Уэйд Дэвис – В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира (страница 14)
Когда в сентябре 1884 года Кинтуп наконец сумел вернуться в Дарджилинг, те, кто отправил его на задание, либо уже давно покинули Индию, либо умерли. Его рассказам никто не поверил. Открытие, сделанное индийцем, не признавали до 1913 года, когда британцы Фредерик Бейли и Генри Морсхед подтвердили полученные Кинтупом данные, причем сами едва не погибли, пока исследовали Цангпо с юга. В дальнейшем на страницах этой книги мы еще встретимся с Бейли, равно как и с Морсхедом, который нанес на карту маршрут к Эвересту, участвовал в экспедициях на гору в 1921 и 1922 годах, а позже был убит в джунглях Бирмы. Благодаря Морсхеду и Бейли Кинтупа, к тому времени уже старика, пригласили в Симлу, где его лично наградил за службу вице-король.
Невзирая на шпионаж и интриги, британцы не имели серьезных территориальных амбиций в отношении Тибета. Они хотели, чтобы Тибет оставался буферным государством, изолирующим Британскую империю от единственного серьезного соперника, который действительно представлял угрозу для англичан в Южной Азии. Российская империя, доминирующая на суше так же, как англичане на море, в конце XIX века расширялась на юг и восток от Аральского моря к афганской границе с поразительной скоростью – более 140 квадратных километров в день. К началу XХ века русские военные и исследователи проникали в горы Гиндукуша и Памира с севера, в то время как англичане занимались тем же с южной стороны. Это ожесточенное соперничество, известное британцам как «Большая игра», а русским как «Игра теней», со времен Крымской войны дважды ставило оба государства на грань конфликта, причем в 1885 году военные действия казались настолько неизбежными, что Государственная канцелярия Великобритании напечатала документы, объявляющие состояние войны с Россией.
Столкновение удалось предотвратить благодаря территориальному компромиссу, выработанному в 1885 году англо-русской пограничной комиссией, которая создала буферную зону, отдав Афганистану узкий участок земли вдоль Гиндукуша, чтобы обе империи не соприкасались друг с другом. Так появился Ваханский коридор. Однако кризис заставил Лондон изменить стратегию. Менее чем за век Россия расширилась на 3 с лишним тысячи километров, буквально уперевшись в Индию с севера. И по некоторым признакам, у русского царя имелись планы на Китайский Туркестан и далее. Поэтому британцы не могли более довольствоваться номинальным контролем над территорией у подножия гор и начали проводить агрессивную политику: создавать форпосты, строить дороги и проникать в неизведанные районы на границе от Каракорума и Памира на севере до Белуджистана на юге.
Россия оставалась сильным конкурентом, но теперь фактическим противником британцев стали жители приграничных земель. Контролировать перевалы, ведущие в Индию, означало держать гарнизоны на далекой враждебной территории, где около 200 тысяч представителей свирепых пуштунских племен, в частности афридии, махсуды, вазиры, не выпускавшие из рук оружие, жили по кодексу чести, который требовал мстить за любой вред или оскорбление. За шесть лет пребывания Керзона на посту вице-короля произошло более 600 набегов и стычек, и далеко не один британский солдат остался навсегда на непокоренной территории, причем смерть была страшной. Для подразделений индийской армии, расквартированных в Гилгите и Читрале, единственным способом уцелеть являлся жесткий отпор. Ударами возмездия занимались специальные отряды, действовавшие по принципу «убей и отступи». Британия решила не допустить русских к своим границам, чего бы это ни стоило.
Напряженность на границе с Тибетом тоже оставалась высокой: пограничные стычки между тибетскими и британскими войсками привели к открытому военному конфликту в марте 1888 года, когда 2 тысячи британских солдат послали, чтобы отразить вторжение тибетских войск в Сикким. В 1890 году Британия аннексировала это княжество, и по условиям англо-маньчжурского договора, зафиксировавшего границы, и торговых соглашений, подписанных в 1893 году, англичане получили право держать своего постоянного представителя в местечке Ятунг в долине Чумби – участке тибетской территории, вклинивающемся между Сиккимом и Бутаном. Здесь проходил традиционный торговый путь из Индии в Тибет. Лхаса не участвовала ни в одном из упомянутых выше соглашений, поэтому активно препятствовала торговле, облагая китайцев таможенными пошлинами в Пхари, в начале долины, и заблокировав долину за Ятунгом, чтобы не допустить туда британцев.
Керзон, ставший вице-королем Индии в 1899 году, не собирался мириться с таким оскорблением британского престижа. Поняв, что сотрудничество с Пекином мало что дает в тибетском вопросе, он попытался установить прямые отношения с Лхасой. Вопрос торговли оставался животрепещущим, но гораздо большее беспокойство вызывали слухи о растущем российском влиянии в тибетской столице. 24 мая 1899 года Керзон обратился к британскому министру по делам Индии и сообщил, что при дворе тибетского правителя присутствуют русские агенты. Таковым Керзон считал Агвана Доржиева[22], буддистского монаха из Забайкалья, российского подданного, который постоянно сопровождал Далай-ламу XIII. Доржиев являлся одним из семи наставников Его Святейшества. Британцы, однако, полагали, что Доржиев торговал оружием и вел переговоры о заключении соглашений с Тибетом от имени царя Николая II.
Осенью 1899 года Керзон отправил два официальных письма Далай-ламе, но они вернулись нераспечатанные. Тибетцы не собирались подтверждать торговые права, предоставленные англичанами Пекину по договору, заключенному в обход Лхасы. Керзон воспринял отказ как оскорбление короны и поклялся в третьей и последней ноте, отправленной в столицу Тибета, принять все меры, которые он сочтет нужными, для обеспечения британских торговых интересов в регионе. Эта прямая угроза вновь осталась без ответа, что только усилило подозрения вице-короля. Японский монах Экай Кавагучи[23], неоднократно бывавший в Лхасе в то время, сообщил британцам, что тибетцы получают стрелковое оружие из России и что более 200 бурят-монгольских студентов, предположительно, приспешников Доржиева, живут в тибетских монастырях, что является идеальным прикрытием для шпионажа со стороны русских. Как выяснилось позднее, информация Кавагучи была ошибочной.
22 октября 1900 года в Министерство иностранных дел в Лондоне пришла телеграмма из Санкт-Петербурга, в которой сообщалось, что Доржиев привез царю приветственное письмо от Далай-ламы. Министр иностранных дел России граф Ламсдорф отрицал, что это официальное посольство из Тибета. Тем не менее российские газеты широко освещали приезд Доржиева, называли его чрезвычайным посланником и сообщали, что он очаровал царский двор. Менее чем через год, в июне 1901 года, Доржиев вновь оказался в России во главе миссии из восьми высокопоставленных тибетцев, пресса снова отвела репортажам о нем первые полосы в газетах, также монаха щедро одарил царь. Не только англичанам казалось, что Далай-лама активно ищет поддержки России в качестве противовеса Англии. Появилось множество слухов о тайном соглашении между Россией, Цинской империей и Тибетом. Поговаривали о строящейся русскими железной дороге в Тибет, о караванах верблюдов, доставлявших русские винтовки в арсенал в Лхасе, который построили казаки. Утверждалось, что влияние Доржиева было столь велико, что он мог самолично отдавать приказы тибетской армии.
Что из этого правда, а что нет – доподлинно тогда никто не знал. Однако любое влияние России в тибетском регионе было неприемлемо для британцев. И Керзон считал своим долгом «сорвать эту маленькую игру, пока возможно». Единственным выходом могло стать англо-тибетское соглашение, подписанное в Лхасе и гарантирующее если не преференции британцам, то, по крайней мере, нейтралитет, который сделал бы Тибет недоступным как для англичан, так и для русских.
Весной 1903 года Керзон послал в Лондон представителя, чтобы получить разрешение на отправку в Тибет военного отряда в 1200 штыков. Но в британской столице не желали враждовать с Цинами или открыто угрожать русским, поэтому санкционировали только тайную торговую миссию для переговоров с тибетцами в крепости Кампа-Дзонг, расположенной менее чем в дне пути от перевала Серпо-Ла высотой более 5100 метров, по которому проходит граница Сиккима с Тибетом. Присмиревший Керзон решил, что возглавит миссию его старый друг Фрэнсис Янгхазбенд, на которого можно было положиться и в продвижении агрессивной политики, и в преодолении сложностей, которые наверняка возникнут во враждебной неизведанной стране.
Будучи военным, философом, мистиком, авантюристом, шпионом и империалистом до мозга костей, Янгхазбенд обладал железной волей, но мягким характером. Он родился в 1863 году в Индии, в предгорьях Гималаев, учился в британской школе в Клифтоне, затем в Королевской военной академии в Сандхерсте, а в 1882 году вернулся в Индию офицером Королевского драгунского гвардейского полка. В 1886-м, после нескольких экспедиций в Гималаи и разведывательных операций в верхнем течении Инда и в районе афганской границы, Янгхазбенда включили в состав исследовательской группы, направлявшейся в Маньчжурию, чтобы заново открыть Длинную белую гору – священную вершину, описанную двумя веками ранее странствующим монахом-иезуитом[24]. После семимесячного путешествия Янгхазбенд, которому исполнилось 25, оказался один в Пекине, и надо было как-то возвращаться в Индию. Он решил идти назад пешком и стал первым европейцем, пересекшим пустыню Гоби. Затем Янгхазбенд добрался до Кашгара и Яркенда и попал в неизведанные районы Куньлуня и Каракорума. Преодолев опасный перевал Музтаг высотой более 5400 метров в поисках пути домой, в Балтистан и Кашмир, он оказался в стране гигантских ледников и бурных рек, пробивающих путь через огромные горы. В числе прочего Янгхазбенд стал первым европейцем, увидевшим северный склон К2, второй по высоте вершины мира.