Уилки Коллинз – Отель с привидениями. Деньги миледи (страница 20)

– Если не ошибаюсь, мистер Уэствик? – спросила дама, когда он ответно взглянул на нее.

– Да, это мое имя, мадам. А с кем, простите, имею честь говорить?

– Мы с вами виделись всего один раз, – сказала она, уходя от ответа. – Ваш покойный брат знакомил меня с вашим семейством. Интересно, вспомните ли вы мои большие темные глаза и страшный облик? – Она подняла вуаль и подставила лицо лунному свету.

Фрэнсис тотчас узнал эту единственную в своем роде женщину, вызывавшую в нем самое неприязненное чувство: вдова его брата, первого лорда Монтбарри. Он помрачнел. Намучившись на репетициях со строптивыми актрисами, он приучил себя грубить женщинам, которые ему неприятны.

– Я вас помню, – заявил он. – Я думал, вы в Америке.

Она оставила без внимания его нелюбезное обращение и, когда, приподняв шляпу, он собрался уходить, просто задержала его.

– Походите со мной несколько минут, – невозмутимо произнесла она. – Мне нужно кое-что сказать вам.

Он показал на сигару:

– Я курю.

– Я не возражаю.

Оставалось либо грубить дальше, либо покориться. Он покорился, кое-как соблюдая приличия.

– Ну? – нахмурился он. – Что вы хотите мне сообщить?

– Сейчас услышите, мистер Уэствик. Но сначала скажу, в каком я положении. Я одна на белом свете. К потере мужа теперь добавилась другая утрата: в Америке погиб мой брат, барон Ривар.

Фрэнсису были хорошо известны и репутация барона, и сомнительность, по слухам, его родства с графиней.

– Пристрелили в игорном доме? – бесцеремонно спросил он с издевательской гримасой.

– Кому, как не вам, задавать этот вопрос, – осадила она его тем насмешливым тоном, какой приберегала для особых случаев. – Вы же все помешаны в Англии на скачках, вы нация игроков. Нет, мистер Уэствик, мой брат умер своей смертью. Как множество других несчастных, его свела в могилу лихорадка, трепавшая западный городок, где мы оказались проездом. Боль утраты настроила меня против Америки. С первым же пароходом я отплыла из Нью-Йорка. Это было французское судно, оно доставило меня в Гавр. Мое одинокое путешествие продолжилось на юг Франции. И вот я приехала в Венецию.

«Какое мне до этого дело?» – подумал Фрэнсис.

Она между тем ждала, что он скажет.

– Вот вы приехали в Венецию, – повторил он безразличным голосом. – Зачем?

– Затем, что ничего не могла с собой поделать.

Он взглянул на нее с откровенным любопытством.

– Странно, – пожал он плечами. – Как это: ничего не могли с собой поделать?

– У женщин в обычае совершать импульсивные поступки, – пояснила она. – Можно допустить, что какой-то импульс подвигнул меня на это путешествие, хотя мне меньше всего на свете хотелось тут оказаться. Самые ненавистные мысли связаны у меня с этим местом. Будь моя воля, я бы никогда сюда не вернулась. Я ненавижу Венецию. Однако я здесь, как видите. Встречалась вам когда-нибудь еще такая же несообразная женщина? Уверена, что нет. – Она смолкла, не спуская с него глаз, и неожиданно сменила тон. – Когда ожидается в Венеции мисс Агнес Локвуд? – вдруг спросила она.

Как ни трудно было вывести Фрэнсиса из равновесия, своим невероятным вопросом она этого добилась.

– Откуда, к черту, вы знаете, что мисс Локвуд приезжает в Венецию?! – вскричал он.

Она рассмеялась – ядовито, с издевкой:

– Допустим, догадалась.

Ее тон, а может, этот вызывающе дерзкий взгляд буквально взбесили его.

– Леди Монтбарри!.. – начал он.

– Не продолжайте! – перебила она его. – Так теперь зовется жена вашего брата Стивена. А я ни с кем не делюсь титулом. Зовите меня тем именем, что было у меня до моего злосчастного замужества. Будьте любезны, зовите меня графиней Нароной.

– Графиня Нарона, – продолжал Фрэнсис, – если, пользуясь знакомством со мной, вы намерены задавать мне загадки, то со мной это не пройдет. Либо выражайтесь начистоту, либо, с вашего позволения, я раскланиваюсь.

– Если вы намерены держать в тайне приезд мисс Локвуд в Венецию, – парировала она, – так и скажите, тоже начистоту.

Она явно хотела его позлить, и это ей удалось.

– Чушь! – взорвался он. – Мой брат не делает тайны из своих дорожных планов. С леди Монтбарри и детьми он везет сюда и мисс Локвуд. Если вы обо всем так хорошо осведомлены, может, вы знаете, зачем она едет в Венецию?

Графиня вдруг впала в тяжелую задумчивость. Она не отвечала.

Странная пара дошла до края площади и стала перед собором Святого Марка. Заливавший его лунный свет выявил дивное разнообразие архитектурных деталей. Были видны даже голуби Святого Марка: плотными рядами они облепили арки высоченных входных дверей.

– Впервые вижу, чтобы храм так прекрасно смотрелся при луне, – скорее себе, чем Фрэнсису, вполголоса произнесла графиня. – Прощай, Святой Марк при луне! Больше мы не увидимся. – Отвернувшись от собора, она заметила, что Фрэнсис слушает ее с озадаченным видом. – Нет-нет, – продолжала она, возвращаясь к прерванному разговору, – я не знаю, зачем сюда едет мисс Локвуд; я только знаю, что мы должны увидеться в Венеции.

– Это договоренность?

– Это судьба, – ответила она, уронив голову на грудь, а Фрэнсис рассмеялся. – Или то, что глупцы называют случаем, – вставила она, – если вам это больше подходит.

Призвав все свое здравомыслие, Фрэнсис поддержал разговор с неприятной дамой.

– Случай странно устраивает вашу встречу, – сказал он. – Мы все договорились съехаться в отеле «Палас». Как же вышло, что вас нет в списке постояльцев? Уж, наверное, судьба должна была доставить и вас в отель «Палас».

Вдруг она опустила вуаль.

– Судьба еще может это сделать, – промолвила она. – Отель «Палас»? – повторила она, уясняя себе. – Ад, претворенный в Чистилище. То же место! О Святая Мария! То же самое место! – Она смолкла и положила руку ему на локоть. – А вдруг мисс Локвуд не остановится с вами? – тревожно спросила она. – Вы положительно уверены, что она будет с вами в отеле?

– Уверен. Я же сообщил вам, что мисс Локвуд путешествует с лордом и леди Монтбарри, что она – представительница семьи; разве вы это не поняли? Так что, графиня, придется вам пожаловать в наш отель.

Ее нисколько не задел его подтрунивающий тон.

– Да, – невнятно сказала она. – Придется пожаловать в ваш отель.

Она еще держала его за локоть; Фрэнсис чувствовал, как она дрожит с головы до ног. Как ни была она ему противна и сомнительна, элементарная человечность побудила его обеспокоиться, не холодно ли даме.

– Да, зябко. И темнеет в глазах, – призналась она.

– Зябко и темнеет в глазах… в такую ночь, графиня?

– Ночь не имеет к этому никакого отношения, мистер Уэствик. Что, по-вашему, чувствует преступник, когда палач затягивает петлю у него на шее? Ему, я уверена, тоже зябко, и у него темнеет в глазах. Не взыщите, что у меня такая фантазия. Судьба затянула петлю на моей шее, и я это ощущаю.

Она огляделась. Они стояли неподалеку от модного кафе «Флориан».

– Зайдите со мной туда, – попросила она, – мне надо чем-нибудь взбодриться. И не раздумывайте, это в ваших интересах. Я еще не сказала вам того, что хотела. Это деловой разговор, он имеет отношение к вашему театру.

Гадая про себя, какая ей корысть в его театре, Фрэнсис без особой охоты внял неизбежности и вошел с ней в кафе. Он отыскал тихий уголок, чтобы не особенно бросаться в глаза.

– Чего вы желаете? – спросил он.

Чтобы не затруднить его, она сама подозвала официанта и сделала заказ:

– Мараскин. И чайник с заваркой.

Официант и Фрэнсис изумленно округлили глаза. В сочетании с ликером из терпкой мараскиновой вишни со вкусом горького миндаля чай был новостью для них. Когда заказ принесли, графиня, не задумываясь, как к этому отнесутся, велела официанту вылить большую рюмку крепкого напитка в стакан и долить доверху чаем.

– Я не могу сама, – объяснила она, – у меня дрожат руки.

Эту странную смесь она выпила с жадностью, обжигаясь.

– Мараскиновый пунш, – сказала она. – Не желаете попробовать? Я наследую патент на этот напиток. Когда ваша королева Каролина[7] жила на континенте, мою матушку определили к ее двору. В счастливую минуту обиженная жизнью августейшая особа изобрела мараскиновый пунш. Сердечно привязавшись к этой милостивой государыне, матушка усвоила ее вкусы, а от нее, в свою очередь, я переняла. Итак, мистер Уэствик, позвольте теперь перейти к делу. У вас театр. Вам нужна новая пьеса?

– Мне всегда нужна новая пьеса – хорошая, разумеется.

– Если она хорошая, вы платите за нее?

– Я плачу щедро, это в моих интересах.

– Если пьесу напишу я, вы ее прочтете?

Фрэнсис опешил.