Уилбур Смит – Наследие войны (страница 42)

Фон Меербах сердито выдохнул. Он был достаточно раздражен тем, что женщины, казалось, обладали частной разведывательной сетью, исключительной для их вида. Еще хуже было то, что встреча, скорее всего, состоится, если мужчинам прикажут присутствовать их жены, чем если бы он попытался организовать ее напрямую.

Но даже в этом случае у него будет возможность встретиться с Манфредом Де Ла Реем и напрямую высказать ему свое предложение. Это было самое главное.

В свое время женщины договорились о свидании за ужином на вилле фон Меербахов. Франческа сделала все возможное. Она купила новые серебряные столовые приборы и заказала вазы со свежими цветами, которые осветили приемные своими яркими цветами и наполнили воздух их ароматом. Она наняла поставщика провизии, заказала у портнихи новое платье и отправилась на целый день на косметические процедуры и укладку волос.

- Я не думаю, что Де Ла Рей - из тех мужчин, которым наплевать, как выглядит женщина, - сказал фон Меербах.

- Я делаю все это не для вас, мужчины, - ответила Франческа. - Мне нужно произвести впечатление на Хайди.

Фон Меербах был не из тех, кто ходит вокруг да около. Перед ужином, когда Хайди и Франческа вспоминали старые добрые времена в Берлине, он сразу перешел к делу.

- Я думаю, мы можем помочь друг другу, - сказал он Де Ла Рею. - Мне нужна защита. Возможно, вскоре вы окажетесь в состоянии предоставить ее. Очень хорошо, тогда я дам вам хорошую сумму денег, и все, что вам нужно сделать, это убедиться, что я в безопасности в вашей стране.

Де Ла Рей расхохотался. - Мне не нужны твои деньги, парень! У меня своих полно. Может, я и покинул Южную Африку в спешке, но я не оставил ее бедным.

-Тогда почему ты выглядел таким подавленным, когда мы виделись в последний раз?

Де Ла Рей усмехнулся, и в его кошачьих глазах мелькнуло что-то похожее на огонек.

- Я не был персоной грата среди ваших людей, - сказал он. - ’Как, по-твоему, они отреагировали бы, если бы человек, который их подвел, жил как король под солнцем, в то время как они застряли в Берлине, подвергаясь бомбардировкам в ад и обратно?

Фон Меербаху было противно это признавать, но он имел дело с другим человеком, не тем, с которым впервые встретился десять лет назад. Поношенный костюм Де Ла Рея сменился строгой, но элегантной одеждой, подобающей человеку, который был набожным кальвинистом и к тому же преуспевающим. На нем были серые легкие шерстяные брюки и черная спортивная куртка, скроенная так, чтобы подчеркнуть ширину его плеч и стройность живота и талии. Его простая белая рубашка была сшита из тонкого хлопка и была достаточно расстегнута, чтобы обнажить верхнюю часть загорелой груди и намек на рыжеватые волосы.

Его жена Хайди была не менее впечатляющим образцом. Облегающее шелковое платье с ярким цветочным рисунком подчеркивало высокую фигуру в форме песочных часов, которая, фон Меербах был уверен, выглядела бы так же великолепно и без клочка одежды. И все же, несмотря на всю ее женственность, в этой женщине не было ничего податливого или уязвимого. Ее улыбка обнажала идеальные белые зубы. Но ее глаза были холодны и жестки, как драгоценные камни, которыми хвастался ее мужчина.

- Когда мы вернемся в Африку, Хайди будет жить как королева, - похвастался Де Ла Рей. - Не так ли, майн Шац?

- Значит, у тебя есть наличные. Но одно дело - платить за жену, и совсем другое - платить за власть. А как насчет вашей партии, националистов? - спросил он. - У них есть деньги? Я имею в виду, большие деньги?

Де Ла Рей ответил не сразу. Он серьезно обдумывал этот вопрос.

- ‘Нет,’ сказал он. - Они этого не делают. И через два года им предстоит провести всеобщие выборы.

- Предположим, вы вернулись в Южную Африку с деньгами для этой кампании, деньгами, предоставленными мной. Это сделало бы вас очень популярным человеком в партии, человеком большого влияния.

-Угу ... - Де Ла Рей кивнул в знак согласия.

- В таком случае, - сказал фон Меербах, - полагаю, мы договорились. И теперь, когда мы договорились об этом, нам нужно обсудить еще одну вещь.

- Семья Кортни?

- Да, они, но также и мой брат.

- ’Даже сейчас, после стольких лет, когда так много изменилось, ты не забыл своих обид, а?

- Ты что, забыл свои?

Де Ла Рей улыбнулся. - Нет, дружище, не забыл.

- ’Тогда мы понимаем друг друга и в этом вопросе.

***

Джошуа Соломонс закончил свой рассказ. Их кофейные чашки были пусты. В пепельнице, стоявшей на столе перед креслом Джошуа, лежала горсть окурков.

- Вы уверены, что Конрад уехал в Южную Африку? - спросила Шафран.

- ‘Да,’ ответил Джошуа. - И мы уверены, что он все еще там ... ’ Он смущенно поморщился. - За исключением тех случаев, когда он в Кении ... В любом случае, мы его еще не нашли.

- Я думал, вы знаете, что он живет под именем Гейцмана, - сказал Герхард.

- ‘В Португалии - да. Но мы проверили очень многих людей по фамилии Гейцман в Южной Африке, и ни один из них не подходит под описание Конрада и Франчески фон Меербах. Я был бы здесь намного раньше, если бы они это сделали. Мы должны предположить, что у них появились новые личности.

Герхард кивнул. - В этом был бы смысл. Когда я туда приехал, в Заксенхаузене было специальное подразделение. Эсэсовцы собирали евреев с особыми навыками – художников, граверов, даже криминальных фальшивомонетчиков – для изготовления фальшивых банкнот и документов. Эти ребята были великолепны. У них получались идеальные паспорта. У Конрада может быть сколько угодно фальшивых удостоверений личности.

- Может быть, пришло время использовать мои связи в Южной Африке, - сказала Шафран. - Давай нанесем визит моим кузенам. Я знаю, что Сантэн умирает от желания познакомиться с тобой, дорогой. А Шаса был летчиком-истребителем, так что вам двоим было бы о чем поговорить.

- Будь осторожен в Южной Африке, - сказал Джошуа. - У твоего врага там есть друзья в высших кругах. Так что будьте осторожны.

- ‘Замечание принято.

- Кстати, о личностях, помнишь, ты говорила мне о том удостоверении личности, которое ты использовала, чтобы попасть в оккупированную Европу?

- ‘Марлиз Марэ?

- Та самая. У вас сохранились какие-нибудь ее бумаги?

- Думаю, да. Никто в SOE не просил меня вернуть паспорт, потому что он с самого начала не принадлежал им. Шаса достал его для меня. И, конечно, он был у меня с собой, когда я выбралась из Бельгии. Наверное, он где-нибудь в багаже. Хочешь, я его откопаю?

- ‘Да, пожалуйста.

- ‘Что у тебя на уме? - спросил Герхард. - Я имею в виду, для моего брата.

- Ну, мои боссы пришли к тому же выводу, что и вы с моим отцом. Они хотят, чтобы Конрад фон Меербах был обнаружен, схвачен и доставлен в Израиль для суда за его преступления против нашего народа. Вы хотите принять участие в этой операции?

- ‘Да, - сказала Шафран.

- Я так и предполагал. Вот почему я хочу знать о Марлиз Марэ столько же, сколько и ты. Когда придет время, вам придется подойти к этому как к операции SOE, с полной безопасностью и фальшивыми личностями. Я так понимаю, для этой женщины из Марэ была создана полная легенда – свидетельство о рождении, школьные записи и так далее.

- ‘Да.

- Тогда зачем создавать еще одну? Марлиз Марэ однажды принесла тебе удачу. Будем надеяться, что она принесет нам всем удачу.

***

Звук двух двигателей "Роллс-ройса Мерлина" эхом разносился по холмам поместья Лусима, одновременно сладкозвучный и мощный, как мурлыканье бога-льва.

- Вот, - сказал Герхард, указывая пальцем на точку в ясном послеполуденном небе. - Это Москит твоего кузена Шасы.

Шафран подняла бинокль. - ‘Поняла,’ - сказала она. - Надеюсь, посадочная полоса достаточно длинная.

- Так и должно быть. Я специально удлинил ее.

Шафран нужно было поговорить с Шасой и его матерью Сантэн об охоте на Конрада фон Меербаха. Шаса был членом парламента Южной Африки. У Сантэн были безграничные финансовые ресурсы. Их помощь была бы неоценима.

Десять лет назад Шаса работал с Шафран, чтобы использовать Южную Африку в качестве маршрута в оккупированную Европу, и ему очень нравилась дружба, которую она установила с его женой Тарой. Шафран не сомневалась, что он снова захочет помочь ей, как и Сантен, которая тоже не проявила к ней ничего, кроме доброты.

Ее первым побуждением было посетить Вельтевреден, прекрасное поместье на окраине Кейптауна, которое Сантэн купила и перестроила, прежде чем передать его Шасе и Таре. Однако Джошуа был непреклонен в том, что она не может отправиться в Южную Африку, пока они не начнут миссию по захвату фон Меербаха.

- А потом ты станешь Марлиз Долл, урожденной Марэ, а Герхард станет твоим мужем Германом Долл, - сказал Джошуа. - Документы готовятся. Ваша история будет состоять в том, что вы познакомились в Бельгии во время войны, когда ваш муж был частью немецкой оккупации. Если вы вернетесь раньше, под своей собственной личностью, как вы сможете вернуться как кто-то другой?’

Шафран приняла эту логику. Поскольку она не могла поехать к своим двоюродным братьям, она пригласила их остановиться в "Креста Лодж".

Это было нелегко. Шаса совмещал свою роль депутата парламента со своей деловой карьерой. Сантен была владелицей горнодобывающей и финансовой корпорации Кортни, но Шаса управлял компанией. Он принимал все ключевые инвестиционные решения, хотя и не без того, чтобы сначала пропустить их мимо ушей своей матери, потому что не было никого, чье суждение и деловую хватку он уважал больше.