У Чэн-энь – Путешествие на Запад. Том 3 (страница 163)

Казался демон храбрецом, каких уж больше нет; Громоподобно крикнул он: «Кто там стучит чуть свет?».

Великий Мудрец Сунь У-кун повернулся к нему и сказал:

– Это я, твой властелин, Сунь У-кун, прозванный Великим Мудрецом, равным небу!

Демон рассмеялся:

– Это ты, Сунь У-кун? Ну и храбрая же ты мартышка! Я ведь тебя не трогал, чего же ради ты явился сюда и вызываешь меня на бой?

Сун У-кун ответил:

– В пословице сказано: «Волны поднимаются, когда дует ветер, когда нет прибоя, вода спокойна». Разве искал бы я встречи с тобой, если бы ты не задел меня? Только потому, что ты и вся твоя шайка оборотней собрались вместе в расчете полакомиться моим наставником, я и явился сюда разделаться с вами.

– Ишь ты, забияка! – удивился старший демон. – Уж не собираешься ли ты вступить в драку со мной, подняв такой крик у моих ворот?

– Совершенно верно! – задорно ответил Сунь У-кун.

– Перестань бахвалиться! – надменно произнес демон. – Если я напущу на тебя свое бесовское войско, и оно вступит с тобою в бой по всем правилам военного искусства, действуя по сигналам флагов и барабанов, то все станут говорить, что я, словно тигр в своем логове, обидел тебя, бедняжку. Давай-ка лучше вступим в бой один на один, чур не звать никого на подмогу!

Сунь У-кун согласился.

– Чжу Ба-цзе, – позвал он, – отойди-ка в сторонку. Посмотрим, как он справится со мной, старым Сунь У-куном!

Дурень быстро отошел в сторону.

– Ну, подходи! – закричал демон. – Сперва стань и стой не двигаясь, я раза три хвачу тебя по голове. Устоишь – пропущу твоего Танского монаха, не устоишь – живо подавай его мне на закуску.

Выслушав демона, Сунь У-кун со смехом сказал:

– Вот что, дьявол, если у тебя в пещере есть кисть и бумага, пусть принесут сюда, мы с тобой напишем договор о том, что я не признаю тебя правым даже если ты будешь рубить мне голову, начиная с сегодняшнего дня и до будущего года!

Тут дьявол встряхнулся, чтобы набраться храбрости, широко расставил ноги, поднял меч обеими руками и со всего размаху ударил Сунь У-куна по голове. Сунь У-кун принял удар. Раздался резкий металлический звук, и меч отскочил от головы Сунь У-куна, не причинив ей ни малейшего вреда, даже то место, куда пришелся удар, и то не покраснело.

– Ну и крепкая же у этой мартышки башка, – изумился демон.

Сунь У-кун засмеялся.

– Ты, видно, не знаешь, каков я! Вот послушай!

Я был рожден крепкоголовым, И череп мой прочнее меди; Пожалуй, не найдешь на свете Владельца черепа такого, Что не боялся бы ударов, Пусть нанесенных топором! В печи плавильной я недаром Был в молодости закален! Коль хочешь знать, как это было, Спроси владыку Лао-цзюня, Как плавили меня, калили, Какие прилагали силы, Чтобы сломить мой дух безумный. Как Двадцати восьми созвездий Властители, собравшись вместе, Меня, томимы чувством мести, Бросали из огня да в воду, Верховным существам в угоду. Но мышцы прочные мои Меня, что панцирь, охраняли. Со мной враги не совладали: Лишь крепче стал я в эти дни. Но мой наставник дорогой Нашел, что той закалки мало, И потому мне приказал он К тому ж и обруч золотой Надвинуть на затылок мой, Чтобы еще прочнее стал он.

Тут демон закричал:

– Мартышка! Перестань заговаривать зубы. Держись! Сейчас я стукну тебя еще разок! Клянусь, что не пощажу твоей жизни.

Сунь У-кун ответил:

– Как бы ты ни старался, и на этот раз ничего у тебя не выйдет. – Посмотрим, – ответил дьявол, – ты, мартышка, не знаешь, какой у меня меч:

Он был плавлен в пламени небывалом, Он стократную испытал закалку, И в сражениях непобедимым стал он – От такого меча помереть не жалко! С тремя правилами боевыми знаком он, Для шести боевых приемов годен, Боевого искусства постиг законы, В поединках истинно превосходен. Несравненное он являет чудо; Хоть объемист, как туловище удава, Хоботком мушиным проникает всюду, Обретая с каждым ударом славу.