Уилки Коллинз – Отель с привидениями. Деньги миледи (страница 59)
Леди Лидьярд внимательно взглянула на него.
– Вы что же, совсем не презираете Изабеллу за то, что она продалась за деньги и титул? – спросила она. – Лично я могу сказать вам прямо: я ее презираю!
На бледном лице Моуди выступил легкий румянец.
– Зачем вы так говорите, миледи! – возразил он. – Изабелла ни за что не дала бы согласия мистеру Гардиману, если бы не чувствовала к нему влечения, какое я сам когда-то надеялся ей внушить. Хоть это и нелегко, но будем справедливы к бедной девушке, храни ее Господь!
Душа леди Лидьярд живо откликнулась на благородство этих простых слов.
– Дайте мне вашу руку, – сказала она, и глаза ее тоже засветились благородством. – У вас большое сердце, Моуди. Изабелла просто дура, что не вышла за вас; она еще об этом пожалеет!
Не успел Моуди что-либо ответить, как со стороны дома послышался раздраженный голос Гардимана: хозяин приказывал лакею разыскать леди Лидьярд.
Моуди двинулся по дорожке в противоположный конец сада, а леди Лидьярд повернула на голос и вскоре, у входа в кустарниковую аллею перед домом, встретилась с Гардиманом. Сухо поклонившись, он осведомился, чем обязан чести видеть ее милость у себя.
– В последнее время я неважно себя чувствовала, мистер Гардиман, иначе вы увидели бы меня раньше, – не обращая внимания на нелюбезность его тона, отвечала она. – Я приехала, чтобы лично извиниться за высказанные в моем письме сомнения в вашей порядочности. Я была несправедлива к вам и прошу меня простить.
– Полно, леди Лидьярд, довольно об этом, – не уступая гостье в великодушии, отвечал Гардиман. – Надеюсь, коль скоро вы уже здесь, вы почтите общество своим присутствием?
Но леди Лидьярд твердо отклонила приглашение.
– Я так осуждаю неравные браки, – сказала она, продолжая медленно идти по аллее к дому, – что остаться сейчас было бы лицемерием с моей стороны. Но я искренне желаю счастья Изабелле Миллер и, поверьте, буду только рада, если ваш брак опровергнет мои старомодные предрассудки. Благодарю за приглашение; надеюсь, моя прямота не обидела вас?
На этих словах она поклонилась и, собираясь возвращаться к оставленной у ворот карете, поискала глазами Тобби. Неожиданная встреча с Моуди так удивила леди Лидьярд, что, войдя в аллею, она забыла посмотреть, где ее питомец. Теперь она звала, свистела в свисток, который всегда носила с собою на цепочке от часов, но Тобби не показывался. Гардиман тотчас велел людям осмотреть все, в том числе и дом. Слуги исполнили поручение с должной старательностью, но пса не нашли. Тобби как сквозь землю провалился.
Гардиман заверил леди Лидьярд, что прикажет обыскать всю ферму и, как только пес найдется, отошлет его домой с кем-нибудь из слуг. Ее милости пришлось довольствоваться этим любезным обещанием, и с тяжелым сердцем она уехала. «Сперва Изабелла, теперь Тобби, – думала она. – Так вот и теряются все, кто делал мою жизнь более или менее сносной».
Проводив гостью до ворот, Гардиман забрал у спешившего к дому лакея стопку только что доставленных писем. Он медленно ступал по траве, вскрывая и прочитывая их одно за другим. Все они были от друзей, которые ранее приняли приглашение, а теперь с сожалением извещали, что быть на обеде не смогут. Гардиман как раз заталкивал письма в карман, когда за спиною у него послышались чьи-то шаги. Обернувшись, он увидел Моуди.
– Что, приехали отобедать? – грубо спросил Гардиман.
– Я приехал с маленьким подношением для мисс Изабеллы в честь ее бракосочетания, сэр, – тихо ответил Моуди. – Если позволите, я хотел бы положить свой подарок на ее тарелку; она увидит его, когда гости начнут рассаживаться.
С этими словами он открыл небольшой футляр, в котором лежал простой и изящный золотой браслет с надписью по внутренней стороне: «Мисс Изабелле Миллер с самыми добрыми пожеланиями – от Роберта Моуди».
Браслет при всей простоте его формы был, несомненно, превосходной работы. Надобно сказать, что Гардиман заметил волнение Моуди в тот день, когда они с Изабеллой повстречались ему на дороге, и сделал для себя кое-какие выводы. При взгляде на браслет лицо его разом потемнело от ревности.
– Ну-ну, дружище! – с презрительной фамильярностью усмехнулся он. – Не стесняйтесь! Малость подождете – и передадите свой подарок собственноручно.
– Нет, сэр, – сказал Моуди. – Если вы не возражаете, я бы предпочел его оставить.
Гардиман понял, что слова эти продиктованы деликатностью, и, сам не зная почему, разозлился еще больше. Он собрался уже ответить что-то резкое и недостойное, когда от дома послышался голос Изабеллы: она звала Гардимана.
Моуди тоже узнал этот голос. Лицо его неожиданно исказилось, как от боли.
– Всего хорошего, сэр, – грустно сказал он.
Гардиман развернулся и ушел, не прощаясь. Моуди медленно двинулся в сторону шатра. Внутри никого не было: приготовления к обеду уже завершились. Против каждого места стояла карточка с именем гостя. Моуди нашел карточку невесты и вложил футляр с браслетом в свернутую салфетку на ее тарелке. Он постоял немного, опершись рукою о стол. Ему нестерпимо хотелось получить от Изабеллы несколько слов – пока она еще не потеряна для него навсегда. Искушение было так сильно, что он не устоял. «Если бы она согласилась ответить, нравится ли ей браслет, – думал он, – ее записка была бы мне утешением в одиночестве».
Вырвав из блокнота листок, он написал:
Глава XXI
Гардиман подошел к дому. На пороге стояла обеспокоенная Изабелла. Рядом с нею, опасливо следя за Гардиманом, словно в ожидании пинка, помахивал хвостом пропавший Тобби.
– Уехала леди Лидьярд? – тревожно спросила Изабелла.
– Да, – сказал Гардиман. – Где вы его нашли?
Однако так уж случилось, что Тобби нашел Изабеллу сам. Вот как это было.
Появление в курительной комнате лакея с карточкой леди Лидьярд сильно смутило приемную дочь почтенной вдовы. Она чувствовала себя виноватой оттого, что не ответила на записку леди Лидьярд, вложенную в письмо мисс Пинк, и оттого, что, не послушавшись ее совета, поддалась на уговоры Гардимана. Когда он пошел в сад встречать гостью, Изабелла попросила его не говорить, что она здесь, – разве только ее милость сама смягчится и спросит о ней. Едва он вышел, из коридора вдруг донеслось короткое «гав», показавшееся девушке знакомым. Она отворила дверь – и в курительную комнату с восторженным визгом ворвался Тобби! Забежав в дом из любопытства, он услышал за дверью голоса, узнал в одном из них голос Изабеллы и со свойственной ему хитростью и недоверием к чужакам ждал, пока Гардиман куда-нибудь исчезнет. Изабелла поцеловала, обласкала пса, а затем вывела его обратно на лужайку, зная, что леди Лидьярд станет его искать. Вернувшись в курительную, она стояла у окна и высматривала Гардимана. Заглянувшим в комнату слугам она могла лишь сообщить, что в последний раз видела Тобби на лужайке около дома. А когда тщетные поиски были прекращены и карета отъехала от ворот – кто выполз из-за шкафа, заставленного пустыми старыми корзинами? Конечно же, Тобби! Как он ухитрился пробраться обратно в курительную комнату, осталось загадкой – разве что Изабелла, вернувшись, неплотно затворила за собою дверь. Так или иначе, но на сей раз он твердо решил остаться с Изабеллой, а потому тихонько сидел в своем укрытии, покуда не услышал за воротами стук колес, возвестивший об отъезде его законной хозяйки. Изабелла сейчас же кликнула Гардимана – на случай, если карету леди Лидьярд еще можно догнать. Но карета уже скрылась из виду, и, по которой из двух дорог, ведущих в Лондон, она поехала, никто не проследил. Не зная, как быть, Изабелла в растерянности глядела на Гардимана.
– Теперь, пока не выпроводим гостей, все слуги будут заняты, – сказал он. – Придется привязать пса на конюшне.
Изабелла замотала головой. Тобби не привык сидеть на привязи. Он поднимет шум, растревожит всех лошадей, и конюхи его побьют.
– Пусть останется со мной, – попросила она. – Я за ним посмотрю.
– Нам и без собак найдется на что смотреть, – желчно возразил Гардиман. – Вот хотя бы письма от тех, кто называл себя моими друзьями! Видите, их тут не меньше семи. – Он вытащил письма из кармана. – Эти семеро приняли приглашение, а сегодня, в самый день званого обеда, шлют свои извинения. И знаете почему? Они боятся моего отца. Забыл вам сказать, что он не только лорд, но и министр, член кабинета. Трусы и шаркуны. Узнали, что его не будет на обеде, и решили на всякий случай выслужиться и тоже не приезжать. Пойдемте, Изабелла! Уберем со стола их карточки. Ни один из них не переступит больше порога моего дома!..
– Это я во всем виновата, – печально промолвила Изабелла. – Из-за меня друзья уже отворачиваются от вас. Альфред, еще есть время передумать и отказаться от женитьбы!
Он с грубоватой нежностью притянул ее к себе.
– Скорее я откажусь от всех друзей до единого, чем соглашусь потерять вас! Идемте!
Они направились на лужайку. Возле самого шатра Гардиман заметил трусившего за Изабеллой Тобби и, как это часто бывает среди мужской половины человечества, выместил досаду на первом попавшемся безобидном существе.