Уилки Коллинз – Отель с привидениями. Деньги миледи (страница 48)
Кивнув на прощанье, она направилась к двери. Мисс Пинк и тут не ударила в грязь лицом и постаралась перещеголять гостью своею любезностью.
– Прежде чем вы уйдете, леди Лидьярд, я тоже хотела бы извиниться перед вами за излишнюю резкость тона, – сказала она. – Позвольте мне послать за вашей каретой.
– Благодарю, мисс Пинк. Моя карета совсем рядом, на постоялом дворе. С удовольствием пройдусь пешком по вечерней прохладе. Мистер Трой, я уверена, не откажется меня проводить. – И, кивнув еще раз, она спокойно проследовала к выходу.
Дверь в дальнем конце прихожей, ведущая в небольшой садик за домом, была отворена. Выйдя, леди Лидьярд обнаружила, что Тобби привольно катается по клумбам мисс Пинк, а мистер Трой с Изабеллой озабоченно совещаются о чем-то на садовой дорожке.
– Моих лошадей сейчас кормят на постоялом дворе, – сказала ее милость своему поверенному. – Проводите меня до деревни, мистер Трой, а я отвезу вас в Лондон. Мне как раз нужно с вами кое о чем посоветоваться.
– С величайшим удовольствием, леди Лидьярд. Но, полагаю, я должен прежде попрощаться с мисс Пинк…
– Только один совет, мистер Трой: смотрите не ущемите ненароком ее чувство собственной важности. И еще одно словечко, строго между нами: мисс Пинк дура.
Едва адвокат ушел, леди Лидьярд ласково обняла Изабеллу за талию.
– О чем это вы с мистером Троем так увлеченно беседовали? – спросила она.
– Мы говорили о том, как отыскать вора, миледи, – погрустнев, отвечала Изабелла. – Видимо, это много труднее, чем я думала. Я стараюсь быть терпеливой и не терять надежду, но не так-то просто сознавать, что внешне все оборачивается против меня, и ждать день за днем, когда же наконец преступник будет найден и с меня спадут ложные подозрения.
– Милая ты моя деточка! – сказала леди Лидьярд. – Знаешь, после всего этого ты стала мне еще дороже. Не отчаивайся, Изабелла. С усердием мистера Троя – да с моими-то возможностями – вору недолго еще осталось гулять. Если в ближайшее время ты ко мне не вернешься, я сама опять приеду тебя навестить. Тетка твоя, правда, видеть меня не может, ну да плевала я на нее! – заметила леди Лидьярд, снова выказывая малоприятную сторону своей натуры. – Послушай-ка, Изабелла. Я вовсе не хочу настраивать тебя против мисс Пинк, но, право, я больше верю в твой здравый смысл, чем в ее. Сейчас мистер Гардиман уехал по своим делам во Францию, но скоро он вернется, и очень возможно, что вы с ним встретитесь. Тогда, прошу тебя, девочка, держи его на известном расстоянии – вежливо, разумеется. Ну будет тебе, не красней! Я же ни в чем тебя не виню, просто даю добрый совет. В твоем положении следует вести себя как можно осторожнее. А-а, вот и мистер Трой! Изабелла, тебе придется проводить нас до ворот, иначе Тобби ни за что от тебя не отвяжется, я ведь у него на втором месте, а больше всех на свете он любит, конечно, тебя. Да благословит тебя Господь, доченька! Как бы мне хотелось, чтобы ты сейчас вернулась со мною в Лондон! Ну, мистер Трой, как вы поладили с мисс Пинк? Не обидели случайно эту благородную даму? (Брр-р! Как же мерзко это звучит!) Или, напротив, она вас расцеловала на прощание?
Мистер Трой загадочно улыбнулся и переменил тему, предпочитая умолчать о характере своей краткой беседы с хозяйкой дома. Между тем мисс Пинк не только уверила его, что ее милость – самая невоспитанная женщина из всех, с кем ей до сих пор доводилось иметь дело, но также обвинила леди Лидьярд в том, что та поколебала ее доверие к родной английской аристократии. «Впервые в жизни, – заявила мисс Пинк, – начинаю понимать, что в требованиях республиканцев что-то есть; я склонна даже признать, что конституция Соединенных Штатов
Глава XII
По дороге в Лондон мистер Трой и леди Лидьярд кое о чем договорились. Узнав от своего советника, что расследование зашло в тупик, леди Лидьярд высказала довольно смелое и неожиданное предположение, какими она всегда умела озадачить ближних в неординарных случаях. Ее милости приходилось слышать благоприятные отзывы о необыкновенной находчивости французской полиции, и теперь она предлагала послать за помощью в Париж, посоветовавшись предварительно с ее племянником, мистером Суитсэром.
– В Париже, равно как и в Лондоне, Феликс всех знает, – заметила она. – Свободного времени у него предостаточно, и весьма вероятно, что он сам возьмется для меня похлопотать. На худой конец, подскажет, к кому с этим следует обратиться. Ведь так?
Мистер Трой усомнился, стоит ли привлекать иностранцев к расследованию столь деликатного дела, для которого необходимо совершенное понимание английских нравов и английского характера. Впрочем, невзирая на это незначительное возражение, он согласился, что посоветоваться с племянником ее милости будет нелишне.
– Мистер Суитсэр человек широких взглядов, – сказал он, – и непременно поможет нам увидеть дело по-новому.
И с одобрения адвоката леди Лидьярд написала к племяннику, с тем чтобы они все втроем встретились в ее доме на другой день после поездки к мисс Пинк.
Феликс, который и прежде никогда не приходил вовремя, явился на сей раз даже позднее обычного. Прижимая ладонь ко лбу, он извинялся за опоздание слабым, страдальческим голосом.
– От этой проклятой английской погоды нервы совсем расшатались, – жаловался он. – В Лондоне такая тяжелая атмосфера после опьяняющей парижской легкости, такая кругом грязь и тоска невыносимая! Ваше письмо, тетушка, мне подали прямо в постель. Видели бы вы, что со мною сталось, когда я узнал о пропаже денег! Я упал на подушки да так и лежал на них трупом. Вашей милости надо бы поосторожнее обрушивать подобные новости на людей чувствительных. Но ничего – мой лакей просто золото: живо накапал эфиру на кусочек сахару и подсунул мне. Я сказал: «Альфред (это его так зовут), Альфред, одень меня!» Альфред стал меня одевать, и, верите ли, я чувствовал себя, как в былые дни, когда на меня натягивали первые в жизни штанишки. Скажите, Альфред ничего не забыл? На месте ли подтяжки? Сюртук? Дорогая тетушка! Мистер Трой! Чем помочь вам? Что сказать? Что сделать?
Леди Лидьярд, которую душевные переживания племянника нимало не тронули, кивнула своему поверенному.
– Говорите вы, – сказала она.
– Полагаю, – приступил к делу мистер Трой, – ее милости, так же как и мне, хотелось бы в первую очередь услышать, что вы, мистер Суитсэр, думаете обо всей этой истории.
– Расскажите мне ее еще раз, – попросил Феликс.
Мистер Трой терпеливо повторил все от начала до конца и стал ждать ответа.
– Итак? – сказал Феликс.
– Итак? – сказал мистер Трой. – Вы смотрите на дело свежим глазом. Кто, по-вашему, мог украсть деньги?
– Вы только что упоминали священника – того, кому адресовано было письмо с банкнотой. Как его звали?
– Его преподобие Сэмюэль Брэдсток.
– Вы просите назвать имя человека, которого я подозреваю?
– Да, – подтвердил мистер Трой.
– Я подозреваю его преподобие Сэмюэля Брэдстока.
– Если ты явился поупражняться в глупых остротах, – вмешалась леди Лидьярд, – отправляйся лучше обратно в постель. Тебя просят высказаться серьезно.
– Я высказываюсь
Убедительная демонстрация принципа всестороннего охвата не произвела на леди Лидьярд никакого впечатления.
– Мы зря теряем время, – резко сказала она. – Ты не хуже меня понимаешь, что городишь чепуху.
– Отнюдь, – возразил Феликс. – Среди людей более или менее приличных профессий никто так не озабочен постоянным добыванием денег, как священники. Право, святые отцы ничем не гнушаются! Ну кто еще, скажите, вечно требует от вас денег? Кто сует вам под нос мешок для пожертвований? Кто рассылает своих людей по домам выклянчивать по нескольку шиллингов под видом пасхальных сборов? Священники, ваша милость. Брэдсток и есть священник. По-моему, все вполне логично. Попробуйте-ка меня разубедить!
Мистер Трой уже собрался было его разубеждать, но леди Лидьярд благоразумно вмешалась.
– Когда человек упорно продолжает нести откровенную чушь, – сказала она, – окружающим лучше молчать: любые слова только еще больше подстегивают упрямца. У меня к тебе лишь один вопрос, – продолжала она, обращаясь к Феликсу, – и либо ты ответишь на него серьезно, либо мы на этом распрощаемся.
После столь красноречивого предисловия она попросила племянника ответить, что он думает о возможности и целесообразности обращения к французской полиции.