Уилки Коллинз – Когда опускается ночь (страница 4)
«Раз мои слова ему безразличны, и чем дальше, тем сильнее, в итоге он попросту уснет прежде, чем я успею развить свою мысль, — подумала я, — поэтому мне необходимо найти средство расшевелить его любопытство, иначе говоря, разбудить мужа и привести его в должное состояние заинтересованного внимания».
— Уильям, — заявила я, решив не тратить времени и сил на предисловия, — у меня есть новый план, как нам найти денег, чтобы остаться здесь жить.
Он тут же вскинул голову и посмотрел на меня. Что за план?
— Вот он: состояние глаз не позволяет вам сейчас заниматься своим ремеслом художника, верно? Хорошо. Как же вы распорядитесь досугом, дорогой? Станете писателем! И откуда мы получим желанные деньги? Опубликуем книгу!
— Силы небесные, Лея! Вы в своем уме? — воскликнул он.
Я обняла его за шею и села ему на колени (этот способ неизменно помогает мне, когда нужно в чем-нибудь его убедить без лишних слов).
— Уильям, наберитесь терпения и выслушайте меня, — сказала я. — Беда художника именно в том, что он легко может стать жертвой случайностей: талант ему ни к чему, если нельзя задействовать глаза и пальцы. А для воплощения писательского таланта годятся не только свои, но и чужие глаза и пальцы. Поэтому в нашем нынешнем положении у вас, как я уже упоминала, остается лишь один выход — стать писателем. Подождите! И выслушайте меня. Книга, о которой я говорю, — это сборник всех ваших рассказов. Вы их повторите, а я запишу под вашу диктовку. Нашу рукопись опубликуют; мы продадим книгу читателям и таким образом с честью обеспечим себя на это трудное время, сделав все возможное, чтобы развлечь и заинтересовать ближнего.
Пока я все это говорила — должно быть, с превеликим волнением, — мой муж смотрел на меня, как выразился бы наш юный друг-моряк, несколько
— Вы всегда отличались быстрым умом, Лея, — проговорил он, — но как же вам удалось придумать подобный план?
— Мне это пришло в голову, когда вы внизу рассказывали всем о приключениях в игорном доме, — ответила я.
— Это смело, и это изобретательно, — задумчиво продолжал он. — Но одно дело — рассказывать интересную историю в кругу друзей, а облечь ее в письменную форму для незнакомых читателей — совсем другое. Не забывайте, дорогая: мы с вами не умеем, как говорится, писать для печати.
— Безусловно, — сказала я, — как и все остальные писатели, когда берутся за перо в первый раз. Однако же очень многие отваживались на литературные опыты и добивались успеха. Кроме того, в нашем случае у нас есть готовые материалы, и нам, несомненно, по силам придать им презентабельный вид, ведь наша цель — простая истина, и больше ничего.
— А кто будет сочинять красочные описания и остроумные рассуждения и так далее? — спросил Уильям, озадаченно качая головой.
— Никто! — отвечала я. — Красочные описания и остроумные рассуждения в сборниках занимательных рассказов никто никогда не читает. Что бы мы ни делали, давайте постараемся по возможности не написать ни единого предложения, которое читатель мог бы с легкостью пропустить. Ну же, ну же! — продолжала я, поскольку он снова принялся качать головой. — Хватит возражений, Уильям, они меня не остановят, ведь я совершенно уверена в успехе своего плана. Если вы все еще сомневаетесь, посоветуемся о нашем проекте с кем-нибудь сведущим. Завтра к вам придет доктор. Я расскажу ему все то же, что и вам, и, даю вам честное слово, буду строго руководствоваться его мнением, если и вы пообещаете мне то же самое.
Уильям улыбнулся и тут же дал слово. Лучшего я и желать не могла и легла спать с легким сердцем. Ведь я, разумеется, не предложила бы взять в советчики доктора, если бы не знала заранее, что он наверняка примет мою сторону.
— Никаких возражений, — весело воскликнул он. — За работу, мистер Керби, и сделайте себе состояние. Я всегда говорил, жена у вас — чистое золото, и вот теперь она готова взойти на весы книготорговца и это доказать. За работу, за работу!
— Со всей душой, — ответил Уильям, начав наконец заражаться нашим пылом. — Но когда мы с женой сделаем свою часть работы, как нам дальше поступить с плодом своего труда?
— Положитесь на меня, — ответил доктор. — Закончите книгу и пошлите ее мне домой, а я сразу же покажу ее редактору нашей сельской газеты. У него в Лондоне много знакомых в литературных кругах, и он и есть тот человек, который вам поможет. А кстати, — добавил доктор, обращаясь ко мне. — Вы все продумали, миссис Керби; но сочинили ли вы название для вашей новой книги?
Когда я услышала этот вопрос, настала моя очередь быть «огорошенной». Мне и в голову не приходило, что книгу нужно назвать.
— Хорошее название — это очень важно. — Доктор задумчиво нахмурился. — Нам всем следует об этом подумать. Как же мы назовем ее? Как же мы назовем ее, а, миссис Керби?
— Возможно, нас осенит, когда мы основательно примемся за работу, — предположил мой муж. — Кстати, о работе. — Он повернулся ко мне. — Лея, где вы найдете столько времени, свободного от забот о детях, чтобы записывать мои рассказы?
— Я уже думала об этом утром, — отвечала я, — и пришла к заключению, что днем у меня редко выдается свободная минутка и я вряд ли смогу писать под вашу диктовку. У меня столько хлопот — мыть и одевать детей, учить их, кормить, водить гулять, находить им занятия дома, не говоря уже о том, чтобы по-дружески посидеть за рукоделием с хозяйкой и ее дочерьми после обеда, поэтому, к сожалению, от завтрака до вечернего чая у меня не будет особой возможности выполнять свою часть работы над книгой. Но потом, когда дети отправятся спать, а хозяин с семейством сядут за чтение или улягутся подремать, у меня будет по меньшей мере три свободных часа. А значит, если вы не возражаете отложить работу над книгой на вечер, когда опускается ночь…
— Вот оно, название! — воскликнул доктор и вскочил с кресла, будто подстреленный.
— Где? — воскликнула я и от неожиданности завертела головой, будто рассчитывала увидеть магические письмена, явленные нам на стенах комнаты.
— В ваших последних словах, естественно! — отвечал доктор. — Вы сами сейчас сказали: время писать под диктовку мистера Керби у вас появится только поздно вечером. Что может быть лучше, чем назвать книгу по тому времени, когда ее писали? Назовите ее так: «Когда опускается ночь». Стойте! Прежде чем кто-нибудь скажет хоть слово против, посмотрим, как выглядит это название на бумаге.
Я в спешке открыла свой секретер. Доктор выбрал самый большой лист бумаги и толще всех очиненное перо и великолепным рондо, чередуя тонкие и жирные штрихи с изяществом, радовавшим глаз, вывел три заветных слова:
Мы втроем склонились над бумагой и, не дыша, изучали воздействие рондо. Уильям даже поднял зеленые очки от волнения и, в сущности, нарушил советы доктора, который запрещал ему напрягать глаза, причем прямо в присутствии доктора!
Насмотревшись вдоволь, мы торжественно переглянулись и кивнули. Зрелище рондо развеяло последние сомнения. Один счастливый миг — и доктор угадал самое верное название.
— Я сделал вам титульный лист, — сказал наш добрый друг и взял шляпу, готовясь уйти. — А теперь оставляю вас вдвоем — пишите книгу.
Затем я очинила четыре пера и купила в деревенской лавке пачку писчей бумаги. Днем Уильям должен основательно продумать свою историю, чтобы, «когда опустится ночь», быть в моем распоряжении. Взяться за наше новое предприятие нам предстоит сегодня вечером. Сердце у меня колотится, на глаза наворачиваются слезы, стоит мне об этом подумать. Сколько самого драгоценного для нас зависит от одного скромного начинания, которое предстоит нам сегодня вечером!
Пролог к первому рассказу
Прежде чем я начну при содействии терпения, внимания и быстрого пера моей жены излагать истории, которые я услышал в разное время от тех, кто заказывал мне свой портрет, не будет лишним попытаться завладеть вниманием читателя на следующих страницах кратким пояснением, как я стал обладателем сюжетов, положенных в их основу.
О себе мне сказать нечего, кроме того, что я вот уже пятнадцать лет занимаюсь ремеслом странствующего портретиста. Призвание не только позволило мне объехать всю Англию, но и дважды завело меня в Шотландию и один раз — в Ирландию. Переезжая с места на место, я никогда не строю планов. Иногда мои путешествия определяются рекомендательными письмами, которые я получал от заказчиков, довольных моей работой. Иногда до меня доходят слухи, что там-то и там-то нет своих талантливых художников, и я, подумав, решаю поехать туда. Иногда моим друзьям среди торговцев живописью случается замолвить за меня слово перед богатыми покупателями и тем самым проложить мне дорогу в большие города. Иногда мои собратья-художники, богатые и знаменитые, получив скромный заказ, соглашаться на который не видят смысла, упоминают мое имя и обеспечивают мне приглашение в уютные загородные поместья. Вот я и странствую где придется, и, хотя я не стяжал себе ни имени, ни богатства, в целом мне живется, пожалуй, счастливее, чем тем, у кого есть и то и другое. По крайней мере, так я стараюсь думать сейчас, хотя в юности, в начале жизненного пути, не уступал в честолюбии лучшим из них. Слава богу, сейчас я не обязан рассказывать о прошлом и разочарованиях, которые оно принесло. Меня и сейчас временами беспокоит старая отчаянная сердечная боль, когда я вспоминаю дни студенчества.