У Чэн-энь – Путешествие на Запад. Том 2 (страница 37)

Пройдя еще немного, он увидел ворона с белой шеей, который несколько раз подряд прокричал у него над головой.

– Дорогой брат, – снова сказал Чжу Ба-цзе, – ну как тебе не стыдно! Раз я сказал, что не буду обманывать, значит, не буду. Зачем же ты превратился в ворона и пришел подслушивать?

А надо вам сказать, что на этот раз Сунь У-кун даже не думал следовать за Чжу Ба-цзе. И тот лишь сам нагонял на себя разные страхи и во всем пытался увидеть Сунь У-куна. Однако оставим пока Чжу Ба-цзе с его страхами и поговорим о другом.

Горы, которые сейчас встретились паломникам, назывались Пиндиншань, а пещера носила название пещеры Цветов лотоса. В этой пещере обитали два духа-оборотня: Золоторогий князь и князь с Серебряными рогами. В этот момент они как раз сидели в пещере и вели беседу.

– Брат, – сказал Золоторогий князь, – сколько времени мы уже не проверяли горы?

– Да пожалуй с полмесяца, – отвечал князь с Серебряными рогами.

– Ты бы пошел сегодня, брат, проверил за меня, – сказал Золоторогий.

– А почему именно сегодня? – спросил другой.

– Ты, видимо, не знаешь, – сказал Золоторогий. – Недавно я услыхал о том, что из Китая на Запад следует побратим императора, Танский монах; он идет поклониться Будде. Вместе с ним идут три его ученика: Сунь У-кун, Чжу Ба-цзе и Ша-сэн. У них есть еще конь. Пойди посмотри, где они сейчас, и постарайся поймать их.

– Если нам захочется полакомиться человеческим мясом, мы можем поймать человека в любом месте, – сказал князь с Серебряными рогами. – Зачем нам этот монах? Пусть идет своей дорогой.

– Ничего ты, видно, не понимаешь, – произнес Золоторогий. – Когда я покидал небо, то много слышал об этом Танском монахе. Это не кто иной, как перевоплотившийся старец Цзинь-чан[19], сошедший на землю. Он святой человек, в течение десяти поколений он занимался самосовершенствованием. И ни в малейшей степени не растратил первозданного положительного начала. Тот, кто поест его мяса, обретет бессмертие.

– Ну, в таком случае, – сказал князь с Серебряными рогами, – нам не для чего заниматься созерцанием, творить добрые дела, затрачивать усилия для приведения в гармонию положительного и отрицательного, мужского и женского начал природы. Сейчас я отправлюсь в горы. Мы, конечно, должны поймать его.

– Уж больно ты горяч, брат, – сказал Золоторогий. – Не спеши и постарайся как следует разобраться в этом деле. Если ты вместо Танского монаха приведешь сюда кого-нибудь другого, тебе самому будет стыдно. Я помню, каков из себя Танский монах. Сейчас я нарисую его и его учеников, и ты захвати рисунки с собой. А там сравнишь и увидишь, Танский это монах или нет. – Он назвал имя и фамилию всех путников.

Хорошо запомнив все и взяв с собой рисунки, князь с Серебряными рогами вышел из пещеры и, захватив с собой примерно тридцать подчиненных, отправился дозором по горам.

И вот несчастный Чжу Ба-цзе, с трудом пробираясь вперед, встретил целую толпу духов, преградивших ему дорогу.

– Эй, что ты за человек? – окликнули они его.

Дурень поднял голову, навострил уши и тут увидел, что перед ним духи. Придя в замешательство, он подумал: «Если я скажу им, что я монах и иду за священными книгами, они непременно схватят меня и уведут к себе. Скажу лучше, что я путник». Духи доложили об этом своему начальнику. Однако среди тридцати духов были такие, которые хорошо разбирались в делах. И вот один из них сказал:

– Начальник, а ведь этот монах похож на Чжу Ба-цзе. – И дух велел показать изображение.

Увидев рисунок, Чжу Ба-цзе окончательно растерялся и сказал:

– Не удивительно, что я все время ощущал какую-то слабость. Оказывается, они вызвали мою душу, чтобы передать мое изображение.

Один из подчиненных духов пикой подправил рисунок, а князь с Серебряными рогами, указывая на рисунок, сказал:

– Вот этот, на белом коне, – Танский монах. Тот, у которого лицо обросло шерстью, – Сунь У-кун.

– О небо! – взмолился Чжу Ба-цзе. – Хоть бы меня там не было. Я принесу тебе в жертву трех жертвенных животных[20] и двадцать четыре фэня вина, – бормотал он, принося обет. – Вон тот, черный, с длинным лицом – Ша-сэн, а этот, с длинной мордой и большими ушами, – Чжу Ба-цзе.

Услышав свое имя, перепуганный Чжу Ба-цзе втянул голову в плечи.

– Ну-ка, монах, покажи свою морду, – приказал дух.

– Я отроду такой, – отвечал Чжу Ба-цзе.

Тогда дух приказал своим подчиненным взять крюк и вытащить голову Чжу Ба-цзе. Тут Чжу Ба-цзе уже не на шутку переполошился и, вытягивая голову, сказал:

– Ну, мое это изображение, и ладно. Вот я! Если хотите посмотреть, смотрите, зачем же крюк?

Убедившись, что перед ним Чжу Ба-цзе, дух выхватил меч и взмахнул им. Однако Дурень успел защититься своими граблями и сказал:

– Сынок! Не будь невеждой! Ну-ка, познакомься с моими граблями!

– Этот монах лишь недавно принял постриг, – смеясь сказал волшебник.

– Сынок! – снова крикнул Чжу Ба-цзе. – А откуда это тебе известно?

– Раз ты орудуешь такими граблями, – сказал дух, – значит, ты работал на огородах и в поле. А потом украл эти грабли.

– Где уж тебе знать, щенок, что у меня за грабли? – рассердился Чжу Ба-цзе. – Разве можно сравнить их с обыкновенными граблями!

Огромные зубья похожи на когти дракона, Остры, как у тигра, сверкают златою резьбою, Встречаясь с достойным противником, вихрь подымают И, с равным встречаясь, огнем раскаляются боя. Сметая преграды, ловя чародеев-злодеев, Те грабли в пути защищают святого монаха, Движением тьму вызывают, рождая туманы: И звезды и солнце скрываются в тучах от страха. Ударят Тайшаньскую гору – пугаются тигры. Моря взбаламутят – и в ужас приходят драконы, Пускай ты владеешь немалой волшебною силой, Но девятикратно проколот, падешь, пораженный.

Однако дух ничуть не испугался и, прекратив перебранку, выхватил свой семизвездный меч и начал биться с Чжу Ба-цзе. И вот на горе между ними разгорелась битва. Уже раз двадцать схватывались противники, однако все еще нельзя было сказать, на чьей стороне перевес. Чжу Ба-цзе рассвирепел и бился не на жизнь, а на смерть. А дух, глядя на Чжу Ба-цзе, который грозно поднял уши, брызгал слюной, размахивал граблями и что-то выкрикивал, немного струсил и сделал знак остальным духам ринуться в бой.

Сражаясь с волшебником один на один, Чжу Ба-цзе еще держался. Но когда в бой ринулись остальные духи, он растерялся, потерял способность отражать удары и, чувствуя, что терпит поражение, бежал с поля боя. Но тут с ним произошла беда. Дорога была неровная, а бежал он опрометью, запутался в зарослях и упал.

С трудом поднявшись, он хотел бежать дальше, но один из духов сбил его с ног, и Чжу Ба-цзе снова полетел кубарем. Тут на него навалилась толпа духов: один схватил его за щетину, другой – за уши, кто тащил за ноги, кто за хвост, и все вместе уволокли его в пещеру.

И, увы! Поистине можно сказать:

И с одним нечистым духом Трудно справиться в напасти, Как же трудно пересилить Сразу тысячу несчастий.

О дальнейшей судьбе Чжу Ба-цзе вы узнаете из следующей главы.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ,

Итак, дух доставил Чжу Ба-цзе в пещеру.

– Дорогой брат! Одного поймали! – сказал он своему начальнику.

– Тащите его сюда, я посмотрю, – отвечал тот.

– Да вот он, видите?

– На сей раз ты ошибся, дорогой брат, – молвил старший дух. – От этого монаха никакого толку не будет.

– Господин, – сказал, осмелев, Чжу Ба-цзе. – Раз я никуда не гожусь, отпустите меня. Ведь я не человек!

– Зачем его отпускать? – возразил второй дух. – Польза от него хоть и невелика, но все же он ученик Танского монаха. Зовут его Чжу Ба-цзе. Давайте разденем его, посадим в пруд, а потом очистим от шерсти и приготовим из него закуски. Когда же наступит пасмурная погода, мы будем попивать вино и закусывать им.

«Ну, теперь все пропало! – решил Чжу Ба-цзе. – Пойду на закуску чертям!»

Мы не будем подробно рассказывать о том, как духи потащили Чжу Ба-цзе к пруду и бросили его в воду.