Уилки Коллинз – Отель с привидениями. Деньги миледи (страница 53)
Историю их знакомства Изабелла слышала от мисс Пинк не менее пятидесяти раз и теперь вынуждена была признать, что да, это памятное событие, и верно, произошло на выставке цветов.
– Мне так стыдно, что я до сих пор не удосужился у нее побывать, – продолжал Гардиман. – Все, знаете ли, дела, дела. Да и слабоват я, признаться, насчет визитов. Вы не домой? Позвольте, я провожу вас и лично извинюсь перед мисс Пинк.
Моуди поднял глаза на Изабеллу. Взгляд длился не более секунды, но девушка прекрасно его поняла.
– Боюсь, сэр, моя тетушка не сможет принять вас сегодня, – сказала она.
Гардиман не настаивал. Улыбнувшись, он потрепал лошадиную холку.
– Тогда завтра! Передайте мисс Пинк мой поклон; скажите, завтра днем заеду непременно. Если не ошибаюсь, она живет…
Гардиман умолк, явно ожидая, что Изабелла снова придет ему на помощь. Она колебалась, и Гардиман оглянулся на грума: верный слуга, даже если адрес мисс Пинк ему неизвестен, выяснит его в два счета.
Между тем впереди уже замаячил ровный ряд красно-кирпичных строений, грум мог вот-вот упредить ее ответ, и Изабелла, чтобы соблюсти надлежащее приличие, сказала:
– Моя тетушка живет в одном из этих вот домов. Вилла называется «Лужайка».
– Ах, да-да-да! – воскликнул Гардиман. – Какая непростительная забывчивость! Но, знаете, с этой фермой приходится столько всего держать в голове! Да и память уже не та – старею, вероятно! Я так рад, что встретил вас, мисс Изабелла! Вы с тетушкой должны непременно заехать ко мне и осмотреть моих лошадей. Вы любите лошадей? А ездить верхом вам нравится? У меня есть одна смирная чалая кобылка, держу ее нарочно для дам – это как раз то, что вам нужно. Я не забыл передать нижайший поклон вашей тетушке? Нет? Вы прекрасно выглядите! Здешний воздух вам определенно на пользу. Ах, простите, из-за меня вам пришлось так долго стоять! Завидев вас, я обо всем позабыл. До свидания, мисс Изабелла! До свидания, до завтра!
Он снял шляпу перед Изабеллой, кивнул Моуди и тронул поводья.
Изабелла обернулась к своему спутнику. Тот все еще глядел в землю. Бледный и безмолвный, он стоял подле нее, как собака подле хозяйки, ожидая приказания продолжать путь.
– Роберт, вы сердитесь на меня за то, что я говорила с мистером Гардиманом? – обеспокоенно спросила она.
При звуке ее голоса Моуди поднял голову.
– Сержусь? С какой стати мне на вас сердиться?
– Но вы за эти несколько минут так переменились! Я же не могла не отвечать ему, правда?
– Да, конечно.
Они двинулись дальше, однако Изабелла все еще чувствовала себя неловко. В этой молчаливой покорности Моуди, в его согласии со всем, что бы она ни говорила и ни делала, было что-то невыразимо тягостное и унизительное для нее.
– Надеюсь, вы не ревнуете меня? – робко улыбаясь, спросила она.
Он попытался свести разговор к шутке.
– У меня столько хлопот с вашими делами, когда же мне вас ревновать? – сказал он.
Она ответила ему благодарным пожатием руки.
– Поверьте, Роберт, никакие новые друзья не заставят меня забыть самого близкого и лучшего друга, а он сейчас здесь, рядом со мною. – Лицо ее светилось нежным сочувствием, которое так ей шло. – Я могу завтра и не выходить к мистеру Гардиману, – добавила она. – Он ведь придет к моей тетушке, а не ко мне.
Она говорила от чистого сердца. Но все помыслы ее были о настоящем, Моуди же глядел в будущее. Он уже ступил на свой тернистый путь: он учился самопожертвованию.
– Поступайте, как сочтете нужным, – тихо ответил он. – Не думайте обо мне.
Они дошли до тетушкиных ворот, и здесь Моуди протянул на прощание руку.
– Как, разве вы не зайдете? – спросила она.
– В другой раз, Изабелла. Сейчас мне нужно возвращаться в Лондон. Ведь у нас с вами есть еще дела, которые желательно завершить как можно скорее.
Такое оправдание ее не убедило.
– Вы просто сам не свой, Роберт, – сказала она. – Что с вами? О чем вы думаете?
Он думал о ярком румянце, залившем ее лицо в тот момент, когда Гардиман заговорил с нею; думал о приглашении побывать на ферме и покататься на чалой кобылке; думал о своей собственной невзрачности рядом с Изабеллой и ее высокородным поклонником. Но свои страхи и сомнения он оставил при себе, вслух же произнес:
– Поезд ждать не будет, – и снова протянул руку.
Его неожиданная холодность огорчила Изабеллу.
– Пожалуйста, Роберт, не уходите так, – попросила она. Под его вопросительным взглядом ресницы ее опустились, губы слегка дрогнули. – Поцелуйте меня на прощание!
Эти дерзкие в устах молодой девушки слова прозвучали тихо и печально, потому что исполнены были истинного сострадания.
Он вздрогнул, лицо его внезапно просветлело. Угасшая было надежда вспыхнула с новой силой, но уже в следующее мгновенье он все понял. И, легко касаясь губами девичьей щеки, он сделался, как прежде, бледен и спокоен.
– Вспоминайте обо мне хоть иногда, – упавшим голосом пробормотал он и зашагал прочь.
Мисс Пинк встретила Изабеллу в прихожей. За время ее отсутствия бывшая наставница славно отдохнула и теперь в самом наиприятнейшем расположении духа готовилась выслушать новости.
Узнав, что мистер Моуди приезжал в Саут-Морден, чтобы лично сообщить о ходе расследования, мисс Пинк одобрила его как прекрасную замену для мистера Троя.
– Мистер Моуди сын банкира, а стало быть, джентльмен, – заметила она. – Напрасно он пошел дворецким к леди Лидьярд – такая служба не для порядочного человека. В тот раз, когда вы приехали сюда вместе, он произвел на меня весьма благоприятное впечатление. Он во всех отношениях достойнее мистера Троя и внушает мне, как и тебе, деточка, больше доверия. А никого из знакомых во время прогулки ты не встретила?
После ответа Изабеллы мисс Пинк прямо-таки преобразилась. Для ушей восторженной почитательницы родной английской аристократии известие о переданном Гардиманом поклоне прозвучало нежнейшей музыкой. Она тут же разулыбалась и сделалась как будто моложе и даже выше ростом.
– Наконец-то ты увидишь, что такое истинное происхождение и воспитание, – объявила она. – В обществе леди Лидьярд ты никоим образом не могла получить верного представления о нашей аристократии. Понаблюдай завтра за мистером Гардиманом, когда он окажет нам честь своим визитом, – и сама поймешь разницу.
– Но, тетя, мистер Гардиман придет к вам, а не ко мне. Я как раз хотела попросить, чтобы вы позволили мне остаться у себя в комнате.
Мисс Пинк была просто в шоке.
– Вот чему ты научилась у леди Лидьярд! – горестно заметила она. – Нет уж, голубушка, твое отсутствие будет расценено как неблаговоспитанность, а этого я позволить не могу. Ты будешь принимать гостя вместе со мною. И запомни, – не терпящим возражений тоном добавила она, – если мистер Гардиман вдруг спросит, почему ты уехала от леди Лидьярд, – ни слова об этом ужасном происшествии! Да я сквозь землю провалюсь, услышь он хоть краем уха, что твое имя оказалось связано с пропажей банкноты! Дитя мое, я тебе теперь вместо покойной матушки. Я вправе требовать, чтобы ты хранила молчание, и я решительно этого требую!
Приказ недалекой мисс Пинк явился причиной тех бед, которые обрушились вскоре на бедную Изабеллу.
Глава XVI
В гостях у мисс Пинк Гардиман сумел так обворожить бывшую наставницу благородных девиц, что ответный визит Изабеллы с тетушкой на ферму был назначен уже на следующий день. Хозяин прислал за дамами собственную карету и даже – в знак особого уважения к мисс Пинк – попросил свою сестру принимать вместе с ним дорогих гостей.
Не секрет, что в Англии из-за скачек ежегодно приостанавливаются заседания главного законодательного органа страны, а потому вполне естественно и понятно, что на английской племенной ферме наипервейшей заботой является забота о лошадях. Эти благородные четвероногие с длинною мордою и низким лбом привольно располагались на девяти десятых земель Гардимана, двуногим же приходилось довольствоваться второсортными, а то и третьесортными удобствами. Маленький садик перед особняком был неухожен и разбит довольно небрежно, а сам особняк оказался обычным деревенским домом. Гостиная, кухня, спальня, курительная да комнатушка для приезжих – все это было обставлено весьма скудно и непритязательно, в соответствии со скромными запросами владельца. Желающим взглянуть на роскошь следовало отправляться прямо на конюшни.
Покончив с описанием хозяйства, самое время познакомить читателя с сестрой Гардимана.
Достопочтенная Лавиния Гардиман, как известно, вышла замуж довольно поздно, за генерала Драмблейда. Можно, не преувеличивая, сказать, что миссис Драмблейд была самой талантливой интриганкой своего времени и своей страны. Она просто дышала злословием: ставить кого-то в двусмысленное положение, разглашать тайны и чернить репутации, ссорить друзей и раззадоривать врагов – вот какие изысканные развлечения служили ей неиссякаемым источником прекрасного настроения, которое и придавало этой опасной женщине особый блеск в обществе. Ей все прощалось. Самые злые ее проделки окружающие объясняли ее «неугомонной натурой». Она умела со всеми быть на короткой ноге – дар, за коим редко кто (в