Уэнсли Кларксон – Гиблое дело. Как раскрывают самые жестокие и запутанные преступления, если нет улик и свидетелей (страница 6)

– То, что эти профессора готовы к работе, очень хорошо, но они чертовски медлительны, на мой вкус. Сейчас нам нужно запирать плохих парней вдвое быстрее. Нельзя стоять на месте, пока какой-то эксперт в белом халате месяцы подряд жонглирует пробирками.

В те неспокойные послевоенные времена некоторые детективы переписывали показания преступников и подбрасывали ложные улики, чтобы добиться осуждения, вместо того чтобы ждать, пока судебные эксперты придут к определенным выводам.

И они не видели ничего плохого в фальсификации улик, потому что считали своим долгом осудить преступников, а для этого «все средства хороши».

Взгляды начальника выездной полицейской команды Скотленд-Ярда Томми Батлера – классический пример такого менталитета. Он практически всегда ненавидел криминалистов и считал, что они подрывают его собственное маниакальное стремление к справедливости. Тем не менее, по иронии судьбы дело, ставшее его самой большой претензией на славу – печально известное Великое ограбление поезда 1963 года, – раскрыли отчасти благодаря отпечаткам пальцев, найденным криминалистами на контейнере с солью на ферме, где банда пряталась после ограбления. Один офицер той эпохи недавно сказал мне:

– Томми Батлер чертовски ненавидел этих ученых парней. Помню, как однажды он попытался уговорить зануду-криминалиста помочь нанести отпечатки пальцев на предметы в банке, который ограбила известная банда профессионалов. Мы все знали, что в этом деле замешан один конкретный мошенник, поэтому не видели ничего плохого в подстраховке, чтобы его точно арестовали. А профессор судебной медицины взбесился из-за одного только предложения Томми. Но даже этот ученый тип не сообщил бы обо всем высшему руководству Скотленд-Ярда, потому что мы все придерживались золотого правила в те дни: никогда не иди против своих коллег, чем бы они ни занимались и кем бы ты сам ни был. И все же Томми Батлер и тот судмед больше никогда не разговаривали друг с другом.

Судмедэксперты регулярно уклонялись от подобных «расследований», предпочитая не делать ничего ненаучного. Но небольшое меньшинство поддавалось давлению со стороны детективов и предоставляло предполагаемые доказательства, достаточные для ареста подозреваемых. И все же нечестно играло лишь очень небольшое число экспертов. Большинство испытывали отвращение к попыткам полицейских использовать их ради избавления от своих врагов.

Отношения между полицией и судмедэкспертами оставались натянутыми по крайней мере до середины 1970-х годов.

Именно тогда правоохранительным органам стали доступны некоторые важные передовые разработки, включая метод обнаружения следов огнестрельного оружия с помощью сканирующего электронного микроскопа, а также сложные тесты, разработанные для исследования слюны, спермы, пота и других телесных жидкостей.

В то же время в США и Великобритании снова произошел резкий рост числа насильственных преступлений, особенно убийств. Преступные группировки променяли ограбления банков на торговлю наркотиками в огромных масштабах. Это занятие считалось гораздо менее опасным для профессиональных бандитов, чем ограбления и угоны фургонов, перевозящих ценности. Но при огромном потенциальном заработке убийства членов конкурирующих банд становились все более частым явлением.

Кроме того, появился новый пугающий тип преступника – серийный убийца, действующий хладнокровно и безнаказанно. Эти убийцы казались непоследовательными и почти никогда не имели прямой связи с жертвами. Из-за этого традиционные методы расследования оказались неэффективными. Судебно-медицинские доказательства, несомненно, стали решающим аспектом в раскрытии любого дела о серийном убийстве.

– Серийные убийцы в то время были похожи на злых преступных призраков, бродящих из города в город, захватывающих людей и безнаказанно убивающих их, – объяснил один отставной детектив отдела убийств Лос-Анджелеса. – Серийные убийцы хватали людей на улицах или преследовали их в течение нескольких дней, и даже камеры видеонаблюдения не снимали их. Без мобильных телефонов было невозможно доказать, что они вообще бывали в местах происшествий.

Перегруженные, недофинансированные полицейские органы в тот период оказались в затруднительном положении, не в состоянии справиться с таким большим количеством смертей и разрушениями, обрушившимися на них со всех сторон. В результате случайным серийным убийцам, казалось, было суждено остаться на улицах и избежать правосудия, а полиции оставалось преследовать лишь традиционных профессиональных преступников.

Потребность в современных, хорошо оборудованных криминалистических лабораториях никогда не была столь острой. Они позволили бы ученым наложить свой собственный уникальный отпечаток на расследования и заслужить уважение. Один молодой британский эксперт, осознавший важность тщательных исследований в неизведанных областях судебной медицины, создал небольшую лабораторию в университете в центре Англии, где начал работать над тем, что навсегда изменило ход расследования преступлений.

ДНК

В этой книге я делаю все возможное, чтобы воздать должное многим поколениям судебных экспертов и показать их во всей красе. Но есть один особенно выдающийся человек, который, по мнению многих, в одиночку навсегда изменил облик судебной медицины и правоохранительных органов.

В конце 1970-х годов Алек Джеффрис, родившийся девятого января 1950 года, был молодым перспективным британским генетиком, профессором на престижном факультете генетики Лестерского университета в центральной Англии. Его отделение патологии в итоге стало одним из ведущих медицинских учреждений в мире. Профессор Джеффрис тихо разрабатывал технологии определения личности с помощью ДНК и профилирования в то время, когда большинство людей даже не слышали слово «ДНК». Джеффрис руководил собственной небольшой лабораторией с одним лаборантом, работающим неполный день. Но зато профессору предоставили значительную свободу для экспериментов.

В то время постепенно появлялись технологии, которые позволяли ученым должным образом изучать гены. Джеффрис сначала сосредоточился на унаследованной вариации генов. Почувствовав, что исследовал эту тему должным образом, он переключил свое внимание на ДНК. Дезоксирибонуклеиновая кислота – или ДНК, как ее чаще называют, – является основным компонентом хромосом. Она несет в себе генетическую информацию всех форм жизни.

В 1978 году Джеффрис и его команда из одного человека начали разрабатывать методы обнаружения изменений в ДНК человека и картировать[12] гены для диагностики заболеваний. К 1981 году ученый сообщил своим коллегам из Лестерского университета, что его главная цель состоит в том, чтобы научиться различать сильно изменчивые цепи ДНК. Поэтому он с помощником еще внимательнее изучил, как эволюционировали эти генетические вариации. Джеффрис проверил образцы, взятые у своего лаборанта, и в итоге обнаружил первую унаследованную вариацию ДНК. Он знал, что нашел ключ к своей главной цели.

Именно тогда Джеффрис наткнулся на то, что позже назвал «заикающейся ДНК»[13], или мини-сателлитами, которые оказались очень изменчивыми. Джеффрис разработал способ их обнаружения, и стало ясно, что все они достаточно вариабельны, чтобы использовать их в качестве генетических маркеров.

Но это было только начало, и Джеффрис знал, что ему нужно продолжить работу над ДНК, чтобы подтвердить значимость своих выводов. Поэтому на тот момент он говорил о своих исследованиях очень сдержанно и предпочитал не сильно распространяться на эту тему. Мало кто за пределами университета вообще знал, над чем он работает.

Всего в восьми километрах от лаборатории профессора Джеффриса, в самом сердце английской сельской местности, деревню Эндерби потрясло леденящее душу убийство школьницы-подростка. Полиция обнаружила тело 15-летней Линды Манн на малоиспользуемой пешеходной дорожке на окраине деревни 21 ноября 1983 года. Вскрытие показало, что девочку избили, изнасиловали и задушили, кроме того, криминалисты извлекли из ее тела образец спермы нападавшего.

Полицейская группа судмедэкспертов проинформировала детективов о том, что примерно у 10 % всего мужского населения Великобритании на тот момент такой же профиль группы крови, как у убийцы, и невозможно проверить миллионы потенциальных подозреваемых. В итоге в ходе расследования выявили ряд подозреваемых, в том числе одного местного жителя. Но его исключили из-за наличия алиби: он присматривал за своим маленьким сыном во время нападения. В конце концов охота на убийцу Линды прекратилась.

Вернемся в лабораторию Лестерского университета. Профессор Алек Джеффрис использовал свои научные наработки в первую очередь для изучения наследственных заболеваний в рамках семьи, потому что это казалось ему идеальным применением знаний об особенностях ДНК. Джеффрис сосредоточился на спорах об отцовстве и делах об иммиграции и демонстрировал генетические связи между людьми посредством изучения их ДНК. Пытаясь разработать систему, помогающую выявить родственников, он изучал рентгеновские снимки во время эксперимента с ДНК, который тогда проводил. И в понедельник 10 сентября 1984 года, в 9:05 утра, наткнулся на то, что должно было стать первым в мире ДНК-отпечатком.