаться с ним, если ему будет угодно, но что он должен заранее извинить меня, поскольку я спешу и наше свидание будет коротким. Он прислал мне ответ, написанный карандашом на полоске бумаги:
Перед самым моим отъездом я ненадолго встретился наедине с мисс Холкомб.
– Вы сказали Лоре все, что хотели? – спросила она.
– Да, – ответил я. – Она была очень слаба и сильно нервничала. Я рад, что у нее есть вы, чтобы позаботиться о ней.
Проницательные глаза мисс Холкомб внимательно изучали мое лицо.
– Вы, кажется, переменили свое мнение о Лоре, – сказала она. – Сегодня вы более снисходительны к ней, чем вчера.
Ни один здравомыслящий мужчина не станет, не будучи подготовленным, вступать в словесные препирательства с женщиной, а посему я только и ответил:
– Дайте мне знать, как сложатся дела. Я не стану ничего предпринимать до того, как получу от вас весточку.
Она по-прежнему очень серьезно смотрела на меня:
– Мне хотелось бы, чтобы все это поскорее кончилось, и кончилось хорошо. Вероятно, и вы желаете того же, мистер Гилмор.
С этими словами она ушла.
Сэр Персиваль очень вежливо настоял, чтобы проводить меня до экипажа.
– Если вам доведется бывать по соседству с моим поместьем, – сказал он, – пожалуйста, не забудьте, что я искренне желаю познакомиться с вами поближе. Проверенный и надежный старый друг этой семьи будет всегда дорогим гостем в моем доме.
Какой приятный человек – любезный, внимательный, восхитительно свободный от предрассудков гордости – джентльмен с головы до ног. Когда я ехал на станцию, я чувствовал, что с удовольствием сделал бы в интересах сэра Персиваля Глайда все от меня зависящее, кроме составления брачного контракта его жены.
Прошла целая неделя после моего возвращения в Лондон, без каких-либо вестей от мисс Холкомб.
На восьмой день на моем столе среди прочих появилось и письмо, надписанное ее рукой.
В нем сообщалось, что предложение сэра Персиваля Глайда было окончательно принято и что свадьба состоится, как он того и хотел, еще до конца этого года. По всей вероятности, брачная церемония совершится в последних числах декабря. Двадцать один год исполнится мисс Фэрли только в марте, следовательно она станет женой сэра Персиваля за три месяца до своего совершеннолетия.
Мне не следовало бы ни удивляться, ни огорчаться, и тем не менее я был удивлен и огорчен. К этим чувствам примешивалось разочарование, вызванное неудовлетворительной краткостью письма мисс Холкомб, что окончательно расстроило меня на целый день. В шести строках своего письма моя корреспондентка уведомляла меня о принятом предложении, в следующих трех – о том, что сэр Персиваль уехал из Камберленда к себе домой, в Хэмпшир, а в двух последних предложениях сообщала, во-первых, что Лоре необходима перемена обстановки и более веселое общество и, во-вторых, что по этой причине мисс Холкомб решила отправиться вместе с сестрой в Йоркшир, в гости к старым друзьям. На этом письмо заканчивалось, нисколько не разъяснив обстоятельств, вынудивших мисс Фэрли принять предложение сэра Персиваля Глайда всего через неделю после того, как я видел ее в последний раз.
Впоследствии мне рассказали о причине этого неожиданного решения. Однако не стану рассказывать обо всем этом с чужих слов. События происходили на глазах мисс Холкомб, и, когда наступит черед ее повествования, она опишет их со всеми подробностями, именно так, как они развивались на самом деле. Но прежде чем я отложу перо и предоставлю другим продолжать рассказ, я, в свою очередь, считаю своим долгом описать одно дело, имеющее отношение к предстоящему замужеству мисс Фэрли, в котором я принимал непосредственное участие, а именно: составление ее брачного контракта.
Упоминая об этом документе, дабы быть правильно понятым, я непременно должен прояснить некоторые подробности относительно материального положения невесты. Я постараюсь изложить их кратко и просто, воздержавшись от использования профессиональной терминологии. Это обстоятельство чрезвычайно важно. Предупреждаю всех, кто читает эти строки, что наследство мисс Фэрли играет существенную роль в ее истории и что, если они хотят понять суть описываемых событий, им совершенно необходимо знать то, что известно мне.
Наследство мисс Фэрли было двоякого рода: оно состояло из возможной части, поместья, которое отойдет к ней лишь после смерти дяди, и безусловной части, денег, которые она должна была получить после своего совершеннолетия.
Поговорим сначала о поместье.
При деде мисс Фэрли по отцовской линии (назовем его мистером Фэрли-старшим) Лиммериджское поместье переходило от одного из членов этого семейства к другому на следующих основаниях.
Мистер Фэрли-старший умер, оставив трех сыновей: Филиппа, Фредерика и Артура. На правах старшего сына поместье наследовал Филипп. Если бы он умер, не оставив сына, поместье должно было перейти ко второму брату, Фредерику, а если бы и Фредерик также умер, не оставив наследника мужского пола, поместье перешло бы во владение к третьему брату, Артуру.
Случилось так, что мистер Филипп Фэрли умер, оставив только одну дочь Лору, героиню этого повествования, и поместье, разумеется, перешло по закону ко второму брату, Фредерику, человеку одинокому. Третий брат, Артур, умер задолго до кончины Филиппа, оставив сына и дочь. Сын его в возрасте восемнадцати лет утонул в Оксфорде. Таким образом, Лора, дочь мистера Филиппа Фэрли, имела весьма вероятную возможность получить поместье после смерти своего дядюшки, если бы он умер, не оставив наследника мужского пола.
Только женитьба мистера Фредерика Фэрли и появление на свет его наследника (впрочем, ни того ни другого от него никак нельзя было ожидать) могли бы помешать его племяннице Лоре получить поместье после его смерти, но – это необходимо еще раз напомнить – только в пожизненное владение. Если бы она умерла незамужней или бездетной, поместье перешло бы к ее кузине Магдалене, дочери мистера Артура Фэрли. Если бы она вышла замуж, позаботившись о надлежащем брачном контракте – иными словами, о контракте, который я намерен составить для нее, – доход с имения (добрых три тысячи фунтов стерлингов в год) был бы при жизни в ее полном распоряжении. Если бы она умерла раньше своего супруга, он, естественно, мог бы рассчитывать на этот доход, но тоже только пожизненно. Если бы у нее родился сын, в таком случае именно этот сын наследовал бы Лиммериджское поместье вместо ее двоюродной сестры Магдалены. Таким образом, женитьба на мисс Фэрли сулила сэру Персивалю Глайду (в той части ее наследства, которая связана с поместьем) двойную выгоду после смерти мистера Фредерика Фэрли: во-первых, пользование тремя тысячами в год (с позволения его жены, пока она жива, и по собственному разумению после ее смерти, если он переживет ее) и, во-вторых, наследование Лиммериджа его сыном, если таковой у него родится.
Вот все, что касается наследуемой собственности и доходов от поместья в случае замужества мисс Фэрли. До сих пор у нас с поверенным сэра Персиваля не возникало никаких затруднений или расхождений во мнении относительно условий брачного контракта.
Далее мы обратимся к вопросу о деньгах, наследуемых мисс Фэрли лично после того, как ей исполнится двадцать один год.
Эта часть ее наследства сама по себе представляла целое состояние. Оно переходило к ней по завещанию ее отца и достигало суммы в двадцать тысяч фунтов. Помимо этого, она имела пожизненный доход еще с десяти тысяч фунтов стерлингов, которые после ее смерти должны были перейти к ее тетке Элеоноре, единственной сестре ее отца. Необходимо представить дела семьи Фэрли для читателей в самом ясном свете, и я остановлюсь здесь на мгновение для того, чтобы объяснить, почему вышеозначенная сумма перейдет тетке мисс Фэрли только после смерти племянницы.
Мистер Фэрли был в прекрасных отношениях со своей сестрой Элеонорой до тех пор, пока она оставалась незамужней. Но когда она вышла замуж, довольно уже поздно, за одного итальянского джентльмена по фамилии Фоско – или, правильнее сказать, за знатного итальянца, поскольку он с гордостью именовал себя графом, – мистеру Фэрли так не понравился этот брак, что он прекратил все сношения со своей сестрой и даже вычеркнул ее имя из своего завещания. Другие члены семьи сочли это серьезное проявление его негодования, вызванного замужеством сестры, более или менее необоснованным. И хотя граф Фоско не был богат, но и к числу бедных авантюристов он тоже не относился. Он имел небольшой, но достаточный доход. Он прожил в Англии много лет и занимал прекрасное положение в обществе. Подобная рекомендация, однако, ничего не значила в глазах мистера Фэрли. Во многих своих суждениях он был англичанином старой школы и терпеть не мог иностранцев единственно и исключительно потому, что они иностранцы. Все, на что его удалось уговорить впоследствии – главным образом благодаря вмешательству мисс Фэрли, – это восстановить имя сестры в завещании, однако же он заставил ее ждать наследства, отказав доход с денег своей дочери пожизненно, а деньги, если тетка умрет раньше племянницы, кузине мисс Фэрли, Магдалене. Принимая во внимание года обеих дам, становится очевидным, что возможность тетки получить десять тысяч фунтов является в высшей степени сомнительной, и мадам Фоско так рассердилась на брата, что даже не захотела видеться с племянницей, отказываясь верить, что только вмешательство мисс Фэрли заставило мистера Филиппа Фэрли вернуть имя сестры в завещание.