Уилбур Смит – Золотой лев (страница 62)

Медленно и жалобно Энн подняла голову. Она моргнула заплаканными глазами и шмыгнула носом. - ‘На этот раз ты серьезно?’

Они уже много раз говорили о побеге, но никогда не заходили дальше простого разговора.

‘На этот раз я не шучу, - заверила ее Юдифь, боясь сказать больше, потому что матросы "Пеликана" сидели неподалеку, разделяя бутылку воды и слушая непристойную историю, которую рассказывал один из них.

- Как? - Теперь в печальных глазах Энн вспыхнула искорка надежды.

Юдифь посмотрела на матросов, потом на Канюка, который уже лежал в своих одеялах, заложив руки за голову и осторожно положив меч рядом с собой. Из-за маски было невозможно понять, спит он или бодрствует. Затем, словно уловив ее мысли на ночном ветру, как хищник, почуявший добычу, Канюк сел и повернул к ней голову. Яростно нахмуренный единственный глаз, нелепый, но пугающий клюв и острозубая сатирическая улыбка заставили Энн всхлипнуть.

‘Не смотри на него, - Юдифь сказала, понизив голос. Она видела, что Энн дрожит, поэтому взяла руку девушки в свои и положила ее себе на живот. - Представь, что мы говорим о ребенке, - сказала она. Энн все еще смотрела на человека в маске. - Энн’ - прошипела Юдифь, и девушка резко повернула голову, затем посмотрела вниз на живот Джудит, наконец-то поняв, что происходит, и заставила изогнуться упругую линию губ. Потом Юдифь рассказала ей, как они собираются бежать.

Было уже за полночь, и луна стояла высоко. Юдифь и Энн тихонько подошли ко входу в навес, стараясь не разбудить никого из мужчин, которые храпели в своих одеялах у догорающего костра и крепко спали, несмотря на ночной хор сверчков и цикад. Вахтенным был Перейра, седобородый человек, который помогал вести лодку через мангровые заросли и с тех пор продолжал выполнять роль штурмана, ведущего их к месту назначения. Несмотря на свой возраст, он был достаточно бдителен и обернулся, как только они вышли из-под своего навеса.

- Энн нужно облегчиться, - объяснила Юдифь. - Она слишком боится идти одна.’

Перейра что-то пробормотал в ответ. - Иди туда’ - он указал на участок открытой земли на краю лагеря. Юдифь отрицательно покачала головой. - ‘Только не перед мужчинами, - сказала она.

Перейра с минуту обдумывал свой ответ. - Оставайтесь здесь’ - приказал он по-английски с сильным акцентом и прошел мимо них обратно к костру.

Они ждали, и Юдифь отчаянно надеялась, что Перейра не разбудит Канюка. Но, к ее облегчению, Перейра не обратил внимания на обезображенную спящую фигуру, а вместо этого присел на корточки и потряс за плечо одного из своих товарищей по команде "Пеликана". Моряк сел, и Юдифь увидела в свете костра его сонный хмурый взгляд. Затем, покорно пожав плечами, он откинул одеяло и поднялся на ноги. Он зажег от огня медленную спичку и подошел к двум женщинам. В одной руке он сжимал мушкет, а другой жестом приказывал им следовать за ним.

‘Вы уверены, что не можете подождать до утра?- Спросила Юдифь у Энн. Это был код, о котором они договорились раньше. Юдифь давала Энн последний шанс отступить.

‘Нет, мне нужно идти прямо сейчас, - ответила Энн, сжимая губы в тонкую линию.

Юдифь кивнула. Она ожидала, что Энн откажется. - "Молодец, юная леди", - подумала она.

Их сопровождающий привел их к месту, расположенному менее чем в тридцати шагах от лагеря, где он остановился на краю участка высокой травы, колыхавшейся на холодном ветру. Даже в глубокой ночи было достаточно звездного света, чтобы они не нуждались в факеле, и Юдифь оглянулась на лагерь, с облегчением увидев, что колючий кустарник был так густ, что даже костер за ним не был виден. Тонкий серый дым и редкие искры от светлячков, поднимающиеся к небу, были единственным признаком того, что люди разбили лагерь там, в саванне.

‘Ты можешь пойти туда? - спросил моряк, указывая на клочок травы.

Энн умудрилась принять застенчивый вид, переводя взгляд с него на Юдифь, а затем снова на их надзирателя. Она кивнула и жестом велела ему отвернуться, пока она будет заниматься своими делами. Он безропотно повиновался ей, а потом отошел еще дальше. Когда Энн подобрала юбку и присела на корточки, молодой моряк положил свой мушкет на землю рядом с собой. Затем он зажал в зубах медленно догорающую спичку, расстегнул бриджи, вытащил свое мужское достоинство из ширинки и начал облегчаться с громким журчанием, которое покрыло женственные потеки Энн.

Юдифь подождала, пока журчание струйки его мочи не достигло зенита, затем провела рукой по открытому вырезу платья, пока она не сомкнулась вокруг заостренной ветки мангрового дерева. Она подошла к молодому моряку сзади бесшумно, как крадущийся леопард, и подождала, пока он снова не повернулся к ней.

Она бросилась на него и всем своим весом вонзила заостренный конец колышка в основание его горла. Затем она воспользовалась своим импульсом, чтобы подхватить его правую ногу сзади и перевернуть на спину. Она приземлилась на него сверху и со всей силой обеих своих рук вогнала острие глубже и стала двигать им из стороны в сторону, чтобы нанести как можно больше повреждений. Он булькал и задыхался, но она так повредила его горло и голосовые связки, что звуки, которые он мог издавать, были приглушенными и нечеловеческими, больше похожими на звуки диких животных, чем на человеческие.

Через несколько минут они погрузились в полную тишину. Юдифь отодвинулась от трупа и села, тяжело дыша, пытаясь взять себя в руки. Она и раньше убивала мужчин - десятки на поле боя. Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы прийти в себя.

- Быстрее!- она зашипела на Энн. - ‘Мушкет! Энн пробралась сквозь траву и подобрала оружие мертвеца. Юдифь расстегнула его ремень и вытащила из него кожаный мешочек с дробью и фляжку с порохом. Она также взяла у него кремень и огниво, затем выхватила оброненную спичку из того места, где она тлела в траве, и потушила пламя. Она хотела было взять и его саблю, но передумала, потому что это была тяжелая вещь, и ни один из них не нуждался в чем-то, что могло бы их замедлить. Мушкета и выстрела должно было хватить.

- Вода? - прошипела она.

Энн кивнула и похлопала по фляжке, висевшей у нее на бедре. У Юдифь тоже была своя фляжка, которую она заранее приготовила к этому моменту. Она наблюдала, как их похитители добывают пищу, и многое узнала о том, какие растения и фрукты съедобны.

Она посмотрела на звезды, чтобы сориентироваться, и они побежали. Они бежали на юг, так как Юдифь рассчитывала, что человек в маске предположит, что они пойдут на восток, обратно к побережью тем же путем, каким пришли. Она намеревалась повернуть на восток, к морю, только когда они отойдут на приличное расстояние от преследователей.

В возбуждении от побега их усталость была наполовину забыта. Они бежали, как загнанные дикие звери.

***

Пиннас высадил Аболи и восемь его товарищей Амадода на пустынном пляже к северу от Келимана. Они не взяли с собой никаких припасов, потому что в них не было нужды. Земля, по которой им предстояло идти, могла показаться белому человеку бесплодной и негостеприимной, но для них она была столь же обильна, как переполненный рынок. Они также не были отягощены порохом и дробью, так как не брали с собой никакого оружия, кроме копий, щитов и метательных дубинок, которыми были вооружены.

Из своего нового мира Аболи, поразмыслив, перенес в тот мир, где вырос, только один предмет - железный крюк на конце мотка веревки. Для моряка с "Золотой ветви" он служил средством зацепиться и попасть на борт вражеского корабля. Там, куда он направлялся, рассуждал Аболи, ему вполне могло понадобиться перелезть через стену или проникнуть внутрь вражеского здания, чтобы спасти Юдифь или Хэла.

Большой Дэниел Фишер командовал лодкой, которая доставила на берег его африканских товарищей по команде. Он не был ни по природе, ни по воспитанию человеком, который верил в потакание своим эмоциям. Но прежде чем он проводил Амадоду, Даниэль обнял Аболи, затем отступил на полшага назад, хлопнул его по плечу и с дрожью в голосе сказал - А теперь иди и верни нашего капитана, да и его леди тоже.’

Аболи ничего не ответил, только кивнул, и в следующее мгновение Дэниел понял, что Амадода перешли на бег, который они будут поддерживать весь день и полночи, если понадобится, и исчезли из виду между пальмами, росшими вдоль берега.

***

В первую же ночь после убийства португальского моряка Юдифь и Энн улетели, как птицы, полные страха и отчаянной потребности спастись. Но следующий день выдался тяжелым. Солнечная жара давила на них, как шесть футов земли. Дикое возбуждение от убийства отступило, и снова нахлынула усталость, угрожая захлестнуть их с головой. Они не тратили сил на разговоры, каждая была погружена в свои мысли, дрейфуя в море высокой травы, как обломки корабля после шторма, пока наконец Юдифь не признала, что им нужно отдохнуть.

На вторую ночь они прижались друг к другу среди низко свисающих, покрытых листвой ветвей дерева кхат, пыхтя в ладони и дрожа от холода, когда внезапно из темноты донесся пронзительный вопль. Крик закончился четырьмя резкими тявканьями, и внезапно Энн вцепилась в руки Юдифь, ее глаза округлились и наполнились ужасом.

‘Шакал, - сказала Юдифь, но тут же поняла, что девушка ничего не поняла. - ‘Он похож на собаку, но не представляет для нас никакой опасности, - объяснила она. - Они едят грызунов, птиц и фрукты. Даже насекомые. - Она предпочла не упоминать, что шакалы тоже охотятся на молодых антилоп. Тем не менее Энн придвинулась еще ближе, и каждый раз, когда шакал кричал, она вздрагивала, впиваясь ногтями в руку Юдифь.