Уилки Коллинз – Отель с привидениями. Деньги миледи (страница 15)
Обе дамы проводили Генри и еще нескольких уезжавших гостей на станцию, а когда вернулись, слуга доложил, что «некто Ролланд» желает видеть ее светлость.
– Это женщина?
– Да, миледи.
Леди Монтбарри повернулась к Агнес.
– Это та самая «некто», на помощь которой рассчитывал ваш адвокат, когда пытался найти следы пропавшего курьера.
– Неужели та горничная-англичанка, что была у леди Монтбарри в Венеции?
– Дорогая, пожалуйста, не называй
Агнес изъявила такую готовность, втайне надеясь узнать что-нибудь для жены курьера. Неудавшиеся попытки отыскать пропавшего мужа миссис Феррари восприняла как окончательный приговор. Она намеренно носила траур и на жизнь зарабатывала службой, которую неистощимая на доброту Агнес нашла ей в Лондоне. То, что могла сказать бывшая компаньонка Феррари, давало последний шанс проникнуть в тайну его исчезновения. Возбужденная ожиданиями, Агнес прошла вслед за подругой в комнату, где их ждала миссис Ролланд.
Высокая сухопарая женщина, уже в годах, с запавшими глазами и проседью в волосах, чопорно поднялась со стула и церемонно поклонилась вошедшим. Тотчас был виден человек безупречно положительный, хотя и с обескураживающей внешностью. Большие кустистые брови, важный низкий голос, резкие, независимые манеры и совершенное отсутствие женственной мягкости в фигуре – все в этой замечательной особе являло добродетель в ее наименее привлекательном виде. Знакомясь с ней, люди обычно недоумевали, отчего она не мужчина.
– Как драгоценное здоровье, миссис Ролланд?
– По моим летам, леди. Грех жаловаться.
– Я могу быть вам чем-нибудь полезна?
– Ваша милость окажет мне огромную услугу, если даст отзыв о моей службе у вас. Мне предложили место – ухаживать за больной леди, что поселилась здесь недавно.
– А, да, я слышала. Это миссис Карбери, у нее прелестная племянница. Но вы ведь ушли от меня некоторое время назад, миссис Ролланд. Миссис Карбери, безусловно, рассчитывает получить отзыв с вашего последнего места.
Запавшие глаза миссис Ролланд вспыхнули благородным негодованием. Она закашлялась, отвечая, будто слова «последнее место» костью стали у нее в горле.
– Я объяснила миссис Карбери, миледи, что дамы, у которой я была в услужении последнее время – в присутствии вашей светлости я не могу ее титуловать, – нет в Англии, она уехала в Америку. Миссис Карбери знает, что я ушла от нее по доброй воле, знает – почему, и одобряет мой шаг. Одного слова вашей светлости будет достаточно, чтобы я получила это место.
– Хорошо, миссис Ролланд. Если так, то я не возражаю быть вашим поручителем. Завтра, до двух часов, миссис Карбери застанет меня дома.
– Миссис Карбери нездорова и не выходит из дома. Если ваша светлость не возражает, то навести справки придет ее племянница, мисс Холдейн.
– Я нисколько не возражаю. Приглашение в равной степени распространяется и на прелестную племянницу. Одну минутку, миссис Ролланд! Это мисс Локвуд, кузина моего мужа и моя добрая приятельница. Ей было бы любопытно поговорить с вами о курьере, который был в услужении у лорда Монтбарри в Венеции.
Сдвинув кустистые брови, миссис Ролланд выразила резкое недовольство новой темой разговора.
– Мне неприятно слышать это, миледи, – всего-навсего произнесла она в ответ.
– Возможно, вы не в курсе того, что случилось в Венеции после вашего отъезда, – решилась вступить Агнес. – Феррари скрылся из дворца, и с тех пор о нем ничего не слышно.
Миссис Ролланд закрыла глаза, словно изгоняя призрак пропавшего курьера, недостойный являться приличной даме.
– Я ничему не удивлюсь из того, что мог натворить мистер Феррари, – проговорила она почти басом.
– Вы так резко отзываетесь о нем… – сказала Агнес.
Миссис Ролланд раскрыла глаза.
– Я ни о ком не отзываюсь резко, не имея к тому оснований, – объявила она. – По отношению ко мне, мисс Локвуд, мистер Феррари повел себя так, как не позволял себе ни один мужчина – ни до него, ни после.
– Что же он такое сделал?
С застывшим ужасом в глазах миссис Ролланд отвечала:
– Он позволил себе вольность.
Леди Монтбарри резко отвернулась и, давясь от смеха, прикрыла рот платком.
Мрачно упиваясь растерянностью Агнес, миссис Ролланд продолжала:
– Когда же я потребовала извинений, он заявил, что ему скучно в Венеции и он не знает, как себя занять.
– Боюсь, вы меня не совсем правильно поняли, – сказала Агнес. – Я спрашиваю о Феррари не из собственного интереса. Вы знаете, что он женат?
– Мне жаль его жену, – произнесла миссис Ролланд.
– Она переживает из-за него, – продолжала Агнес.
– Она должна благодарить Бога, что избавилась от него, – вставила миссис Ролланд.
Агнес не давала себя сбить.
– Я знала миссис Феррари еще девочкой, и мне очень хочется помочь ей в этом деле. Там, в Венеции, вы не заметили чего-нибудь такого, что могло бы объяснить странное исчезновение ее мужа? В каких отношениях, например, он был со своими господами?
– С госпожой – в самых приятельских, – ответила миссис Ролланд, – чего уважающий себя слуга-англичанин не должен допускать. Она поощряла его откровенничать о всех его делах – и как у него с женой, и как с деньгами, и все в этом роде, – как будто они были ровня друг другу! Срамота – иначе я это не могу назвать.
– А с господином? – допытывалась Агнес. – Какие у него были отношения с лордом Монтбарри?
– Милорд проводил все время за письменным столом или в постели, – отвечала миссис Ролланд, особо важным голосом выражая уважение к памяти его светлости. – Мистер Феррари получал жалованье в срок, и больше его ничего не волновало. «Если бы я мог себе это позволить, я бы тоже ушел отсюда. Но я не могу себе позволить». Феррари мне это сказал в то утро, когда я уходила из дворца. Я не ответила. После того, что произошло (я вам говорила), я, естественно, не общалась с мистером Феррари.
– И вы так-таки ничего не скажете мне, что могло бы пролить свет на это дело?
– Ничего не скажу, – заявила миссис Ролланд с нескрываемым удовольствием от причиняемой досады.
– Там был еще один представитель семьи, – не отступала Агнес, решив до конца использовать выпавшую возможность. – Барон Ривар.
Миссис Ролланд воздела свои большие руки в порыжевших черных перчатках, протестуя против того, чтобы разбирательство выходило на это имя.
– Разве вам не известно, мисс, что я оставила место, после того как стала свидетельницей…
Агнес прервала ее.
– Я единственно хотела спросить, – заспешила она, – не было ли в словах или поступках барона чего-нибудь такого, что могло объяснить странное поведение Феррари.
– Мне это неизвестно, – сказала миссис Ролланд. – Барон и мистер Феррари были, если позволительно так выразиться, два сапога пара. Оба эти проходимца стоили друг друга. Я справедливый человек, и я приведу вам один пример. Как раз за день до моего ухода, проходя мимо открытой двери, я услышала, как барон сказал: «Феррари, мне нужна тысяча фунтов. Что бы вы сделали ради тысячи фунтов?» Раздался ответ Феррари: «Что угодно, сэр. Только бы не попасться». И оба рассмеялись. Больше я не слышала. Сами делайте вывод, мисс.
Агнес на минуту задумалась. Именно тысячу фунтов прислал миссис Феррари анонимный корреспондент. Не было ли тут связи с разговором между бароном и Феррари? Расспрашивать дальше миссис Ролланд не имело смысла. Хоть сколько-нибудь полезных сведений она не сообщит. Не оставалось ничего другого, как отпустить ее. Итак, еще одна попытка напасть на след пропавшего человека оказалась напрасной.
В тот день обедали в семейном кругу. Из гостей остался только племянник лорда Монтбарри – старший сын его сестры, леди Барвилл. Леди Монтбарри не удержалась и рассказала историю о первом и последнем покушении на добродетель миссис Ролланд, с комическим правдоподобием воспроизводя ее низкий мрачный голос. Когда муж спросил, с какой целью являлось в дом это пугало, она, естественно, упомянула мисс Холдейн и ее предстоящий визит. До того задумчивый и молчаливый Артур Барвилл с необыкновенным жаром вмешался в разговор.
– Мисс Холдейн – самая очаровательная девушка в Ирландии, – сказал он. – Я мельком видел ее вчера у них в саду, когда ехал вдоль ограды. В какое время вы ее ждете? Около двух? Я как будто случайно зайду в гостиную. До смерти хочется, чтобы меня представили.
Его пылкость позабавила Агнес:
– Уж не влюбился ли ты в мисс Холдейн? – шутливо спросила она.
Артур ответил совершенно серьезно:
– Мне не до шуток. Я сегодня целый день проторчал около сада, надеясь снова ее увидеть. Сделать меня счастливейшим или несчастным зависит только от мисс Холдейн.
– Глупый мальчик! Как ты можешь нести такую чушь?
Он, несомненно, нес чушь. Но если бы Агнес знала, что здесь была не одна чушь! Сам того не ведая, он еще на один перегон приблизил ее к Венеции.
Глава XIV