реклама
Бургер менюБургер меню

У Чэн-энь – Путешествие на Запад. Том 2 (страница 26)

18

– И не стыдно тебе. – обиделся Чжу Ба-цзе, надув губы и опустив голову. – Взгляни на меня! Сколько лет я был твоим нареченным братом, а ты даже не хочешь признавать меня и называешь чужеземцем.

– Ну-ка, подними голову, дай мне посмотреть на тебя, – сказал смеясь Сунь У-кун.

Тут Чжу Ба-цзе вытянул свою морду и крикнул:

– Ну, видел? Если не признаешь меня, хорошо, что хоть физиономию мою признал!

– Чжу Ба-цзе! – не удержавшись, расхохотался Сунь У-кун.

Услышав это, Чжу Ба-цзе даже подскочил.

– Ну, конечно, это я, Чжу Ба-цзе, – закричал он. «Раз узнал, так и разговаривать будет легче», – подумал он.

– Почему же ты оставил Танского монаха и явился сюда? – спросил Сунь У-кун. – Ты, видно, оскорбил учителя, и он прогнал тебя? Есть у тебя какое-нибудь свидетельство об отставке? Дай-ка, я посмотрю.

– Учителя я не оскорблял, – сказал Чжу Ба-цзе. – Никакой бумаги он мне не давал и не прогонял меня.

– Почему же в таком случае ты пришел сюда?

– Учитель соскучился по тебе, – сказал тут Чжу Ба-цзе, – и послал меня за тобой.

– Вовсе он меня не приглашал, да и не соскучился по мне, – сказал на это Сунь У-кун. – Он перед небом дал клятву, что отказывается от меня навсегда и в доказательство этого своей собственной рукой написал мне свидетельство. Почему же это он вдруг заскучал обо мне и послал тебя в такую даль за мной? Нет, нечего мне идти туда.

Чжу Ба-цзе растерялся.

– Но он действительно соскучился по тебе, – поспешил он заверить Сунь У-куна.

– Что же это он вдруг заскучал? – спросил Сунь У-кун.

– Вот, например, когда мы идем, – сказал Чжу Ба-цзе, – учитель обращается ко мне, а я не слышу. Ша-сэн тоже прикидывается глухим. Тут учитель всегда вспоминает о тебе и говорит, что мы никуда не годимся. Он считает тебя умным и сообразительным. Если тебя позвать, ты всегда откликаешься. На каждый вопрос у тебя готово десять ответов. В общем, учитель ощущает твое отсутствие. Поэтому он и послал меня за тобой. Очень прошу тебя – пойдем со мной. Ты не должен огорчать учителя и, кроме того, подводить меня, я ведь шел за тобой издалека.

Выслушав его, Сунь У-кун спрыгнул со скалы и, схватив Чжу Ба-цзе за руку, сказал:

– Дорогой брат! Раз уж ты пришел издалека, давай прогуляемся.

– Время не ждет, – отвечал Чжу Ба-цзе. – Учитель не хочет задерживаться в пути, и мне не до прогулок.

– Нет, раз уж ты попал сюда, ты должен посмотреть, какие у нас здесь красивые места, – сказал Сунь У-кун. Дурень не смел больше отказываться и пошел за Сунь У-куном. Шли они, обняв друг друга, а за ними следовали подчиненные Сунь У-куна. Они поднялись на вершину горы Цветов и плодов. Здесь было удивительно красиво. Возвратившись в свои владения, Великий Мудрец за короткое время успел навести образцовый порядок:

Синева была подобна Зимородка оперенью; На горах водились тигры, Жили в логовах драконы. В облака вступали горы; Раздавались в отдаленье Журавлиный крик печальный, Обезьяний визг и стоны. По утрам клубились тучи, И туман вставал в ущелье, На закате в чащу леса Солнца падало сиянье; И звенели там потоки, Словно кольца ожерелья, И нежней казалось лютни Струй спадающих журчанье. На горах росли деревья И, цветя и зеленея, Перед цепью этой горной, Шли подъемы и откосы; Подымали горы миску, Ту, в которой ночью феи Умывались и плескались, Мыли шелковые косы. А внизу сходили горы К Млечному Пути, откуда Посылается на землю Рек раздольное теченье; И земля сливалась с небом, И казалась светлым чудом, Красотой, Пэнлаю равной, Вызывая восхищенье. Чистота и муть когда-то, Разделясь, образовали Небожителей бессмертных Драгоценное жилище. Кисть художника и краски Воссоздали бы едва ли Эти скалы, что сияют Блеска солнечного чище. Перед этою задачей Отступил бы даже гений, Свет гирляндами вздымался, И вершина засияла; Темно-красными лучами