Уэсли Чу – Воин пяти Поднебесных: Пророчество (страница 4)

Цзянь почувствовал одновременно облегчение и ярость. От него зависело слишком много судеб. Он не мог проиграть. Сжульничать для того, чтобы опозорить Предреченного героя… Это недопустимо. У Цзяня вырвалось сдавленное рычание. Он нахмурился, сжал кулаки, едва не проделав дыры в карманах, и гневно зашагал по плитке к Сердцу престола Тяньди.

Юноша на мгновение остановился у подножия Тысячи ступеней мудрости – на самом деле их было восемьсот четырнадцать – и бросился бегом по лестнице. Пока он перескакивал через три ступеньки за раз, за спиной у него слышались топот и тяжелое дыхание.

Он достиг верхней площадки, немного запыхавшись, и дважды глубоко вдохнул. Наверх вовсе не обязательно было бежать, но, когда Цзянь волновался, ему всегда хотелось дать волю скорости. Однако стоило привести себя в порядок, прежде чем явиться к дяде.

Юноша вытянул руку.

– Платок!

Никто не появился. Цзянь, не скрывая досады, нетерпеливо тряхнул рукой. Спустя несколько мгновений послышалось сопение. Полотенценосец, седой старик, униженно пробормотал извинения и низко поклонился, прежде чем вытереть лоб Цзяня шелковым платком. Толку от этого в такую жару было немного.

Цзянь протянул другую руку.

– Пить!

Появился виночерпий, неся на подносе охлажденный персиковый сок. Он тоже запыхался и от спешки пролил немного сока на рукав. Цзянь решил не обращать на это внимания. Он повидал столько мальчишек-виночерпиев, что не мог удержать их лица в памяти. Юноша взглянул на слугу еще раз и мысленно поправился: «Девчонка».

– Мне опять нужно принять ванну, – пробормотал он.

– Конечно, спаситель народов Чжун, – отозвался кто-то из-за спины. – Она будет готова к моменту, как вы вернетесь из тронного зала.

Кто-то зашагал вниз по лестнице.

Цзянь направился к парадной двери, ведущей в Сердце престола Тяньди. Двое из его свиты побежали вперед, к массивным створкам, собираясь распахнуть их перед ним. Он узнал в воинах Хораши и Ригу, поприветствовал их коротким кивком, затем остановился и как мог оправил мятое платье. В отличие от остальных членов свиты личные телохранители Цзяня не были легко заменимы.

Почетные стражи: седой ветеран, время службы которого скоро подходило к концу, и молодой человек в расцвете сил, – оба были в парадных доспехах, и на поясе у них висели посеребрённые сабли. Хораши и Рига – прославленные военные искусники – поклялись служить Предреченному герою и защищать его от всех опасностей.

Вместо того чтобы подать знак открыть двери, Цзянь несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями и обрести прежнюю уверенность. Пальцы, которыми он цеплялся за лакированные черные резные украшения на дверном косяке, побелели.

– Вы готовы, спаситель? – спросил Хораши – старший, с редкими растрепанными короткими волосами и многочисленными шрамами, свидетельствующими о долгой и славной службе. – Что-то вас тяготит?

С губ Цзяня сорвался вздох.

– Просто я рассержен.

Рига – младший, с гладким лицом и густой гривой черных волос, стянутых в хвост, – держался за другую ручку двери.

– Вы сердитесь, потому что проиграли схватку?

Рига был еще новичком, его приняли на место одного из телохранителей, который погиб во время покушения, предпринятого неким катуанцем около года назад. Хоть воин и был учтив, но Цзянь с досадой подумал, что этот тип редко выказывал должное почтение.

– Я не проиграл. Бой был нечестным.

Телохранитель пожал плечами:

– Битвы не всегда бывают честными. Однажды я захотел пройти без очереди к лучшей девице в борделе. Так на меня набросились сразу семеро.

– Семеро на одного – это нечестно, – согласился Цзянь.

Рига опять пожал плечами и похлопал себя по поясу.

– Конечно, нечестно. У меня же был меч.

Хораши нахмурился.

– Пятеро тяжеловооруженных стражей против битой солдатни, которую набрали на улицах, – это нечестно? – На лбу у него залегли глубокие морщины. – Нечестно по отношению к кому?

Только старшему телохранителю позволялось говорить с Цзянем так прямо. Хораши был рядом, сколько Цзянь себя помнил. С течением лет слуги и телохранители сменялись – неизменным оставался лишь Хораши. На службу во дворец он поступил еще молодым. Его точно не упрекнуть в отсутствии опыта.

– Да кому нужны честные схватки? – заметил Рига. – Кто дерется честно, тот глуп или мертв.

– На войне – возможно, – возразил Хораши. – Но на арене нужно помнить о чести и правилах.

– Хватит, – рассеянно перебил Цзянь. Эти двое никогда не соглашались друг с другом и вечно устраивали громкие перепалки. У юноши голова болела от их споров.

Хораши и Рига немедленно повиновались. Цзянь скрестил руки на груди и заявил:

– Старуха сжульничала. Это не проигрыш. Я по-прежнему считаюсь непобедимым. Я изложу свои доводы наставникам и заставлю их пересмотреть сегодняшний результат.

– Это всего лишь тренировка… – начал Хораши, замолчал и вздохнул. – Как скажете, спаситель.

– Я готов. Открывайте дверь, – велел Цзянь, поддергивая рукава. – Пора напомнить всем, зачем они здесь собрались.

Прежде чем дверь открылась, Хораши наклонился и поправил Цзяню воротник, а потом послюнил палец и вытер юноше щеку и лоб. Когда тот отшатнулся, Хораши усмехнулся и взъерошил своему подопечному волосы.

– Теперь вы выглядите, как подобает герою. Помните – уверенность через смирение.

Дверь распахнулась, и грянул гонг. Двое телохранителей вошли первыми, затем Цзянь, затем слуги. Цзянь хотел уже приказать глашатаю тронного зала возвестить о его прибытии, но осекся. Глашатая в зале не было. Более того, не было никакой официальной аудиенции. Только маленькая кучка людей теснилась у подножия трона – и все они стояли, повернувшись к юноше спиной.

Голоса звучали гневно и неразборчиво, как на базаре. Слова гулким эхом разносились по залу. Ничуть не смущенный тем, что его не заметили, Цзянь ворвался в Зал просвещенных мыслей вместе с Хораши и Ригой. Только когда он подошел к спорящим почти вплотную, на него наконец обратили внимание.

Простолюдинка, которая вмешалась в учебный бой, стояла в кругу и отругивалась. Увидев Цзяня, она ткнула пальцем ему через плечо и поинтересовалась:

– Во имя юбок Королевы, это еще что такое?

Цзянь вспыхнул от негодования. Он не привык к таким приветствиям.

– Да как ты смеешь… ты обращаешься к…

Под взглядом этой женщины слова застряли у него в горле.

– Я не о тебе, а о них, – и она снова указала ему за плечо.

Цзянь непокорно вздернул подбородок:

– Это мои прислужники. Они исполняют мои приказы и заботятся о моих удо…

– Вон. Вы распущены.

Цзянь не собирался сдаваться так легко.

– Но они мне необходимы!

– Сейчас же вон!

Бедные слуги затоптались, не зная, кому повиноваться, и пытаясь спрятаться друг за друга. Наконец, к огромной досаде Цзяня, они приняли сторону этой громкоголосой простолюдинки. Девочка-виночерпий, заливаясь слезами, приблизилась к Цзяню, с поклоном протянула ему кубок и поспешно вышла. Остальные последовали за ней. Хораши и Рига, верные стражи, с вызовом сложили руки на груди и остались стоять.

Женщина вновь взглянула на Фаару.

– Что и подтверждает мою правоту!

Фаару встал между Цзянем и незнакомкой.

– Великий спаситель народов Чжун, позвольте представить вам мастера Линь Тайши из школы Шепчущих Ветров семьи Чжан. Фамильный стиль…

– Довольно, Фаару, – перебила та, не сводя глаз с Цзяня.

– Это просто возмутительно, дядя, – в присутствии Фаару Цзяню стало спокойнее. – Мои занятия крайне важны, в них не вправе вмешиваться какие-то простолюдины…

Голос Цзяня оборвался. Юноша впервые заметил тяжелое молчание остальных. На лицах присутствующих было мало радости. Ван как будто собирался в бой. Синсин казался смертельно обиженным, Сун громко шмыгал носом, словно сдерживал слезы. Единственным человеком, не выказывавшим ни горя, ни гнева, была эта самая Линь Тайши. Кто она такая? Кто вообще слышал о мастере, не желающем перечислять своих предков? Наставники в первую очередь заставили Цзяня вызубрить их родословную, когда взялись за его обучение. Разве она не гордится своим происхождением?

Цзянь заставил себя посмотреть ей в лицо – и отвел глаза, как только их взгляды столкнулись. Он поймал себя на том, что внимательно изучает собственные ноги.

– Мастер Линь… – промямлил он.

Он вновь попытался взглянуть женщине в лицо, но эти глаза… И во второй раз Цзянь уперся взглядом в пол, а затем посмотрел на своих сторонников.

– Наставники, в чем дело?