Уэсли Чу – Судьба (страница 59)

Внезапно она ощутила молчаливый жар чужого внимания. Второй раз за день. В первый раз это произошло, когда ее выдворили из Величественного монастыря рассветной песни. Она чувствовала на себе многочисленные взгляды, но сочла их простым любопытством. На сей раз кто-то ее внимательно изучал, но кто? Сали поднесла ко рту шампур с моллюском – и тут же резко швырнула его прочь, в сторону назойливого зеваки.

Повернувшись, она обнаружила, что шампур вонзился в ледяную стену. Рядом, замерев и пригнувшись, тщетно стараясь оставаться незамеченным, стоял бледный хаппанин в красивой шубе из птичьих шкурок, которого она видела в храме. Шампур торчал на расстоянии пальца от его правого глаза; он ослепил бы мужчину, если бы не изгиб стены. Сали встала и медленно подошла к богато одетому незнакомцу.

Она выдернула шампур из стены и сунула моллюска в рот.

– Почему ты меня преследуешь?

Хаппанин явно был взволнован, но скорее потрясен и обрадован, чем напуган. Как только она подошла, он потянулся рукой к ее лицу. Сали чуть не отрубила ему кисть, но обошлась гневным взглядом. Мужчина понял намек и отступил.

Круглыми от удивления глазами он рассматривал Сали.

– Ничего подобного я уже давно не видел…

– Уверяю тебя, это не проказа, – сухо заметила она.

– О, есть болезни и поинтереснее. Я слышал, ты ищешь знания. Шаманы тебе не помогут. Это ведь они запретили хаппанам говорить правду, точно так же, как запретили катуанцам ей внимать.

Богатая одежда, странное поведение, нелепая улыбка заставили Сали насторожиться.

– Какого знания, по-твоему, я ищу?

– Тебе нужны наши сказания, наши разбитые надежды, наши тайны, которые передаются из поколения в поколение благодаря трубке и дыму, – продолжал мужчина. – Наши мудрецы расширяют разум, куря траву, которая позволяет им запоминать все услышанное. Так мы передаем мудрость из века в век, но она остается скрытой, пока мы под пятой катуанцев.

Не будь незнакомец так вежлив (подумала Сали), он произнес бы это с гневом.

– Зачем ты мне это говоришь? – спросила она. – Я катуанка.

– Если кто-то ненавистен твоему врагу, может быть, он не так уж плох… – хаппанин улыбнулся. – По крайней мере, с ним не грех и поздороваться… особенно если он в твоем положении.

– Каком таком положении?

– Твой недуг дает понять, что некогда ты была тесно связана с одним старым другом хаппан. Ты необычный и интересный человек. Я не видел столь сильной душевной гнили со времен вашего предпоследнего Хана. Ты, полагаю, тяжко страдаешь.

Сали ощутила искру надежды.

– Что ты об этом знаешь?

Хаппанин осмотрелся и сказал:

– Я не владею мудростью, которую ты ищешь, но могу отвести тебя к знающим людям.

Сали прищурилась.

– Зачем ты так стараешься мне помочь? Чего ты хочешь?

– Просто поговорить, – хаппанин сложил ладони вместе и поклонился. – Поделиться знанием. Моя единственная просьба к тебе – выслушать нас. Решай после этого, хочешь ли слушать дальше.

Хампа подошел к Сали и шепнул:

– А если он обманщик?

Хаппанин это услышал. Впрочем, можно было и не шептаться. Какая разница?

Сали задумалась. В глубине души она верила этому человеку.

– Как тебя зовут, старина?

– Юраки, госпожа.

– Просто Юраки?

– Я давно уже пожертвовал другими именами. Теперь я просто Юраки.

– А я Сальминдэ, просто Сальминдэ. Это Хампа… просто Хампа. Вон тот, за столом, – Даэвон.

Даэвон оторвался от тарелки. Щупальца осьминога свисали у него изо рта. Он дружелюбно помахал.

– Очень приятно!

Юраки понизил голос:

– Встретимся сегодня на улице Косатки, синее небо с сильной руки, девять, по слабой стороне, и дальше до самого конца.

– Ты шутишь?

Наверняка. С какой стати просить о встрече и давать указания загадками? Что за игру затеял этот хаппанин?

Сали отвернулась, чтобы налить себе воды.

– Мы останемся на барже в гавани. Если ваши люди хотят встречи, пусть приходят туда.

– Если ты действительно ищешь знания, госпожа, отыщи меня. Быть может, ты найдешь и лекарство, которое исцелит твое тело.

– Что? – Сали обернулась, но тут хаппанин торопливо зашагал прочь.

Сали уставилась на пустое место, где он только что стоял. Вместе с Хампой они вернулись за стол.

– Что скажешь, наставница?

Сали закрыла глаза. Она только-только примирилась с мыслью о смерти и мечтала вернуться домой. Теперь ей стало досадно. Она поклялась Малиндэ и была честью обязана дойти до конца, не упустив ни одной подсказки. У нее вырвался вздох.

– Неважно. Сходим и посмотрим.

– Что он вообще имел в виду?

– Понятия не имею, – призналась Сали. – Как там… улица Косатки, синее небо… сильный… сильный…

– Улица Косатки, синее небо с сильной руки, девять, по слабой стороне, и дальше до самого конца, – отчеканил Даэвон, доедая осьминога. – Кстати, в трех холмах отсюда лежит Большая Белая улица, а на той стороне озера – улица Каракатицы.

Сали взглянула на озеро. Она впервые заметила отдельные дорожки, которые начинались на берегу и шли вверх по склонам, расходясь веером от воды. Она встала.

– Ладно. Пошли искать эту дурацкую улицу Косатки.

Поисками они занимались до вечера, и, разумеется, нужная улица оказалась в противоположной стороне от того места, где они начали. Они чуть ее не проскочили, поскольку тропа начиналась в некотором отдалении от берега, за доками, уходившими в глубь квартала. Чем дальше они шли, тем беднее и неухоженнее становились дома. Проулки были узкими. Повсюду валялись мусор и отходы. Люди в обтрепанных меховых одеждах толпились вокруг костров. Холодало, по мере того как путники поднимались выше по крутому склону. Вскоре они оказались высоко над озером.

– Куда теперь? – спросил Хампа.

Сали ответила:

– Не знаю.

Даэвон остановился и медленно повернулся по кругу.

– Улица Косатки, синее небо с сильной руки, девять, по слабой стороне, и дальше до самого конца. Мы на улице Косатки… Подождите, я понял. Сали, я знаю.

Сали страшно удивилась тому, что он до сих пор помнил все указания. Слова незнакомца вылетели у нее из головы почти сразу.

– Ну?

Даэвон указал на крыши двух домов по обе стороны улицы, выкрашенные в ярко-синий цвет.

– Синее небо. Сильная рука, – он сжал правый кулак.

Сали посмотрела направо.

– Сильная рука, если встать лицом вверх по склону… это значит направо. Нужно свернуть там!

Они немного спустились и повернули направо у дома с ярко-синей крышей, а затем зашагали по переулку – Даэвон внимательно считал дома, пока не дошел до девяти. Озеро скрылось из виду. Здесь, на окраине, стояли настоящие развалюхи. Ледяные стены просели. Крыши и навесы покрывала грязь. Сквозь прикрытые ставни за путниками наблюдали какие-то мрачные личности. Не лучшее место для трех катуанцев.