Туве Янссон – Летняя книга (страница 55)

– Вам хорошо живется в Сент-Питерсберге?

– Это очень красивый город!

Змеи лежали, сгрудившись в кучу друг на друге в углу цистерны, сухие, шероховатые тела, застывшие в оцепенелой массе, а на них капала из-под крана вода.

Пибоди и Теллертона теснили сзади люди. И она враждебно спросила, уютная ли у него комната. Он смущенно взглянул на нее.

– Комната? – переспросил он. – Да, очень уютная! Пойдем дальше?

Выбраться оттуда, из этой давки, лишенной какого-либо порядка или целеустремленности, было трудно. Люди загораживали друг другу дорогу, не зная, куда им идти и что им хочется видеть.

Прибыло уже множество заполненных людьми автобусов… сплошные потоки – большей частью пенсионеров. Они двигались медленно и шли совсем в другую сторону. Постоянная трудность заключалась в том, чтобы вовлечь их в поток обычных экскурсантов.

– Поспешите сюда, – без устали повторял охранник. – Вам выйти или войти?

– Мистер Теллертон, – сказала Пибоди. – Я видела вас в разных шоу.

Люди нажимали со всех сторон, иногда он оборачивался, чтобы посмотреть, не отстала ли она.

– В разных шоу! – закричала она. – Это безумно много значило для меня!

Протиснувшись мимо кассы, они вышли, и мисс Фрей, подскочив к ним, сказала:

– Наконец-то вы здесь!

Она включила Хиггинс и Томпсона в свой список и оплатила их круиз по реке.

– Подожди, подожди! – остановила ее Пибоди.

Она смотрела на Теллертона.

– Прошу вас. Если увидите Баунти-Джо, скажите, что ему пришло письмо.

Речной пароходик был набит битком; всем раздали по мешочку с кормом для рыбок. Включили громкоговоритель, и пароходик заскользил по мерцающим водам реки.

День был долгий, полностью завершенный. Те, кто устал, могли отдохнуть на террасах или в тени под деревьями, а те, у кого еще оставались силы, бродили в парке вдоль зеленеющих берегов и неустанно текущих вод. Малыши валялись в траве или спали, закинув ручонки над головками – ручонки, открытые, словно венчики цветов. Молодежь развлекалась, пуская из луков по мишеням длинные стрелы с оперением.

Когда Ханна Хиггинс проходила мимо тира с колоссально увеличенным изображением индейского вождя Тахатламоссе, она услыхала звенящие звуки пущенных стрел и остановилась, чтобы посмотреть. И разглядела в палисаднике индейские узоры ярких расцветок, а довольно далеко светились, словно солнца в небе, мишени. Над ними же высилась густая, зеленая, ограничивающая их от всего мира стена джунглей.

– А мы не можем пойти туда? – спросила миссис Хиггинс. – Стоит всего лишь двадцать пять центов, и я никогда не видела никого, кто бы стрелял из лука.

Мисс Фрей сказала, что время уже слишком позднее. В программе у них место игрищ Бемби[41], а потом – пора уже ехать домой.

– Подожди немного, – попросила миссис Хиггинс и подошла ближе, – всего лишь один часок.

Зрение у нее было, как известно, скверное, и все краски вылились из предназначенных им границ, соединились друг с другом и полностью перемешались с дневным светом. Никто не знал, что Ханна Хиггинс – дальтоник, видевший окружающий мир еще более прекрасным, чем он был на самом деле. Однако идентифицирован был в ее глазах не только цвет, любое движение подвергалось выразительному упрощению. Там, где юная Ханна рассматривала то, к чему привыкла, постаревшая Ханна видела лишь реальность, освобожденную от привычной и ненужной детали. Самое существенное в цвете или в движении всегда выступало в самом ярком освещении на исходе дня.

Стрелки-лучники были изумительно красивые, тонкие и статные. Она видела, что тела их напрягаются, как напрягается тетива луков – спокойно и драматично. И лучники были столь же красивы, когда опускали свои луки движением, выражающим достойную внимания расслабленность.

Фрей повторила, что уже поздно, что у нее билеты на место игрищ Бемби, а мелкие животные устают еще до наступления сумерек. Ей хотелось, чтоб Эвелин и Томпсон увидели место игрищ, пока животные не заснули.

– Это правильно, – согласилась с ней миссис Хиггинс. – Я бы тоже поспала немного в машине Юхансона.

Он сидел на террасе с газетой в руках.

– Юхансон, – сказала миссис Хиггинс, – вот двадцать пять центов. Будь добр, выстрели из лука как можно дальше. Ты ведь можешь выстрелить из лука?

Он ответил:

– Конечно могу!

– Конечно он сможет, этот Крестный отец Юхансон… Он сможет все, что угодно, но он ничего не знает о джунглях! Он застрелит одного из моих тигров. Я люблю тигров, и змей, и вождей индейцев! – сказал Томпсон.

Юхансон ответил:

– Не беспокойся! Я выстрелю в воздух. Тигры мистера Томпсона могут идти куда захотят.

Мисс Фрей повела своих подопечных к месту игрищ.

– Он большой осел, – сказал Томпсон, – если верит, что в Силвер-Спринге водятся тигры! Он еще хуже, чем я думал.

Место игрищ Бемби, огороженное палисадом, вплотную примыкает к джунглям. Все животные здесь – ручные и не кусаются. Все, кто хочет, могут купить детскую бутылочку с теплым молоком, снабженную соской, и напоить детенышей хищников или подержать на руках маленьких кроликов и котят. Коз где только не видно, их просто тьма-тьмущая. Блея и толкаясь, они, оскалив свои длинные серые зубы, пытаются жевать, втягивая в пасть, одежду посетителей. А голуби абсолютно доверчиво опускаются на плечи и руки людей, дети пугаются, кричат – и тут же утешаются и фотографируются, обнимая жующих животных. Надо всей этой неописуемо дружественной и мягкой сутолокой витает запах малышей, теплого нагретого песка, кипяченого молока и детской мочи.

Тим Теллертон остановился у входа и молча постоял, выискивая в толпе Баунти-Джо.

– О, милые мои, письмо! – воскликнула Пибоди. – Ведь они были здесь совсем недавно, и я забыла сказать им о письме! Линда поила молоком одного бемби, а я, заглядевшись на них, забыла об этом.

Теллертон слегка улыбнулся, пусть она не принимает это близко к сердцу, времени еще достаточно. Певец, видимо, сильно устал. Рядом с ними кто-то сунул монетку в кроличий автомат, оттуда выпал счастливый номер, и оба кролика, ринувшись вперед – каждый со своей стороны, – пустили передние лапки в ход и стали истерически бегать по кругу. Машина звякнула и остановилась. Одновременно тоненькая струйка овсяной крупы потекла вниз, на дно клетки.

Эвелин Пибоди стояла, глядя на Теллертона, и впервые увидела, что он очень стар, что он совершенно обычный старый человек с красивыми глазами.

«Бедняга, – машинально подумала Пибоди, – должно быть, он устал». И ее сострадание вернулось на обычные, известные Пибоди рельсы, к которым она привыкла и которые не могли уничтожить судороги ее восхищения. Подойдя ближе к Теллертону, она сказала, что в домике для игрищ есть скамейки: может, ему хочется отдохнуть?

Тим Теллертон вперил в нее взор своих голубых, будто льдинки, глаз и ответил:

– Мисс Пибоди, вы чрезмерно любезны!

Как раз в эту минуту Кэтрин Фрей вдруг стала кричать на голубей, она размахивала руками, бегая за ручными птицами. Козлята прекратили беспомощно блеять, а дети просто перепугались.

Охранник, поспешивший туда, сказал:

– Послушайте, это же комната для детей, и нечего устраивать трамтарарам!

Фрей повернулась к нему спиной и стала лихорадочно, дрожащими руками, рыться в своей сумке.

– Это всего лишь нервы, – объяснила шепотом охраннику Пибоди. – Я позабочусь о том, чтоб ее успокоить.

Фрей ушла от них с мыслью: «Ты милая сестрица милосердия, вот кто ты…»

Ничего перед собой не видя, она прошла в тени под стеной, ведущей в джунгли, и остановилась у забора. Там на белой калитке красовалась вывеска: «Тропа джунглей». Козы последовали за ней, пытаясь добраться до ее рук.

– Мисс Фрей, – произнес Тим Теллертон. – Могу ли просить вас оказать услугу? Я знаю, что на вас можно положиться.

Она ответила:

– Конечно, охотно.

Она сжала руки, чтобы унять дрожь.

– У меня письмо к Баунти-Джо, – серьезно сказал Теллертон. – Это важное письмо, оно пришло в бар Палмера нынче утром. Не возьметесь ли вы передать письмо ему?

– Да-да, я передам, – заверила Теллертона Фрей.

Она взяла письмо и положила его в сумку. Козы пытались схватить сумку, но она подняла ее как можно выше, ведь козы теснились уже со всех сторон. А пахли они скверно.

– Мисс Фрей, – сказал Теллертон, – я чувствую себя здесь чужим и рад, что вы можете выполнить мое поручение. Передайте привет обитателям «Батлер армс».

Отворив ей белую калитку, он, коротко и профессионально поклонившись, покинул место игрищ.

Кэтрин Фрей шла по «Тропе джунглей». Посещение «Тропы джунглей» входит в стоимость экскурсии, она не длинная, всего лишь десять минут ходьбы в одну сторону: десять минут туда и десять обратно, но у экскурсанта в самом деле возникает глубокое впечатление, будто он – в подлинном первобытном лесу. Если повезет оказаться здесь между прибытием и отправлением автобусов в будни, может статься, что тропа пуста, а лес абсолютно молчалив.

Фрей тихо постояла, и постояла так довольно долго.

Солнце зашло, и никаких животных уже не было. Это было просто прекрасно. Постепенно она пошла дальше по дороге, выложенной кафелем на влажной земле и огороженной веревками. За веревками раскинулись джунгли – густые и низкорослые: поросль низеньких деревцев с водой меж корнями да серые пригорки набухшей, поросшей мхом земли, пригорки, похожие на могильные холмики. К примеру, вот холмик Пибоди, ангела беспощадного сострадания вплоть до самой своей исполненной мира кончины: «Здесь покоится Эвелин Пибоди с нежным сердцем, а здесь покоится многокрасочный, яркий мистер Томпсон. Здесь покоится Фрей…»