У Чэн-энь – Путешествие на Запад. Том 4 (страница 138)

Врага растерянного бьет. Все жарче недруги дерутся, От лютой ярости крича, То отступают друг от друга, То снова рубятся сплеча, И все неистовей удары Гремят в кружащейся пыли, А в небе заклубились тучи И солнце мглой заволокли.

И вот в небесах разгорелся такой страшный бой, что все жители города пришли в полное смятение, да и во дворце придворные и военачальники трепетали от страха. Танский наставник все время поддерживал правителя под руки, успокаивая его:

– Не тревожься! – говорил он. – Уговори своих государынь и всех остальных, чтобы они не боялись. Ведь царевна – на самом деле оборотень, принявший вид твоей дочери. Вот погоди, мой ученик изловит ее, и ты сам все узнаешь!

Придворные дамы, оказавшиеся похрабрее, подобрали сброшенные оборотнем одежды и украшения, головные шпильки и браслеты и показали царицам.

– Все это было на царевне, – сказали они, – царевна, скинув с себя одежды, вступила в бой с волшебным монахом, и теперь они сражаются в воздухе. Она – самый настоящий злой дух-оборотень.

Постепенно государь и государыня, а также придворные дамы начали понемногу приходить в себя от испуга и принялись смотреть на небо. Но мы пока оставим их.

Вернемся к оборотню и Великому Мудрецу Сунь У-куну, которые вели бой друг с другом. Прошло уже почти полдня, но все еще не видно было, кто из них выйдет победителем. Кинув свой посох вперед, Сунь У-кун крикнул: «Превратись!». Сразу же из одного посоха появилось десять, из десяти – сто, а из ста – тысячи. Они заполнили почти половину небосвода, мелькая, словно извивающиеся змеи. На оборотня со всех сторон посыпались удары, и он стал терять силы. Преобразившись в чистый ветерок, оборотень бросился бежать и умчался в лазоревую бездну небес. Сунь У-кун тотчас же прочел заклинание, от которого все посохи вновь собрались в один, и, оседлав благовещий луч, погнался за оборотнем. Приблизившись к Западным небесным воротам, Сунь У-кун увидел сияние. То были стяги и знамена небесных воинов. Тогда он закричал во всю глотку:

– Эй! Хранители небесных ворот! Держите духа-оборотня! Не выпускайте его!

В это время у ворот находился сам небесный князь – хранитель государств и с ним четыре главных небесных полководца: Пан, Лю, Гоу и Би. Все они тотчас подняли свое оружие и преградили путь оборотню. Оборотню некуда было деваться, он повернул обратно и вновь схватился с Сунь У-куном, пустив в ход свою дубинку.

Вращая посох колесом, Сунь У-кун присмотрелся к дубинке и заметил, что она похожа на пест, которым толкут зерна: на одном ее конце было утолщение, а другой конец был заостренным.

– Эй ты, скотина! – закричал Сунь У-кун. – Что это у тебя за оружие? И как осмеливаешься ты с такой дубинкой выступать против меня, Сунь У-куна? Живо сдавайся! Не то я одним ударом палицы размозжу тебе голову.

– Да ты не знаешь, что у меня за оружие! – скрежеща зубами от ярости, воскликнул оборотень. – Вот послушай, что я тебе расскажу!

Знай: матерьял, из которого сделана Эта дубинка, что славу стяжала, – Яшма чудесная, яшма бесценная Цвета бараньего свежего сала. Сколько веков ее мастер обтачивал, Счесть не под силу и тайной науке: Во времена первозданного хаоса Это оружье попало мне в руки. Первым добыть мне ее посчастливилось, Мне помогли и коварство и сила. Происхожденье ее – необычное: Высшее небо ее породило. Сосредоточена в ней животворная Мощь величайшего в мире сиянья – Та, что от солнца с небес растекается По четырем сторонам мирозданья. Ей, несравненной, не знающей устали, Пять своих сил подарила природа, Духом она благовещим проникнута, Ей не страшна никакая невзгода. И, неразлучен с чудесной дубинкою, Долго средь лунного жил я народца, Долго толок драгоценное снадобье Возле дворца, что Коричным зовется. Знай, что к цветам я питаю пристрастие, Вот почему я на землю спустился, Краем Небесных бамбуков прельстившийся, В нежную девственницу превратился. В царских палатах живя припеваючи, Только одним я желаньем пылаю: С Танским монахом, почтенным и праведным, Брачный союз заключить я желаю. Так предначертано было заранее, Мне с нареченным сейчас пировать бы, Ты же задумал расстроить мой замысел, Чтобы не праздновать мне этой свадьбы? Дерзостный, ищешь ты собственной гибели, Так приготовься же к смертному бою. Эй, негодяй, оскорбитель непрошеный, Вот я когда рассчитаюсь с тобою! Знай, что оружье давно мое славится И меж нечистыми и меж святыми, Знай, что с дубиною посох не справится, Хоть и с узорами он золотыми. В Лунном дворце Необъятного холода