Уэсли Чу – Судьба (страница 22)

– Не прошло и трех лет после победы над Ордой, и князья дали себе волю, – Фаузан покачал головой и вздохнул. – Я думал, они подождут… лет пять хотя бы. Я был слишком хорошего мнения о них.

Сонь пожал плечами.

– Это было неизбежно. Половина Просвещенных государств существует для того, чтобы вести войну, а другая половина – чтобы ее поддерживать. Чжун рухнет, если князья не найдут того, с кем можно подраться.

Игра продолжалась долго. Поначалу Тайши пережила полосу неудач, а затем стала наверстывать и выиграла четыре раза из шести. Если она выиграет еще раз с отрывом хотя бы в три фишки, то обойдет Соня, а значит, в следующий раз принимать гостей придется ему…

– Я слышал от одной женщины из Суука, – начал Фаузан, – что кто-то напал на почтовую повозку.

Тайши нахмурилась.

– Цзянь несколько дней назад помешал разбойникам, напавшим на караван. Они действительно пытались ограбить почту… – она нахмурилась. – Лунному двору лучше бы замять это дело. Мы ведь не хотим, чтобы сюда явились княжеские ищейки.

– Как продвигается обучение Предреченного героя Тяньди? – хитро спросил Сонь. – Не собирается ли он сбежать?

– Нет, Сонь.

– Не жадничай, Тайши, – сказал он, доливая вина. – У тебя два ученика. Отдай мне одного.

– Цофи в качестве наследницы тебя не устроит, поверь. А у мальчишки бремя тяжелее, чем все сундуки князя Янсо. Сам ищи себе сосунка.

– И все же, как продвигается обучение героя Тяньди? – поинтересовался Фаузан.

– Своим чередом, – ответила Тайши. – Правда, мне всегда неважно давалось обучение детей.

– Он должен убить Хана, если тот каким-то образом вернется, – произнес Фаузан.

– Зависит от того, когда это случится – если случится, – сказала Тайши слегка заплетающимся языком. – В лучшем случае шансы пополам.

Фаузан рассмеялся, шлепнув себя по бедру, но его лицо невольно исказила тревога.

– Шансы пополам – так себе расклад, когда идешь в бой.

– Беды стоит ждать, только если это «в лучшем случае», Фаузан.

– Тогда, наверное, мальчику повезло, что пророчество рухнуло, – задумчиво проговорил Сонь. – С другой стороны, очень грустно готовиться к тому, что никогда не произойдет. К слову о неисполненном предназначении… – он помрачнел.

Фаузан взял две фишки, а другие две вернул в кучку.

– Мастер прав. Целая жизнь подготовки – и никакого исхода, никакого результата. Разве можно так жить?

Тайши отхлебнула вина из чашки и заставила себя проглотить, не обращая внимания на ком в горле. Она с досадой пожала плечами.

– Если пророчество разрушено, значит, Цзянь станет военным искусником, обладающим редким умением. Он положит начало отличной династии и обретет собственную цель в жизни, вместо того чтобы идти на поводке. Жизнь продолжается, даже когда заканчивается предназначение.

– Ты знаешь, что должно случиться, чтобы он стал главой династии, – негромко произнес Фаузан. – Это касается не только его.

На Тайши внезапно нахлынули воспоминания; это оказалось тяжело. Она увидела Сансо прямо здесь, на кухне, – розового малыша, который сделал первый шаг. Увидела, как он в первый раз взял в руки меч. Как прокатился на потоке воздуха. Как первый раз одержал победу. Вот он вышел из тени матери и наставницы. Потом испытание. Изломанное безжизненное тело Сансо у нее на руках…

Тайши отвернулась.

– Неважно. Я и без того уже давно живу в долг.

Она отвлеклась, и следующие три круга выиграл Фаузан. Он никому не давал пощады и только хихикал, мясистыми ручищами загребая кучи монет. Вот что бывает, когда садишься играть с Богом Игроков. К счастью, его особо не заботили ни деньги, ни уплата долгов. Фаузану просто нравилось выигрывать.

Снаружи послышался ломкий взволнованный голос:

– Тайши, Тайши, где вы?

В голосе звучала необыкновенная настойчивость.

Тайши вздохнула.

– Я ожидала их только завтра.

Фаузан оторвался от фишек.

– Похоже, что-то случилось.

– Я здесь! – крикнула Тайши и добавила вполголоса: – Надеюсь, глупые цыплята никого случайно не убили.

– По крайней мере, того, кто этого не заслуживает, – добавил Сонь, качая головой.

Цзянь и Цофи возникли на пороге, растрепанные и измученные, как будто всю дорогу бежали. Очевидно, случилось что-то похуже неоправданного убийства.

– У нас беда, – сказала Цофи.

Цзянь швырнул на стол лист бумаги, так что фишки и монеты разлетелись в стороны. Он скорее был зол, чем встревожен.

– Смотрите.

– Мы играем, сынок, – прорычал Фаузан.

Сонь, который проиграл больше всех за вечер, быстро собрал фишки.

– Кажется, у нас ничья.

– Да как же, ничья! – Фаузан указал на свою груду монет. – Я всыпал вам обоим! Нельзя же просто…

Цзян настойчиво ткнул пальцем в лист на столе.

– Смотрите! Смотрите!

Тайши выдернула бумагу у него из-под пальца и принялась изучать. Это было объявление о розыске. На листе красовался большой портрет. Поначалу Тайши не узнала его. Рисунок изображал мужчину лет за тридцать, широколицего, с приплюснутым носом, похожим на свиной пятачок. Глаза у него были прищурены, на губах играла кривая усмешка; в общем и целом это была физиономия головореза.

Надпись под портретом крупными черными буквами гласила:

В последний раз видели на Пяти Уродливых Братьях, к востоку от реки Юкань, в окрестностях Облачных Столпов.

– Это я! Меня называют злодеем и предателем! Меня рисуют каким-то мерзким уродом! Они думают, я такой? Я вовсе не такой! Совсем не такой! – Цзянь вновь дал волю чувствам. – Да разве я такой?!

Тайши взглянула на рисунок еще раз. Волосы у мужчины были выбриты на висках, а на макушке собраны в небрежный хвост. Она посмотрела на Цзяня, который тоже носил небрежно стянутый, кривой хвост. У человека на портрете была одна бровь. Цзянь случайно спалил себе левую бровь недели две назад…

– Кто такой злодей Тяньди? – спросил Фаузан. – В этой истории появилось новое лицо?

– Так меня теперь называют адепты пророчества! – Цзянь стукнул себя кулаком в грудь. Свое понижение в ранге он явно принял близко к сердцу. – Вы посмотрите на эту рожу! Они нарисовали, что у меня с подбородка капает кровь. Как будто я пожираю младенцев! Ни с того ни с сего я стал злодеем!

– А что, не стал? – с усмешкой спросил Сонь и удостоился убийственного взгляда.

Ученику не пристало так смотреть на мастера, но никто не упрекнул Цзяня.

– Ничего не понимаю. Как мог культ Тяньди спустя пятьсот лет внезапно превратить Предреченного героя в злодея? Он ведь так и называется – культ героя! Герой – причина его существования!

– Похоже, они просто внесли кое-какие изменения, – сказала Тайши. – Теперь, когда пророчество рухнуло, культ Тяньди пытается встать на ноги, объявив Цзяня врагом. Приятно, когда есть тот, кого можно ненавидеть.

Фаузан согласился с ней:

– Гениальный ход! Да, кто-то наверняка задается вопросами, но, если почаще повторять новую мысль и хорошенько вбить ее людям в головы, она будет казаться истиной. Когда сменится поколение, никто уже не усомнится, что так и было с самого начала… – он присвистнул. – Настоятели Тяньди всегда умели обрабатывать паству.

Да уж. Тайши втайне нравились их кричаще яркие, затейливо расшитые одеяния. Мори в них выглядел эффектно и страстно. Настоятели храмов в Алланто напоминали павлинов, и Тайши любила наблюдать за постоянно меняющимися стилями. Кто бы мог подумать, что священнослужители будут задавать вкус в моде.

Цзянь был в ужасе.

– Но историю изменить нельзя!

– Разумеется, можно, мальчик, – сказал Фаузан. – Выиграв войну, получаешь на это право.

Цзянь повернулся к Цофи.