Уилбур Смит – Золотой лев (страница 38)

Юдифь сморгнула остатки сна с глаз. На мгновение ей показалось, что мальчику приснился кошмар, потому что в этом мире не было ни джиннов, ни злых духов. И именно это колебание подействовало на нее. Потому что, когда дверь в спальню распахнулась, она все еще была в постели. Хотя она все еще могла повернуться и схватить меч Каскары, который положила под подушки, она все еще лежала под простыней, и к тому времени, когда она вскочила на ноги, в комнате было пять вооруженных мужчин, все с обнаженными мечами, направленными прямо на нее.

А потом был еще и шестой, и теперь, глядя на гротескную кожаную голову, еще более кошмарную из-за теней, отбрасываемых серебристым лунным светом, мерцающим в окне, она поняла, что Мосси говорил чистую правду, ибо если когда-либо на этой земле и существовало воплощение зла, то это именно оно. Мимолетная мысль промелькнула у нее в голове - Где же Мосси? Куда же он пошел? Но она боролась, чтобы подавить ее, потому что ее единственная надежда выжить заключалась в том, что никто из этих захватчиков не должен знать о его присутствии.

Человек в маске заговорил голосом, который скрипел, как ржавый меч, вынимаемый из сухих костяных ножен. - ‘Не пытайтесь сражаться, генерал Назет.- Это звание было подчеркнуто с безграничным презрением. ‘Ты умрешь, если сделаешь это. Да, ты и ребенок в твоем животе тоже.’

Она знала, что он прав. Она уже привыкла защищаться по-мужски, но теперь более глубокая интуиция подсказывала ей, что ей придется сопротивляться так, как это всегда делали женщины, - не бороться, а терпеть. Ибо мужчинам приходилось беспокоиться только о себе. Но мать всегда должна жить ради своего ребенка, гораздо больше, чем ради себя самой.

Она положила меч и встала с кровати. На ней не было ничего, кроме ночной рубашки из такого тонкого льна, что она казалась почти прозрачной. - Можно мне надеть платье?- спросила она.

‘Нет, ты не можешь, - сказал человек в маске и навис над ней, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, так что он мог тщательно рассмотреть ее через отверстие своего единственного глаза. В этом длинном клюве, торчащем, как сердитый заостренный фаллос, было что-то отвратительно наводящее на размышления, и Юдифи страстно захотелось, чтобы доспехи защитили ее от его голодного взгляда и от взглядов его людей. Она чувствовала себя совершенно беззащитной, уязвимой, мягкой и слабой, и она, которая вела армии, убивала людей в рукопашной схватке и топтала тела своих побежденных врагов, теперь чувствовала непреодолимое желание заплакать.

Нет, клянусь Богом, я не доставлю им такого удовольствия! Юдифь задумалась и заставила себя выпрямиться и посмотреть прямо на этого злобного человека-птицу.

‘Ты еще не узнала меня, а? - спросил ее голос. - ‘Ох, а почему бы и нет? В конце концов, я мертв. Ты видела, как я умираю.’

В голове у нее все перемешалось, она представила себе сражение на море и человека в огне, который идет ко дну вместе со своим кораблем. - Нет! Но это же невозможно! Но кто же еще ?..

- Канюк, - сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно тише, лишая его удовольствия услышать ее изумление, находя способ одержать еще одну маленькую победу, пусть даже самую незначительную.

‘Да, совершенно верно. Я выжил ... если это можно назвать жизнью, такой, какой я есть, такой, каким меня сделал твой ублюдочный любовник Генри Кортни. О, я собираюсь отомстить этому парню, черт бы меня побрал, если я этого не сделаю, но пока ... нет, нужно сделать еще больше, чтобы опустить его так низко, как я хочу. И есть еще один человек, который хочет с тобой познакомиться. Так что теперь ты можешь надеть свое платье. А когда ты это сделаешь, то сможешь пойти со мной.’

Канюк поклонился, как лакей в аристократическом доме, и сказал: "Ваша карета ждет вас, миледи..."

***

Она уже ушла. Квартира была пуста. Хэл проклял себя за глупость и разозлился на того, кто похитил его возлюбленную, а потом услышал в спальне еще один звук - сдавленный плач ребенка. Он доносился из-под кровати. Хэл приподнял сброшенную простыню, которая служила занавеской вдоль края кровати, и увидел Мосси, свернувшегося клубочком и тихо всхлипывающего.

Хэл протянул ему руку и мягко сказал: - Ты можешь выйти. Теперь это безопасно.’

Ребенок тупо посмотрел на него. Хэл попробовал еще раз, но безуспешно. Затем он попробовал другую тактику. - Пожалуйста, помоги мне, Мосси. Я действительно хочу знать, что случилось с Юдифь, и я думаю, что ты сможешь рассказать мне, что случилось. Так что ты поможешь мне вернуть ее, и я буду очень, очень рад.’

Это, похоже, помогло, и Мосси вылез из-под кровати и заговорил, хотя поначалу Хэлу повезло не больше, чем Юдифь, когда он заговорил о джиннах. Но тут Мосси сказал: - "Джинн заговорил! Он разговаривал с моей госпожой, и я думаю, что она знала его, потому что она ответила, и я думаю, что она сказала его имя, и она назвала его Бозррд.’

Хэл нахмурился, не понимая, что сказал Мосси. Поэтому он снова повторил: "Бозррд! Бозррд!’

Теперь Хэл услышал его и тоже почувствовал, как недоверие уступает место ужасу, когда он пытался примириться с мыслью, что его смертельный враг восстал из мертвых. - ‘Она сказала "Канюк"?- спросил он Мосси, говоря очень четко и почти надеясь, что тот ответит: "Нет.’

Вместо этого мальчик несколько раз кивнул головой вверх-вниз и завизжал: Да! Бозррд!’

На какое-то мгновение Хэл погрузился в свои мысли, так как все явно несвязанные события, произошедшие за последний час или около того, внезапно сложились в совершенно осмысленную картину. Грей и Канюк, оба предатели своей страны, своего короля и своего бога, были объединены еще одним: их взаимной ненавистью к капитану сэру Генри Кортни. Вместе, хотя наверняка с помощью какой-то другой, третьей стороны, они придумали план, который должен был закончиться его смертью и похищением Юдифь. Что ж, он жив, и есть только один человек, который наверняка скажет ему, куда ушла Юдифь.

- Мосси, принеси мои пистолеты’ - сказал Хэл, моля Бога, чтобы Канюк их тоже не забрал.

‘Что будешь делать?- Спросил его Аболи.

‘Я собираюсь навестить консула Его Величества, - сказал он. - ‘Ты поедешь со мной, как и все остальные наши мужчины здесь, на Занзибаре. И он расскажет мне все, что я хочу знать, или я кастрирую его, как проклятого евнуха.’

‘Нет. Аболи покачал головой.- ‘Это не тот путь. Думай, Гандвэйн. Дом консула охраняется. В тот момент, когда он узнает, что ты все еще жив, он закроет свою дверь. Нам придется пробиваться с боем, и городская стража придет, как гиены, на запах крови.’

Хэл кипел от гнева, но знал, что Аболи прав. Они не могли рассчитывать просто войти в апартаменты консула и потребовать ответа. Грей был могущественным и влиятельным человеком, который всегда хвастался своими связями здесь, на Занзибаре. Хэлу война с местным Оманским населением была нужна не больше, чем "Золотой ветви", чтобы противостоять гневу этих больших пушек на крепостных стенах.

‘Что ты предлагаешь, Аболи?- спросил он, завязывая на поясе красный шелковый пояс, в который сунул два пистолета, врученные ему Мосси.

Аболи нахмурился. - Может быть, дело не в том, сколько нам нужно людей, а в том, как их мало.’

‘Ты имеешь в виду, добиться тайком того, что мы не можем сделать силой?’

- Совершенно верно, - усмехнулся Аболи.

Двое мужчин поговорили еще несколько минут. Затем, взяв с собой Мосси, они спустились вниз, где баркас был привязан рядом с лестницей, ведущей вниз от причала. Хэл отослал Мосси на корму баркаса и велел ему оставаться там, несмотря ни на что. Затем он и Аболи объяснили свой план действий остальным людям на «Ветви». Они ждали, пока улицы города опустеют и его жители уснут. Затем Хэл и Аболи вместе с двумя самыми отважными бойцами "Ветви", большим Дэниелом Фишером и Уиллом Стэнли, взяли веревку и отправились в ночь.

***

Юдифь везли по улицам Занзибара в экипаже с закрытыми окнами, так что она не имела ни малейшего представления, куда едет. Однако в какой-то момент она услышала лай приказов, открылась калитка, а затем послышался стук копыт и стук колес, когда карета проехала под аркой, пересекла какой-то открытый двор, миновала вторые ворота и только тогда остановилась.

Дверь кареты отворилась, и перед ней предстал дородный мужчина средних лет с совершенно безволосым подбородком и бритым черепом. Высоким женственным голосом он сказал: "Cледуйте за мной. Его Высочество желает видеть вас, но он не желает видеть вас в таком виде.’

"Он евнух", - подумала Юдифь, а затем, когда ее ввели в большую комнату с мраморным полом, устланную мягкими коврами, украшенными замысловатыми узорами и пьянящими ароматами роз, амбры и мускуса, исходящими от свечей, отбрасывающих золотистый свет на полуобнаженных женщин, сидящих в позах праздности и скуки на подушках и диванах, которыми она была обставлена, она поняла, что ее отвели в гарем.

Мужчина провел ее в комнату, в центре которой был бассейн, наполненный мягко дымящейся водой и усыпанный лепестками роз. Она предположила, что ее ждут две молодые женщины, служанки или какие-то рабыни. - Проследите, чтобы она была готова к встрече с Его Высочеством’ - приказал евнух, и голос его звучал не как у мужчины, а как у капризного ребенка.