Уилки Коллинз – Таинственное происшествие в современной Венеции (страница 27)

Агнесса, казалось, уже не слышала его. Она вдруг поднялась с кресла.

— Сделайте мне одолжение, Генри, — сказала она. — Проводите меня к графине.

Генри заколебался.

— Достаточно ли вы оправились после потрясения? — спросил он.

Девушка задрожала. Румянец сбежал с ее щек. Лицо сделалось мертвенно-бледным.

— Вы знаете, что мне довелось увидеть этой ночью? — спросила она чуть слышно.

— Не думайте об этом! — перебил Генри. — Не волнуйте себя понапрасну!

— Я не могу не думать! — воскликнула девушка. — Мое сознание изнемогает под бременем ужасных вопросов! На кого походило кошмарное видение? На Феррари? Или?.. — Агнесса затрепетала. — Графиня все знает. Я должна ее видеть, — продолжала она горячо. — Проводите меня к ней, Генри, пока мне не изменило мужество!

Генри внимательно посмотрел на девушку.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен. Чем скорее вы с ней увидитесь, тем лучше. Только… Вы помните вашу лондонскую встречу? Помните слова графини о вашей власти над ней?

— Помню. Но зачем вы напоминаете мне об этом?

— Вот по какой причине. Мне кажется, есть все основания опасаться, что рассудок графини придет вскоре в полное расстройство. И тогда она вряд ли вспомнит о том, что вы в ее воображении являлись когда-то ангелом возмездия и она должна всецело вам подчиняться. Употребите же сейчас вашу мистическую власть над ней, чтобы пролить свет на интересующие вас вопросы, ибо потом будет поздно!..

Агнесса молча взяла молодого человека за руку и повела к двери.

Они поднялись на второй этаж и, постучавшись, вошли в комнату графини.

Молодые люди нашли графиню за письменным столом. Она с трудом оторвала взгляд от бумаг и устремила его на вошедших. Прошло несколько томительных минут, прежде чем в черных глазах графини появились проблески сознания. Казалось, женщина делает гигантские усилия, чтобы сосредоточиться. Наконец ей это удалось. Графиня узнала девушку. Перо выпало из ее рук.

— Разве час пробил? — спросила она хриплым, исполненным ужаса шепотом. — Дайте мне отсрочку, я еще не кончила моей работы.

Женщина упала на колени и протянула к Агнессе сложенные в мольбе руки. Девушка не оправилась еще от ночного потрясения выходка графини совсем выбила ее из колеи. Она застыла в оцепенении, не зная, что сказать и как поступить дальше.

— Говорите же! Спрашивайте, пока есть возможность! — шепнул ей Генри. — Взгляните, безумство опять находит на нее.

Агнесса собралась с духом.

— Выбыли ночью у меня… — начала она слабым голосом.

Задрожав при первых звуках ее голоса, графиня вскинула руки над головой, сцепила пальцы и стала ломать их с тихими стонами, качаясь из стороны в сторону. Агнесса отпрянула и повернулась, чтобы уйти, не в силах выносить жуткого зрелища! Генри остановил ее.

— Попробуйте еще раз! Теперь или никогда!

Агнесса, сделав усилие, повиновалась.

— Я ночевала в комнате, которую вы мне уступили, — произнесла она глухо. — Я видела…

Графиня внезапно вскочила с колен.

— Оставьте! — закричала она. — О! Господи Иисусе Христе! Святая Дева Мария! Неужели мне интересно слышать, что вы там видели? Неужели вы думаете, что я не понимаю сама, что все это значит? Соображайте сами, мисс! Допросите вашу душу! Уверены ли вы, что час возмездия пробил? Готовы ли вы следовать за мной сквозь преступления прошлого к тайнам погибшего?

Женщина, не ожидая ответа, бросилась к письменному столу. Глаза ее сверкали, движения стали гибки и энергичны. Казалось, она вновь обрела себя. Внезапная вспышка длилась несколько мгновений. Затем пыл графини угас, тело поникло, как будто из него вынули стержень, глаза потухли.

Она вздохнула и отперла шкатулку бюро. Пергаментный лист, извлеченный из инкрустированного искусным мастером ящичка, был испещрен блеклыми буквами. Обрывки шелковых ниток указывали на то, что документ был вырван из какой-то старинной книги.

— Вы читаете по-итальянски? — спросила графиня, подавая пергамент Агнессе.

Девушка молча наклонила голову.

— Этот лист вырван из древней книги, содержавшейся в библиотеке дворца, когда он еще был дворцом, — сказала графиня. — Кто его вырвал и когда, нам нет надобности знать. А для чего он вырван, вы можете узнать сами, если хотите. Начните с пятой строки сверху.

Агнесса почувствовала необходимость успокоиться.

— Дайте мне стул, — попросила она Генри. — Я попробую в этом разобраться.

Генри, выполнив просьбу девушки, встал за ее спиной и, глядя через плечо, стал помогать ей разбирать написанное. Текст пергамента в переводе на английский язык гласил следующее:

«Итак, я закончил литературное описание первого этажа дворца. По желанию моего милостивого и благородного покровителя, перехожу на второй этаж и продолжаю составлять каталог картин, скульптур и других предметов искусства, там размещенных.

Позвольте мне начать с угловой комнаты западного крыла здания, называемой «комнатой кариатид» из-за статуй, поддерживающих обогревающий помещение камин. Это сооружение установлено во дворце сравнительно недавно и в полной мере отвечает извращенным вкусам прошлого столетия. Все же камин представляет некоторый интерес. Он скрывает искусно сделанный тайник, расположенный в этажном перекрытии между полом описываемой комнаты и потолком нижнего помещения. Тайник устроен в тяжелые дни последнего периода венецианской инквизиции. По слухам, он спас одного из предков моего милостивого патрона, преследуемого страшным трибуналом.

Механизм этого любопытного устройства поддерживается в порядке по сей день, как свидетельство редкостного искусства мастеров прошлого. Мой господин удостоил меня чести быть посвященным в секрет управления тайником, который я, с его позволения, хочу передать любознательным потомкам.

Стоя лицом к камину, положите руку на лоб кариатиды, которая находится слева от вас, и произведите резкий толчок. Этим вы приведете в движение рычаги, скрытые в стене, которые заставят повернуться каменную плиту, и в полу откроется углубление, способное вместить взрослого человека. Способ обратного действия также прост. Возьмите обеими руками фигуру за виски и потяните на себя. Плита примет прежнее положение».

— Далее читать не нужно, — сказала графиня, отбирая лист, — постарайтесь запомнить прочитанное.

Она уложила пергамент в шкатулку и вновь заперла ее.

— Пойдемте! Вы сами увидите, что насмешливый француз называл «началом конца».

Агнесса не могла встать. Тело ее сотрясала дрожь. Генри подал девушке руку.

— Не бойтесь, — шепнул молодой человек. — Я с вами.

Графиня провела Агнессу и Генри по западному коридору и остановилась у комнаты под тридцать восьмым номером, комнаты, в которой когда-то проживал барон Ривер и которая находилась над спальней, где умер лорд Монтберри. Последние два дня помещение пустовало. Отсутствие багажа, когда отворили дверь, показывало, что и сегодня она была не снята.

— Видите? — спросила графиня, указывая на статуи, поддерживающие камин. — Вы знаете, что делать. Заслуживаю ли я того, чтобы правосудие было соединено с милосердием? Дайте же мне еще несколько часов. Барону нужны деньги, и я должна продолжать работу.

Она бессмысленно улыбнулась и сделала кистью правой руки движение, имитирующее движение кисти пишущего человека. Усилие сосредоточиваться на иных вещах, чем постоянная нужда в деньгах, и смутная надежда на получение прибыли от еще не оконченной пьесы, видимо, истощили всю ее энергию. Графиня сгорбившись побрела к выходу и, обернувшись в дверях, сказала:

— Не бойтесь, мисс, я не сбегу. Там, где окажетесь вы, окажусь и я, пока не наступит конец.

Она потухшим взором обвела комнату и, шаркая по-старушечьи ногами, удалилась.

Глава XXIV

Агнесса и Генри остались одни в «комнате кариатид».

Человек, делавший описание дворца, — вероятно, бедный писатель или художник, — верно указал на художественное убожество камина. Дурной вкус выказывался в его огромных, аляповатых формах, части его были несоразмерны, линии — несуразны.

Это сооружение, однако, приводило в восхищение многих нынешних путешественников всех сословий, отчасти из-за его внушительных объемов, отчасти из-за мощных пластов и плит разноцветного мрамора, которыми архитектор не поскупился оснастить свое творение. Фотоснимки камина были выставлены во всех публичных комнатах гостиницы и продавались в большом количестве американцам и англичанам.

Генри подвел Агнессу к левой фигуре.

— Попробовать мне? — спросил он. — Или вы проделаете этот фокус сами?

Агнесса выдернула руку и отбежала к выходу из комнаты.

— Я не могу даже глядеть! — воскликнула она. — Меня пугает его каменное лицо!

Генри положил ладонь на лоб фигуры.

— Что может быть страшного в условно-классическом стиле? — шутливо спросил он.

Прежде чем он успел сделать движение, девушка отворила дверь.

— Подождите, пока я уйду! — крикнула она. — Одна мысль о том, что вы можете там найти, ужасает меня!

Переступая порог, Агнесса оглянулась.

— Я не совсем покину вас! Я буду ожидать снаружи.

И она захлопнула дверь.

Оставшись один, Генри вновь поднес руку к бесстрастному лицу кариатиды. И вновь был остановлен в своем намерении»

В коридоре раздался шум веселых шагов, смех, возня.