У Чэн-энь – Путешествие на Запад. Том 4 (страница 85)

Влажным серебром блистают – Нет подобного ему! Полководец Грома страшен Нос крючком, на клюв похожий. Он пророчества вешает, Недоступные уму! Юный отрок, Туч погонщик, Лик его – из белой яшмы, Он из моря тьмы, сверкая, В золотой короне всплыл, – Кто же с ним в красе поспорит? Над землей начальник Ветра Наклонился, брови поднял, Дунул, очи округлил! Людям все открылись духи, В синеве небес явились В благолепии священном, В украшеньях золотых. И тогда народ Фыньсяня, Их увидев, в них поверил, – Ладан воскурив, отрекся От своих грехов былых. Созерцая в синем небе Лик всевышних полководцев, Все, склоняясь, обещали Верить в Будду до конца. Люди к правде устремились, От былых грехов омылись, И, надменные, смирились Просветленные сердца.

Некоторое время духи неподвижно находились в небе, принимая знаки почитания и благоговения множества людей. Затем Сунь У-кун вновь поднялся ввысь на облаке, вежливо поклонился духам и сказал:

– Благодарю вас за ваши труды! Теперь вы можете возвращаться к себе, а я, старый Сунь У-кун, велю всему народу этого округа постоянно чтить вас и делать вам подношения. Прошу вас всех, уважаемые духи, – добавил он, – впредь не забывайте посылать по одному ветру через каждые пять дней и по одному хорошему дождю через каждые десять дней, чтобы помочь народу скорей изжить последствия засухи!

Духи дали обещание, повернули обратно, и на этом мы с ними распрощаемся.

Тем временем Великий Мудрец Сунь У-кун опустился на своем облаке и сказал Танскому монаху:

– Ну вот! Дело сделано, народ успокоился, и мы можем собираться в путь!

Правитель округа, светлейший хоу, услышав, что сказал Сунь У-кун, принялся кланяться и умолять.

– Почтенный отец Сунь У-кун, – говорил он, – что ты! Помилуй! Ты совершил благодеяние, которому нет меры и предела! Я уже велел устроить для тебя и твоих спутников маленькое угощение, дабы хоть в ничтожной степени отблагодарить за твою щедрую милость. Я откуплю участок полевой земли у землевладельцев, построю в честь тебя монастырь и молельню, велю высечь на каменной табличке имя твое и буду приносить жертвы во все четыре смены года. Но твое благодеяние столь огромно, что, если даже высечь памятную запись о нем на моих живых костях и на моем сердце, все равно не отплатить мне даже за одну десятитысячную долю его. Как же ты можешь уйти от нас?!

– Ты прав, уважаемый благодетель, – сказал Танский монах, – но мы ведь монахи-паломники, направляющиеся на Запад к Будде, а потому не смеем долго задерживаться. Во всяком случае через день-другой обязательно должны отправиться в путь.

Но разве мог согласиться правитель округа, светлейший хоу, отпустить своих гостей! Он в ту же ночь разослал людей за винами и яствами и приказал приступить к постройке монастыря и молельни.

На следующий день был устроен роскошный пир. Танского монаха пригласили занять самое почетное место. Рядом с ним усадили Великого Мудреца Сунь У-куна вместе с Чжу Ба-цзе и Ша-сэном. Сам правитель округа, светлейший хоу, со своими чинами всех рангов и слугами, подносил монахам чарки с вином и блюда с яствами. Нежная музыка услаждала их слух. Пир продолжался целый день и прошел очень весело и радостно.

Об этом даже сложены стихи:

Пересохшие пашни, Сухие, пустые поля Напитались дождем благодатным, Насытились влагой. Вновь наполнились реки, Опять обновилась земля. Все монахам «спасибо» твердят За великое благо. Всюду нивы шумят, И лазурь в дождевых облаках. Оживились дороги, Купцы повели караваны. О Мудрец Сунь У-кун, Побывавший опять в небесах, Прославляет и запад тебя И восточные страны! Три знаменья даны, Три задачи навек решены. Все сердца и все мысли Учением Будды объяты. Пусть дожди омывают Долины счастливой страны, Как при Яо и Шуне! Пусть жители будут богаты!