У Чэн-энь – Путешествие на Запад. Том 3 (страница 51)

– Твой недостойный ученик и последователь третьего дня расстался с наставником, Танским монахом, и отправился на гору Цветов и плодов к пещере Водного занавеса, чтобы отыскать там наши узлы. На этой горе я действительно, увидел мнимого Танского монаха и своего двойника. Я их убил. Оказалось, что это были обезьяны. Я вошел, в пещеру и отыскал наши узлы. Все оказалось в целости. Затем, воспользовавшись сильным порывом ветра, я примчался сюда. Куда делись оба Сунь У-куна и что с ними случилось, мне неизвестно.

Тогда Гуаньинь рассказала ему об всем, что произошло, и Чжу Ба-цзе, ликуя и радуясь, принялся благодарить. Наставник и его ученики еще раз поклонились бодисатве, которая распрощалась с ними и, довольная тем, что все уладилось, верну – лась к себе на Южное море. Все обиды забылись, и гнев прошел. Затем наши путники распрощались с хозяевами усадьбы, гостеприимно приютившими их, привели в порядок всю свою поклажу, оседлали коня, вышли на дорогу и отправились на Запад.

Пришлось расстаться им на полпути, Расстроился стихий великий лад. Теперь же оборотень ими побежден, И снова можно вместе им идти, Коль встали вновь стихии в прежний ряд. Покуда в сердце дух еще не водворен, Возможно ль утвердиться в созерцанье? Коль властны над тобой вместилища познанья, Возможно ли бессмертье обрести?

Удалось ли Танскому монаху достичь своей цели, когда он получил возможность лицезреть Будду и просить у него священные книги, обо всем этом, читатель, вы узнаете из последующих глав.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ,

Бесчисленны снедающие страсти, Однако же природа их едина Бесчисленны тревоги и напасти, И кажется печаль неодолимой. Десятки тысяч дум, волнений и забот, Которым нет ни края, ни конца, В свой гибельный влекут круговорот Смятенные, смущенные сердца. Но все ж настанет день, когда предел Положен будет тяжким испытаньям, Лавине столь пустых, столь неотложных дел, И суетным мечтам и суетным дерзаньям. Настанет день, когда к земным страстям Дух человеческий навеки охладеет, Когда душа ослепшая прозреет И в славе вознесется к небесам. Тогда не будет к западу восток Стремиться, каждой Истины гонимый, Тогда сгорят в огне неопалимом Забота, суета, желанья и порок. Восстав из раскаленного горнила, Одарена бессмертием, нетленна, Душа навек избавится от плена, И обретет незыблемую силу.

Итак, мы остановились на том, что Танский монах, повинуясь указаниям бодисатвы, снова принял к себе Сунь У-куна. Он отбросил всякие подозрения и, обуздав беспокойное, как обезьяна, сердце и быстрые, словно конь, мысли, вместе с Чжу Ба-цзе и Ша-сэном отправился на Запад.

Пока мы все это рассказывали, время летело с быстротой стрелы, солнце и луна сновали по небу, подобно ткацким челнокам, промчались знойные дни лета, и вот наступила глубокая осень, украсившая пейзаж серебристым инеем.

Стремительный ветер рвет облака, Свинцовым налетом покрылась река, Вчера еще бывшая синей… Доносится крик журавлиный Откуда-то издалека. Печально и хмуро глядят небеса, Как горные выси, поля и леса Парчой своей выстелил иней… Как лебеди, водной стихии краса, Летят вереницею длинной В страну, где неведомы зимы… Как ласточек стаи стремятся на юг, В края, где не знают морозов и вьюг… Старается странник не сбиться с пути, Торопится путник скорее дойти До цели, до верного крова…, Кто в рясе монашьей боится найти Погибель от холода злого?

Путники все шли и шли, и чем дальше они продвигались вперед, тем становилось все жарче, казалось, что от раскаленного воздуха они сварятся живьем. Танский монах не вытерпел, остановил коня и спросил:

– Отчего такая невыносимая жара? Ведь наступила глубокая осень.

Чжу Ба-цзе отвечал:

– Разве вы не знаете, в чем дело? По дороге на Запад находится государство Сыхали, а в этом государстве есть место, где заходит солнце. В народе это место называют: «Край неба». Между пятью и семью часами правитель этого государства посылает жителей на городские стены, чтобы они били там в барабаны и трубили в рога, заглушая клокотанье кипящего моря, в которое погружается раскаленное солнце. Ведь солнечный диск является истинным огнем мужского начала ян, и когда он опускается в водные просторы Западного моря, то получается то же, что с обычным огнем, когда его заливают водой; вода начинает шипеть и бурлить, и если не заглушить это шипение грохотом барабанов и звуками рогоз, то могли бы погибнуть все младенцы в городе. Я думаю, что мы приближаемся к этому месту: вот почему здесь такая сильная жара…

Сунь У-кун прыснул со смеху.

– Да перестань ты, Дурень, чепуху молоть! – сказал он. – Говорить о государстве Сыхали пока еще рано. Если наш наставник будет всякий раз задерживаться в пути и то выгонять, то снова принимать своих спутников, ему придется прожить до старости, затем снова стать младенцем и так три раза стареть и молодеть, – но даже за это время он все равно не достигнет цели.

– Если я ошибаюсь, то скажи, пожалуйста, почему здесь такая нестерпимая жара? – насмешливо возразил Чжу Ба-цзе.

– Думаю, что нарушены периоды времени, – вмешался тут Ша-сэн, – и вернулось лето. Вот в чем причина.