У Чэн-энь – Путешествие на Запад. Том 3 (страница 125)

– За западными воротами дворца бушует пожар!

Услышав эти слова, Сунь У-кун подбросил чарку с вином высоко в воздух. Раздался звон, и пустая чарка упала на землю.

Правитель засуетился и, изогнувшись в три погибели, стал кланяться Сунь У-куну:

– Преосвященный монах! – умоляюще заговорил он. – Прости меня. Я сознаю свою вину. Мне бы следовало просить тебя, как положено, откушать вино в парадных хоромах дворца! Но поверь, я дерзнул предложить тебе выпить здесь только потому, что под руками оказалось это вино. Не потому ли ты кинул чарку, что хотел показать свое недовольство мною?

– Да что ты! – рассмеялся Сунь У-кун. – Совсем не в этом дело.

Немного погодя появился еще какой-то сановник и доложил:

– Ну и дождь! Только что за Западными воротами разбушевался пожар, а тут как хлынет ливень: так сразу же залил огонь. По всем улицам текут потоки воды, но почему-то от нее пахнет вином.

Сунь У-кун вновь рассмеялся и сказал:

– Правитель! Ты видел, как я кинул вверх чарку с вином, и подумал, что я чем-то недоволен, но, видишь, оказалось вовсе не так. Дело в том, что чудовище, потерпев поражение, умчалось на Запад, а я не погнался за ним. Тогда оно вернулось и напустило огонь. Я же этой чаркой вина загасил дьявольский огонь и спас от пожара жителей города, живущих по обе стороны Западных ворот. Разве могло быть у меня какое-либо иное намерение?!

Правитель еще больше обрадовался и удвоил свое почтение к монахам. Он поспешил пригласить Танского наставника и всех его спутников в тронный зал, желая, видимо, уступить им трон и передать бразды правления.

– Правитель! – смеясь, сказал Сунь У-кун, желая отвлечь государя от его намерения: – Оборотень, который появился здесь, назвал себя головным дозорным злого дьявола Сай Тайсуя и сказал, что послан за двумя дворцовыми прислужницами. Сейчас этот оборотень, потерпев поражение, вернулся ни с чем и, безусловно, доложил о случившемся главному дьяволу, который непременно явится сюда, чтобы сразиться со мною. Для этого он сразу же поднимет всю свою ораву и приведет с собой. А это, неизбежно, встревожит весь твой народ, да и тебя, государь, напугает. Поэтому я хочу выйти ему навстречу, схватить его еще в воздухе и освободить из плена твою Золотую царицу. Не знаю только, в какую сторону мне направиться. Не скажешь ли ты, как далеко отсюда логово этого дьявола?

– В свое время я посылал туда лазутчиков, – отвечал правитель. – Они отправились на боевых конях, и им потребовалось более пятидесяти дней, чтобы побывать там и вернуться обратно. Его обиталище находится на юге, больше чем в трех тысячах ли отсюда.

Услышав об этом, Сунь У-кун крикнул:

– Чжу Ба-цзе! Ша-сэн! Побудьте пока здесь и охраняйте нашего наставника, а я живо слетаю туда и обратно. Но правитель стал удерживать его!

– Преосвященный монах! – уговаривал он. – Обожди хотя бы денек! Тебе приготовят сушеную и жареную еду, соберут серебра на дорожные расходы, выберут лучшего коня-рысака – вот тогда и можно будет отправиться!

– Да что ты, правитель! – смеясь, сказал Сунь У-кун. – Ты говоришь так, будто я собираюсь карабкаться через горы и хребты! Не стану тебя обманывать и скажу прямо: эти три тысячи ли я проделаю за такой короткий срок, что вино не успеет остыть в чарке!

– Преосвященный монах! – удивился правитель. – Ты только не обижайся на меня, но своим достопочтенным обликом ты, право, очень напоминаешь обезьяну. Хотелось бы знать, как смог ты овладеть таким волшебным способом передвижения.

И Сунь У-кун отвечал правителю так:

Пусть даровала мне судьба нечеловечий лик, Искать всеобщие пути я с малых лет привык, Которыми шагает жизнь, и с ней бок о бок – смерть. Горнилом мне была земля, а крышкой тигля – твердь, Когда наставника нашел, к которому спешил, Когда ученье о Пути достойный мне открыл, Когда приют мне свой дала гора Хуагошань, Где приобщался я в тиши от мира скрытых тайн. И тело я свое и дух в те поры закалял. Трудился день, трудился ночь, усталости не знал; Тогда постичь мне удалось состав, каким полна Планета Заяц иль в ночи светящая луна, А также из каких веществ образовался круг Светила, что в моей стране все Вороном зовут; Постиг начала «инь» и «ян», борьбу огня с водой, Великого ученья суть раскрылась предо мной; Узнал, что участь всех людей, и вместе с ними стран, Находится во власти сил созвездия Тяньган. Жизнь наша может быть плоха, быть может хороша, Как повернется рукоять созвездия Ковша; Все нужно делать в должный срок: огонь сильней раздуть, Или уменьшить, или тигль со сплавом повернуть, Опорожнить его совсем, коль выплавке конец, И вовремя добавить ртуть, и в срок извлечь свинец. Двух этих действий меж собой взаимосвязь сильна, Без них в цепи благих веществ недостает звена; Объединение стихий рождает страсть и мощь – Вот также тучи с высоты прохладный дарят дождь. Взаимно связан и светил главнейших тихий бег, И время года узнает по звездам человек. Три славных школы все труды разделят сообща, Бессмертья золотой залог без устали ища. Два духа жизненных должны друг к другу подойти, Чтоб круг свой плавный совершить по Желтому пути. Движенья рук и ног людских легко постичь закон – Ведь каждый из простых людей тем знаньем наделен! Но духи помощью своей как будто бы дарят Того, кто ходит колесом, как я, сто раз подряд! Как только кувыркнусь разок – перемахну шутя Хребет Тайхан – так через кочку прыгает дитя, Еще разок – и позади и реки, и леса, И переправа, что ведет с земли на небеса… Не мне страшиться гор крутых, что поперек пути Встают, – не им мне помешать, куда хочу дойти! Не побоюсь и сотни рек таких же, как Янцзы, Лишь полюбуюсь с высоты на скал и волн красы… Ведь я могу быстрей орла по воздуху летать,