Горе, досада терзали мятежную душу!
Тайно, непрошеным гостем, проникнув в покои,
Где приготовили слуги достойной царицы
Разные блюда, я тотчас их пробовать начал.
Быстро хватая, глотая еду наудачу,
Съел я мозги драгоценные феникса-птицы,
Печень дракона и множество разных целебных
Яств перепробовал. Век свой продлил я сторицей,
Персиков дивных поев, что дарят долголетье.
В тайную тайных проникнул, напиток волшебный
Здесь отыскал и насытился им до предела.
Тот, кто вкушал его, на десять тысячелетий
Длил свою жизнь, достигая бессмертных удела.
Разных безделиц из ярких каменьев и злата,
Разных диковин бесценных похитил я много
В славной обители мудрых, в небесном чертоге.
Взял я иные себе, а иные запрятал.
Вскоре о буйстве моем, о неистовой силе
Стало известно Нефритовому властелину.
Войско небесное грозный собрал император,
Рати несметные в битву великую кинул.
Воинам дан был приказ, чтоб меня укротили.
Духов свирепых, что девять светил населяли,
Натиском бурным своим я тотчас опрокинул,
Разом подмял под себя – не они победили:
Я одолел их, и вмиг пред ними склониться?
Всем полководцам земным уготовил я встречу,
Раны тяжелые им нанеся и увечья.
Горечь бессилья познав и печаль пораженья,
Все полководцы небесные с поля сраженья
Вспять повернули, меня не заставив смириться.
Тут император Нефритовый волей-неволей
Был принужден к Наполнителю рек обратиться.
Малый мудрец, наполнявший речные потоки,
Рать свою славную вывел на бранное поле:
Воинов в битве искусных и в сече жестоких.
Всей своей силой они меня не побороли!
Семьдесят раз и два раза свой облик меняя,
Я полководца и воинов дерзко морочил.
В мощи волшебной моей убедившись воочью,
Бросились те, словно птиц потревоженных стая,
В страхе на помощь к себе Гуаньинь призывая.
С Южного моря явилась она, словно вестник победы,
Равных себе в целом свете не зная героев!
Войско за войском неслись нескончаемым строем –
Так налетают в грозу градоносные тучи,
Видом своим устрашая, – но страх мне неведом!
Вазу цветочную, веточку ивы плакучей
Также враги мои против меня обратили.
Все ж я держался ценою великих усилий,
Всей своей волей и тайным уменьем держался.
Но одолел меня некий противник сильнейший,
Сам Лао-цзюнь досточтимый, правитель мудрейший,
Против меня обративший свой скипетр алмазный!
Тут по рукам и ногам меня крепко связали,
Пред императором, словно преступник опасный,
Гордо склонясь головою, покорно предстал я.
Судьи, собравшись, меня виноватым признали
В многих мятежных, злонравных, коварных деяньях.
Все, что решат они, мог угадать я заране:
Должен за все поплатиться я жизнью своею
Судьи мои палачу приказали скорее
Острым мечом своим тотчас меня обезглавить…
Но не смогли они смертью моею прославить
Имя свое, ибо меч тот от согнутой шеи,
